Ночью мне приснилась моя бывшая жена Клэр. Как это часто бывает, в сновидении реальные события представали в неточном и искаженном виде. Это была фантастическая и все же очень реальная история о финале нашей любви. Незадолго до того, как окончательно расстаться, мы с Клэр предприняли последнюю попытку начать все сначала. Я думаю, что причиной этому была не любовь Клэр ко мне — она к тому времени почти угасла, — а охлаждение, которое наступило в ее отношениях с любовником и партнером по танго Стивом Мэлони. Что-то у них там не заладилось, и у меня появился шанс вернуть Клэр. Ничего путного из этого не получилось. Мы промучились несколько месяцев, после чего она все равно вернулась к Стиву. Потом я слышал, что они вместе открыли школу танцев где-то в Джерси.

Во сне эта история выглядела так. На дворе стояло Рождество, и мы с Клэр собирались в оперу слушать «Набукко» Верди (тоже мне рождественский сюжетик!). Я долго и тщательно одевался. Потом мы с Клэр вышли из дома, но оказались на Манхэттене, в районе Центрального вокзала. Никакого снега не было и в помине, зато вся улица оказалась залита водой, так что идти было совершенно невозможно. «Вызову такси», — сказал я и начал ковыряться в телефоне, отыскивая нужное приложение. Но я не только вызывал такси, но еще и готовил салат из помидоров, сладкого перца и репчатого лука. Стол, на котором я резал овощи, стоял прямо на улице, а рядом сидела какая-то незнакомая пожилая женщина и укоризненно смотрела на меня. Такси никак не вызывалось, и Клэр начала злиться. «Я ухожу», — заявила она и с силой шмякнула ложку в миску с помидорами. Она пошла прочь и скрылась в подземном тоннеле, который, как я знал, вел к платформам Центрального вокзала. И еще я знал, что единственный способ остановить ее — это как-то доказать, что между ней и Стивом все кончено. И тогда Клэр вернулась бы ко мне. Тут, как по мановению волшебной палочки, явился Стив. На самом деле он был симпатичный парень — весельчак, балагур, душа компании. Мы бы с ним могли поладить, если бы не любили одну и ту же женщину. Так вот Стив пришел и сказал, обращаясь к Клэр: «Привет! Я тут что-то совсем расхворался, но, если ты поторопишься и завернешь меня в плед, а потом напоишь горячим чаем, мы еще успеем сносно встретить Рождество!» И Клэр обняла его. Я знал, знал эту сладость примирения, но понимал, что на этот раз поднос с шампанским пронесли мимо меня. Я стоял один посреди огромной лужи возле Центрального вокзала, и ощущение мимолетности, необратимости и тщетности жизни заполняло меня.

«Нет! — подумал я, лежа утром в постели. — Нельзя, чтобы эта грустная история повторилась! Я не хочу снова потерять женщину, которую люблю!» Приняв душ и побрившись, я удалил из телефона все фотографии и ролики, которые прислал мне Сэм, и поехал в «Дэнделайон». Но чем ближе я подъезжал к бару, тем сильнее мною овладевали сомнения. «Как вести себя? — думал я. — Сделать вид, что ничего не случилось? Или, наоборот, сразу во всем повиниться? А может, купить ей букет цветов? Нет, это очень уж банально». И тут мне в голову пришла неожиданная мысль. Я набрал номер Тони. Она взяла трубку почти сразу.

— Привет! — сказал я.

— Привет. — Голос ее звучал ровно, и было трудно понять, рада она слышать меня или нет.

— Могу я тебя спросить кое о чем?

— О чем же это?

— Какой у тебя размер?

— Размер чего? Груди?

— Да не груди! Пальца.

— Пальца?

— Какого размера кольца ты носишь?

На другом конце линии повисла длинная пауза.

— Ты что это задумал, Рэй? — спросила Тони подозрительно.

— Ничего я не задумал! Просто хочу знать, какого размера кольца ты носишь.

— Нет, не просто! — возразила Тони. — Ты хочешь подарить мне кольцо!

— Ну, допустим. И что с того?

— Как что с того? Что это значит, Рэй? Ты что, собираешься делать мне предложение?

Это был опасный вопрос, тут можно было запросто промахнуться с ответом, но я вывернулся.

— Для начала я хочу с тобой помириться.

Тони снова помолчала несколько секунд.

— Ты хитрец, Рэй, — произнесла она. — Заходишь с козырей!

Я понял, что прощен.

— Так как насчет размера?

— Видишь ли, это не такой простой вопрос, как кажется, — начала Тони. — Кольца размера пять с половиной бывают мне маловаты, а шесть — великоваты. Мой размер где-то посередине. Это все, что я могу тебе сказать.

— Спасибо, этого вполне достаточно. Когда мы с тобой увидимся?

— Заезжай в бар, и увидимся.

— Я подумал, что в баре будет не очень удобно.

— Дарить кольцо?

— Не только. Мне нужно о многом с тобой поговорить.

— Ну тогда приезжай ко мне вечером после работы. Дорогу не забыл, надеюсь?

— Не сердись!

— Даже и не думаю. Это ты у нас мастер сердиться, Рэй!

— Я тебя обожаю!

— Хочется в это верить.

— И мне нужен будет твой совет в одном деле.

— Посмотрим.

— Тогда до вечера!

— До вечера!

Маршрут был перестроен. Вместо «Дэнделайона» я направился в ювелирный магазин на Дрейк-стрит. Там я провел около часа и в конце концов остановил выбор на изящном колечке из белого золота с небольшим бриллиантом. В верхней части ободок кольца раздваивался, и две полоски металла образовывали просвет, напоминавший приоткрытые губы. Между «губами» был зажат камушек. Продавщица упаковала кольцо в красную бархатную коробочку и фирменный бумажный пакет.

Я позвонил в дверь Тони в половине двенадцатого ночи. Она открыла, и я снова в нее влюбился. Было видно, что она не готовилась к моему приезду. На лице ее не было никакой косметики. Темные волосы она собрала в пучок на затылке, но одна прядь выбивалась и все время падала ей на щеку. Тони легким движением убирала ее за ухо. Она уже успела одеться по-домашнему — в коротенькие шорты, сделанные из старых джинсов, и темно-синюю майку. Лифчика под майкой не было, и трусиков под шортами, скорее всего, тоже, но это было не попыткой соблазнить, но лишь вопросом удобства. И от того Тони становилась еще желаннее.

— Проходи, — сказала она, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь по коридору, слегка покачивая бедрами.

В кухне все было так же, как и при нашем последнем разговоре. Тихо говорило радио, на столе стояла тарелка с остатками еды, чашка, стакан с недопитым апельсиновым соком. Рядом с початой пачкой кукурузных хлопьев лежала газета «Барбадосса кроникл», открытая на статье об аресте Гречко.

Тони взяла сигарету и закурила.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросила она.

— Не сейчас, может быть, позже, — сказал я, усаживаясь на стул. Я хотел начать совсем с другого, но эта проклятая газета сбила меня. — Ты читала?

— Читала, — кивнула Тони.

— И что же ты думаешь? — поинтересовался я.

— В общем-то, то же, что и раньше: ты ввязался в темную историю, Рэй Винавер, — Тони ткнула в мою сторону двумя пальцами с зажатой между ними сигаретой. — Я даже думаю, что, может быть, ты вообще не тот, за кого себя выдаешь? Может, ты шпион, Рэй?

— Тебя бы это расстроило? — усмехнулся я.

— Вовсе нет, — решительно заявила Тони. — В отличие от некоторых. — Она сделала выразительную паузу. — Меня не смущают темные пятна в прошлом моих друзей и любовников. Наоборот, меня это возбуждает. Мне кажется, что подобные, как бы это сказать, изъяны биографии делают человека интереснее. Придают ему объем!

— Мне придется срочно кого-нибудь убить, чтобы снова понравиться тебе.

— Ну, думаю, это слишком радикально. Так расскажи мне, Рэй, что случилось?

— Я расскажу тебе все.

И я рассказал ей все. Про родителей-шпионов. Про исчезновение матери. Про жизнь в приемной семье. Про колледж. Про Клэр. Про жизнь в Нью-Йорке. Про переезд на Барбадоссу. Про появление Вайса. Про литиевый проект. Про Гречко и его план устроить извержение. Я говорил и говорил. Слова лились из меня, как слезы. И я даже успел подумать, что, наверное, этот словесный поток — следствие моего долгого одиночества. Мне просто не с кем было поговорить, черт возьми!

Тони слушала меня, не перебивая. Время от времени она вставала из-за стола, прохаживалась по кухне, закуривала, наливала себе кофе, наливала кофе мне. Потом снова садилась. Иногда брала газету и что-то высматривала в ней, словно сверяясь с моим рассказом. Когда я закончил, Тони несколько минут сидела молча. Потом затушила сигарету, встала и убрала в мойку грязную посуду.

— Я сейчас, — сказала она и вышла из кухни, а через минуту вернулась, держа в руках потрепанную записную книжку и набор фломастеров.

— Что это? — поинтересовался я.

— Такой блокнот был у папы, он туда записывал всякие свои дела, — сказала Тони. — Мне в детстве было страшно интересно узнать, что он там пишет, и однажды, когда его не было дома, я залезла в портфель и вытащила блокнот.

— И что же?

— Меня ждало разочарование. Папа использовал для записи что-то вроде шифра. Я ничего не смогла понять.

— Ты тоже шифруешь свои записи? — спросил я.

— Нет, так, коротко записываю. Но постороннему человеку будет нелегко разобрать мои каракули. Итак. — Тони раскрыла записную книжку и достала фломастер: — Давай по порядку. Прости, я пропущу историю о твоем трудном детстве. Не подумай, что я тебе не сочувствую, но сейчас важно другое. Итак, какие-то люди создают на Барбадоссе компанию. — Тони начертила в центре страницы квадрат, в который вписала буквы «К» и «Л». — По официальной версии, она нужна для того, чтобы искать литий, верно?

— Верно, — подтвердил я.

— И все события до сих пор этому вроде бы не противоречили.

— Что ты имеешь в виду?

— Для чего люди создают подставные компании?

— Ну, допустим, чтобы отмывать деньги.

— Ага. — Тони нарисовала значок доллара и провела к нему стрелку от квадратика. — Еще?

— Через такую фирму можно оплачивать импорт оружия или товаров двойного назначения в обход санкций.

— Отлично. — К картинкам добавилась маленькая пушка. — Еще варианты?

— Можно финансировать шпионскую сеть.

На странице появилась мордочка в темных очках и шляпе.

— Все это хорошие идеи, Рэй, но для того, чтобы гонять деньги туда-сюда, достаточно компьютера, для этого не нужна шахта на Мауна-Браво, — сказала Тони и перечеркнула картинки. — А тут вроде бы все по-настоящему! Покупается земля, завозится оборудование, начинается строительство. Так, может быть, Вайс говорит правду? — И Тони несколько раз обвела красным слово «литий».

— Согласен, — кивнул я. — Поначалу версия Вайса выглядела вполне правдоподобно.

— Но потом вокруг литиевого проекта начинают происходить подозрительные вещи.

— Появляется Гречко.

— Подожди, до Гречко была еще история с Тенгри.

— Мы не знаем точно, было ли нападение связано с литиевым проектом.

— Это правда. Но скажи, когда на Барбадоссе последний раз избивали экологического активиста или журналиста?

— Я о таком вообще не слышал.

— Вот именно. А Тенгри очень возмущался по поводу работ на Мауна-Браво и организовал пикет в порту! И после этого его жестоко избили. Что это означает?

— То, что литиевый проект для кого-то настолько важен, что любая попытка помешать ему должна быть немедленно подавлена самым жестоким образом.

— Именно!

— И все же это может быть совпадением.

— Пойдем дальше. Стройку на Мауна-Браво засекречивают. Вооруженная охрана, забор под напряжением. Даже тебя, Рэй, главу компании, не пускают на объект.

— Ну да.

— Потом появляется Гречко, Кржеминьский случайно узнает его на улице. И судя по всему, он знает его под другим именем.

— Похоже на то.

— По ходу дела выясняется, что Гречко, как ни странно, ничего не знает про литий. Вместо этого он рассказывает тебе в клубе фантастическую историю про изменение климата Земли.

— По правде говоря, он был сильно пьян. Но при этом не походил на сумасшедшего. Нет, не так, он как раз походил на сумасшедшего, но бред его был очень связным!

— Потом Гречко арестовывают. Возможно, по наводке американцев, но главный свидетель, Кржеминьский, погибает при неясных обстоятельствах, а сам Гречко сбегает с острова с помощью каких-то таинственных покровителей.

— И к чему же мы приходим? — спросил я.

— Одно из двух: или все это стечение обстоятельств или заговор, Рэй! — Тони задумчиво кусала губы.

— Что же мы выбираем?

— Мой опыт подсказывает, что готовиться всегда надо к худшему, — пробормотала она, — но тогда у меня вопрос.

— Какой?

— Каким образом Гречко собирался устроить извержение вулкана?

— Этого-то он мне и не сказал, Тони, — вздохнул я. — Нас прервали на самом интересном месте.

— Строго говоря, извержение — это большой взрыв, — задумчиво произнесла Тони. — А для того, чтобы устроить большой взрыв, надо…

— Что надо?

— Устроить взрыв поменьше. — Тони почесала фломастером переносицу. — Однажды, когда я еще служила в армии, мы участвовали в одной специальной операции. Надо было ликвидировать склад боеприпасов в одной арабской стране. Это был огромный склад — тонны, тонны снарядов! И что сделали наши спецы-саперы? Они заложили в нужном месте сравнительно небольшой заряд. И когда его подорвали, вся эта гора тротила сдетонировала. Был такой фейерверк, Рэй!

— К чему ты ведешь?

— Я думаю, что шахта на Мауна-Браво нужна для того, чтобы заложить туда заряд.

— Это какой же должен быть заряд?

— Вот и я думаю. Тут могла бы сгодиться небольшая атомная бомба, Рэй!

— Что?! Ты с ума сошла?

— Вовсе нет. Я просто рассматриваю разные варианты.

Я ошалело посмотрел на нее:

— Но ведь это же катастрофа! Погибнут люди! Весь остров провалится под воду!

— Поверь, Рэй, для людей, которые задумывают подобные вещи, все это — неизбежные побочные потери.

— Это чудовищно!

— Тут я с тобой не буду спорить.

— Но тогда надо обратиться в правительство! Сообщить прессе!

Тони наморщила лоб:

— Неплохая идея, Рэй. Но проблема в том, что у нас нет доказательств. А без этого нас самих примут за сумасшедших.

— А что может быть доказательством?

— Бомба, Рэй.

— Что?!

— Бомба. Если на Мауна-Браво готовится взрыв, на остров надо каким-то образом доставить заряд. Понимаешь?

— Да.

— Я не думаю, что бомбу доставили бы сюда заранее. Зачем рисковать? Ее привезут, когда все будет готово.

— Разумно.

— Доставить груз на остров можно двумя способами — по воде и по воздуху, — продолжала Тони. — Теоретически оба варианта возможны, но воздушный путь я бы, честно говоря, не рассматривала. Атомная бомба весит много, в багажный отсек пассажирского «боинга» такую штуку на запихнешь. Значит, потребуется большой транспортный самолет, а он привлечет внимание. Значит, море.

— Я тоже думаю, что море. Во время Карибского кризиса русские везли ракеты на Кубу на кораблях.

— Значит, надо следить за грузовыми судами, которые прибывают на Барбадоссу, — Тони нарисовала вокруг букв «К» и «Л» контур, очертаниями напоминающий Барбадоссу. Надо сказать, получилось у нее похоже. А вокруг острова появились пароходики с трубами.

— А как это сделать? — спросил я.

— У меня есть идея, — заявила Тони.

Я смотрел на нее во все глаза: эта женщина открывалась передо мной с совершенно новой стороны. Между тем она отложила в сторону фломастеры и встала, чтобы сделать себе еще кофе. Я поднялся и подошел к ней.

— Слушай, а ты думаешь, что такое вообще возможно? Я имею в виду бомбу, взрыв, — спросил я.

— Видишь ли, Рэй, за последние годы произошло столько всего, казавшегося совершенно невозможным, что добавить к этому списку что-то еще ничего не стоит.

— Ты потрясающая женщина! — Я обнял ее за плечи. — Клянусь, что, если выберусь из этой передряги…

Тони посмотрела мне в глаза.

— Если мы выберемся из этой передряги, — поправила она меня.

Я засунул руки к Тони под майку и взял ее маленькие упругие груди.

— Я так понимаю, о делах мы сегодня больше говорить не будем? — усмехнулась Тони.

— Нет, будем, — возразил я, — но только о наших с тобой делах. Прости меня! Я был идиотом.

— Да, ты был идиотом, — с готовностью подтвердила Тони. — И к сожалению, нет полной уверенности, что перестал им быть.

— Ты совсем не веришь в мое исправление?

— Я на него надеюсь. Но вы, мужчины, — такие собственники.

— А вы, женщины, — нет?

— Не знаю. Я — нет. Думаю, что мужчина и женщина должны давать друг другу некоторую свободу. Нельзя душить друг друга в объятиях!

— Я клянусь больше не ревновать.

— А-ха-ха! Не клянись, Рэй Винавер! К тому же я не против, чтобы ты иногда немного ревновал, — рассмеялась Тони. — К Мамису, например. Но не надо ревновать меня к прошлому, Рэй, это глупо!

— Договорились.

Я вынул из кармана коробочку с кольцом и протянул ее Тони:

— Я прошу тебя принять это.

Тони открыла коробочку и вынула кольцо.

— Мне очень нравится, Рэй! У тебя хороший вкус! — Она надела кольцо на указательный палец и несколько секунд рассматривала его. — Спасибо. — Тони поцеловала меня в щеку.

— Так, значит, ты принимаешь мои извинения?

— Да. Принимаю.

Тони сняла заколку и тряхнула головой, ее длинные черные волосы рассыпались по плечам. Я расстегнул пуговицу на ее шортах. Вжикнула молния. Мои ладони легли на ее крепкие ягодицы. Тони стала стягивать майку через голову. Я не хотел заставлять себя ждать и тоже быстро скинул одежду.