На следующий день Тони взяла выходной, и мы отправились в Трелони-Бридж. Когда-то это местечко было обычной рыбацкой деревней, но в конце 1990-х там поселились несколько богатых парней, заработавших деньги во время первой волны доткомов. Они построили себе дома и марину, купили яхты, моторные лодки и гидроциклы. Тут же вокруг этого оазиса богатства открылись несколько дорогих ресторанов и баров, ночной клуб, магазины, торговавшие инвентарем для рыбной ловли. За несколько лет новый Трелони-Бридж превратился в популярное место с рейвами, парусными гонками и даже модными показами.

К счастью, старый Трелони-Бридж никуда не делся. Если вам надоедало смотреть на витрины дорогих магазинов и новенькие блестящие «теслы», вы могли просто перейти по старому висячему мосту через ручей, гордо именовавшийся рекой Роуч, и оказаться в уютном захолустье, словно застрявшем в 1950-х годах. Здесь пожилые седые негры смолили на пляже старые лодки, а возле маленьких деревянных домиков, выкрашенных в яркие цвета, сидели полные женщины и обмахивались бумажными веерами. Время тут текло медленно, с двенадцати до четырех никто не работал. В единственной на весь Трелони-Бридж продовольственной лавке не принимали кредитные карты, а на улицах можно было встретить старые британские телефонные будки, из которых — клянусь, я сам видел! — люди куда-то звонили. В старом Трелони-Бридж чувствовалось какое-то легкое пренебрежение к чудесам цивилизации, это городок, неторопливый и расслабленный, словно подмигивал тебе, мол, не в деньгах и не в комфорте счастье. Он обладал особым обаянием, и я совсем не удивился, когда Тони сказала, что ее давний знакомый по имени Эмиль Бетскин, или просто Милли, с которым она когда-то тусила в Лондоне, поселился именно в старом Трелони-Бридж, а не в новом. Эмиль был на несколько лет моложе Тони и когда-то изучал информационные технологии в Университете Эдинбурга. Он познакомился с Тони на одной из студенческих вечеринок и безответно влюбился.

— Эмиль был очень милый и совсем не наглый, — рассказывала Тони. — Этакий паж прекрасной дамы. Таскался всюду за мной и моей подругой Сарой Кройчик. Мы с ней тогда любили ходить по всяким андеграундным выставкам и концертам инди-рок-групп. Милли вечно увязывался за нами, но вел себя скромно — в разговоры особо не встревал, все больше молчал и слушал рассуждения Сары об искусстве. Потом я уехала из Англии, и он тоже куда-то уехал, не помню куда. А несколько месяцев назад я случайно встретила его здесь, на Барбадоссе.

К этому самому Бетскину мы с Тони теперь и направлялись. Я неспешно катил по шоссе номер три, уходившему на север, а Тони, закинув босые ноги на торпеду, изучала в телефоне карту острова и прилегающих морских районов.

— Так на чем мы остановились? — спросила она, отложив в сторону телефон.

— Ты была сверху, — ответил я голосом сытого кота.

После проведенной с Тони ночи даже перспектива ядерной катастрофы не казалась мне такой ужасной.

— Я говорю с тобой серьезно, Рэй Винавер, — вздохнула Тони, — точнее, пытаюсь. Боюсь, что у нас не так много времени.

— Почему? — спросил я.

— Давай представим, что дело обстоит именно так, как мы предполагаем. — Тони погладила лобовое стекло пальцами ног. — Некие неустановленные лица хотят устроить на Барбадоссе ядерный взрыв и спровоцировать мощное извержение, землетрясение, цунами… Ну, в общем, средней руки апокалипсис. Под видом геолого-разведочных работ они копают шахту, куда должен быть заложен заряд. Так?

— Допустим, что так.

— Проект сложный, капитальный, но с ним нельзя затягивать. Понимаешь? Надо уложиться по возможности в короткие сроки, иначе все может вскрыться. Когда, говоришь, вы начали копать?

Я почесал затылок.

— Точно сказать не могу, но думаю, что месяца два уже прошло.

— Два месяца? Я полагаю, ямка уже готова. Осталось положить в нее сюрприз! — Тони щелкнула пальцами. — Думаю, что судно с грузом должно стартовать с таким расчетом, чтобы прибыть на Барбадоссу к завершению работ на Мауна-Браво. Тут должно быть все точно рассчитано. — Тони покусала губы и задумчиво посмотрела в потолок, словно что-то подсчитывая. — Думаю, наш малыш уже в пути, — заявила она.

— И что делать? Как их остановить?

— Подожди, сначала их надо найти.

— А чем все-таки занимается этот твой Бетскин? — спросил я.

— Живет, — развела руками Тони. — Копается в каких-то своих программах. Он же у нас этот, как его, цифровой кочевник! Айтишник. Может жить где угодно, работать на кого угодно.

Эмиль занимал верхнюю часть старого деревянного дома. По соседству располагался гараж. Оттуда время от времени доносились всякие рабочие звуки — стук молотка по металлу, утробное ворчание автомобильного двигателя или негромкое гудение электромоторчика. Большая квартира, в которой обитал приятель Тони, напоминала мастерскую по ремонту офисной техники. Всюду — на полках, столах, креслах и даже на электрической плите — лежали ноутбуки, модемы, выносные диски и всякая хайтечная всячина. Во всех направлениях тянулись разноцветные провода, и я старался ступать осторожно, чтобы ничего не опрокинуть.

Эмиль оказался крепким невысоким парнем с сильными накачанными руками. Начавшие уже седеть длинные волосы были собраны в хвостик на затылке. Во время разговора на губах его то и дело появлялась какая-то радостная, немного рассеянная улыбка. Было заметно, что он очень рад видеть Тони.

— Привет! — сказал он, крепко обнимая ее.

— Привет, Милли! — Тони чмокнула Бетскина в лоб — она была на полголовы выше. — Познакомься, это мой друг Рэй.

— Очень рад, — сказал Эмиль, крепко пожимая мне руку.

— Давно на острове? — завел я светскую беседу.

— Уже с полгода.

— Тони говорит, что вы занимаетесь какими-то компьютерными делами. — Я не хотел сморозить какую-нибудь явную глупость.

— Пишу коды.

— Мне это ничего не говорит.

— Ну и не надо, — улыбнулся Бетскин. — Хотите пивка, ребята?

— Давай, давай, — замахала рукой Тони. — У меня в горле пересохло!

Она уселась на диване, закинув ногу на ногу, и, похоже, чувствовала себя как дома. Эмиль отодвинул аппарат, похожий на шредер, открыл дверцу холодильника и извлек из него упаковку пива.

— Ну, за встречу! — сказал он, протягивая нам по бутылке.

Я с удовольствием сделал большой глоток.

— Садитесь, Рэй, что стоите? — спохватился Эмиль.

Он скинул на пол какие-то книги и журналы и расчистил мне место на стуле.

— Спасибо, Эмиль, я лучше немного похожу, — ответил я. — Мы с Тони больше часа ехали на машине.

Я подошел к большому полукруглому окну, из которого открывался замечательный вид — море, неширокая песчаная полоса пляжа, деревянный причал, возле которого на волнах подпрыгивали рыбацкие лодки. О таком я всегда мечтал.

— Вы тут хорошо устроились, — сказал я.

— Да, здесь спокойно, шум моря за окном, — ответил Бетскин, вставая рядом со мной. — А вы чем занимаетесь, Рэй?

— Рэй работает на одну горнодобывающую компанию, — ответила за меня Тони с дивана.

— Вот как? — удивился Эмиль. — А я и не знал, что на Барбадоссе есть горнодобывающие компании. Думал, здесь только поля для гольфа и круизные лайнеры.

— Вы не так уж далеки от истины, мистер Бетскин, — сказал я, отрываясь от вида за окном, — лайнеры и поля для гольфа преобладают.

— Не называйте меня мистером Бетскином, просто Эмиль, — замахал на меня руками хозяин.

— Договорились.

— Так что у вас за дело? — спросил Эмиль, обращаясь к Тони. — Я, честно говоря, по телефону не совсем уловил.

Я открыл уже было рот, чтобы ответить, но Тони опять опередила меня.

— Видишь ли, Милли, — Тони легко встала с дивана и начала ходить по комнате, засунув руки в карманы брюк, — тут замутилась одна подозрительная история.

— Какая еще история?

— Знаешь, я бы не хотела грузить тебя всякими подробностями. — Тони подошла к Бетскину и легонько потрепала его по плечу. — Не потому, что я тебе не доверяю. Боже упаси! Просто мы с Рэем еще не во всем уверены. В самых общих чертах картина выглядит так: мы полагаем, что плохие парни везут на Барбадоссу некий опасный груз. Везут, судя по всему, по морю. Задачка состоит в том, чтобы попробовать вычислить их судно и проследить за ним. А так как в определенных кругах у вас, Милли Бетскин, сложилась репутация компьютерного гения…

— Да ладно тебе! — засмущался Эмиль.

— Да, компьютерного гения, — продолжала Тони как ни в чем не бывало, — который отлично разбирается во всей этой интернет-хрени, может влезть во всякие там базы данных и умеет пользоваться разными хитрыми сервисами, отслеживающими движение мусора в прилегающих к Земле областях космического пространства, то мы решили обратиться именно к тебе!

— Хм, — почесал подбородок Бетскин. — А почему не в полицию или в береговую охрану?

— Видишь ли, Милли, у нас нет ничего, кроме подозрений, нам нечего предъявить полиции. — Тони крепко держала в руках нить переговоров. — А вот если бы у нас было название судна и хотя бы примерное время его прибытия на остров, тогда мы могли бы предпринять какие-то действия. Например, посоветовать таможенникам проверить это судно.

— Логично. — Эмиль, казалось, был полностью удовлетворен объяснениями Тони. — А какие у нас установочные данные?

Тут я все-таки решил вмешаться в разговор.

— Мы думаем, что вещь или вещи, которые везут на Барбадоссу, — твердые и довольно тяжелые, длиною несколько метров.

— То есть это не танкер, — сказал Бетскин, усаживаясь за компьютер.

— Нет.

— И не военный корабль, — добавила Тони. — Это было бы слишком заметно!

— Как насчет пассажирского судна? — деловито спросил Эмиль, щелкая клавишами. — Иногда контрабанду прячут на круизных лайнерах.

— Это было бы остроумно, — заметила Тони. — Прибытие на остров туристического лайнера никого не удивит.

— Нет, не думаю, — сказал я. — На большом пассажирском судне слишком много народу, кто-нибудь что-нибудь обязательно заметит. Нет, это камерная история с небольшим количеством участников и свидетелей.

— Согласна, — сказала Тони.

— Значит, это сухогруз, — сказал Эмиль. — Или контейнеровоз.

— Скорее всего, — сказал я.

— Ни название, ни порт приписки, я полагаю, вам не известны?

— Нет.

— А порт отправления?

— Мы полагаем… — начал я.

— Мы полагаем, — перебила меня Тони, — что это один из портов в Балтийском море, откуда можно относительно быстро выйти в Атлантику.

— Угу. — Эмиль еще быстрее застучал по клавишам.

— Мы склоняемся именно к Балтийскому морю, хотя черноморские порты полностью сбрасывать со счетов тоже нельзя.

— Время выхода в море? Ожидаемое или фактическое.

— Мы думаем, что судно уже отправилось в путь, — сказал я, — и произошло это примерно неделю или две назад.

— Понятно. — Эмиль продолжал стучать по клавишам. — Данные, конечно, довольно скудные.

Я заглянул ему через плечо. На экране монитора видна была карта Северной Атлантики — от экватора до Исландии и от Мексиканского залива до Британии. Вся она была густо усеяна разноцветными метками, похожими на бумажные стикеры-закладки, которые наклеивают в офисах на документы. Один конец у каждой метки был заостренным, а другой раздвоенным, как ласточкин хвост. Больше всего меток было в прибрежных районах Балтийского и Средиземного морей, около Западной Африки, возле Карибских островов. В середине океана метки стояли реже, но все равно их было много.

— Что это? — спросил я Эмиля.

— Это? GMTS, — ответил он, не оборачиваясь. — Глобальная служба морского движения. Каждая метка — судно, красные — это танкеры, зеленые — сухогрузы, синие — пассажирские суда. — Бетскин кликнул на одну из зеленых меток, и на экране всплыла плашка с информацией: контейнеровоз «Мандра» под либерийским флагом вышел накануне в восемь утра по местному времени из Фрипорта в США и двигался со скоростью около шестнадцати целых и шести десятых узлов в час в направлении Суэца в Египте, куда должен был добраться через две недели в половине одиннадцатого вечера. Информация была получена со спутника девятнадцать минут назад.

Эмиль кликнул по другой метке — синей. И мы узнали, что большой круизный корабль «Карнавал Санрайз» прямо сейчас идет из Майами на остров Гранд-Терк и прибудет туда через день.

— Обалдеть, — сказал я. — Даже не подозревал, что такое существует.

— Есть многое на свете, друг Винавер, — рассмеялась Тони. — Она подошла к нам с Эмилем и тоже теперь рассматривала карту на экране.

— Но как разобраться во всей этой каше? — спросил я Бетскина.

— Можно разобраться, — успокоил меня Эмиль, — это потребует применения некоторых специальных программ, хотя, повторяю, исходные данные довольно скудные. Но думаю, через день-другой я смогу подогнать вам список судов, за которыми стоит присмотреть.

— Я же говорила, — с довольным видом заявила Тони, — Милли сможет это сделать!

На обратном пути из Трелони-Бридж мы остановились на бензоколонке, чтобы заправиться и перекусить. Я купил в кафе бутерброды с омлетом и ветчиной и кока-колу, и мы с Тони устроились на травке метрах в пятидесяти от трассы. Погода стояла прекрасная, светило солнце, но было нежарко. Я лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на проносившиеся мимо нас легковые автомобили, автобусы и грузовики — движение на этом участке шоссе было довольно оживленным. Тони сидела рядом, обхватив руками колени.

— Послушай, мне все-таки не верится, — сказал я.

— Не верится во что? — спросила Тони.

— Ну, во всю эту историю с бомбой. Чем больше я о ней думаю, тем фантастичнее она кажется.

— А я вот наоборот: чем дольше думаю об этом, тем тревожнее мне становится.

— Я не представляю, как это можно будет подать!

— Кому?

— Ну, всем — городу и миру. Ведь будут разрушения, жертвы.

— Посмотри вокруг, Рэй, — задумчиво произнесла Тони, — и ты увидишь множество вещей, на которые никто не мог и не должен был решиться, но они тем не менее произошли. Я тебя о другом хочу спросить.

— О чем это?

— Представь на минуту: ты точно знаешь, что катастрофа случится. Твои действия?

— В каком смысле?

— В прямом. Тебе известно, что Сент-Джорджес скоро провалится в тартарары, но еще осталось немного времени. И есть выбор. Ты можешь просто бежать. Взять билет и улететь куда-то далеко-далеко, где ты будешь в относительной безопасности. Или ты можешь остаться и попытаться предотвратить беду. Как поступишь?

Я перевернулся на живот и положил голову на сложенные руки. По травинке, совсем близко к моему носу, полз большой черный муравей. Я тихонько подул, травинка закачалась, и муравей остановился, но затем, выждав пару секунд, продолжил ползти к неизвестной мне цели.

— Знаешь, я не буду изображать из себя героя. Когда я сталкивался с опасностью — правда, это случалось в моей жизни не так часто, — первым моим движением было бежать. Мне очень нравится быть в безопасности!

Тони с улыбкой посмотрела на меня.

— Ты считаешь меня трусом?

— Знаешь, когда я служила на Чагосе — это в Индийском океане, у нас был в подразделении парень по имени Алекс. Как и ты, наполовину русский. Его дед — не помню, как его звали, пусть будет Иван — воевал против немцев во время Второй мировой. И Алекс запомнил одну историю, которую слышал от своих родителей, а те — от Ивана. Дело было в Польше, война уже подходила к концу, но бои шли очень тяжелые. Иван служил офицером связи при штабе в чине капитана. И вот однажды в штаб приезжает командующий, генерал, почему-то очень злой. Он садится на стул и кричит: «Иван! Сними сапоги! Быстро!» Иван вытягивается во фрунт и отвечает: «Мой генерал! Я офицер! А сапоги с вас снимать должен специальный солдат». Генерал побагровел и как закричит: «Сукин сын! Да как ты смеешь? Да я тебя сейчас… Я тебя сейчас на передовую отправлю!»

Я поднял голову и с интересом ждал продолжения.

— И действительно отправил Ивана на передовую. В самое пекло! И когда Иван оказался в том аду и увидел человеческие тела, намотанные на гусеницы танков, он подумал: «А может, лучше было сапоги с генерала снять?»

— Хорошая история, — рассмеялся я. — Но почему ты мне ее рассказываешь?

— Малодушные мысли посещают даже очень храбрых людей, Рэй. Весь вопрос в том, как ты поступишь. Дашь ли ты страху сожрать себя?

— Значит, ты останешься?

— А ты?

Я перевернулся на спину и посмотрел в небо — где-то высоко-высоко над нами летел самолет, оставляя за собой тонкий белый след.

— Я тоже расскажу тебе одну историю.

— Валяй!

— У меня осталось не так много воспоминаний о моих родителях, но есть любопытные. У отца с матерью была странная привычка… По крайней мере, я не знаю больше ни одной семьи, где было бы принято читать книги вслух.

— Твои родители читали книги друг другу?

— Да, представь себе!

— Как это мило!

— Обычно они читали перед сном, уже лежа в постели. Иногда я на цыпочках подходил к двери их спальни и слушал. Чаще всего они выбирали книги по истории или о политике. Десятилетнему мальчику все это было не очень интересно, но мне нравилось слышать их голоса. Обычно читала мама, у нее был такой приятный низкий голос. Но если она простужалась или просто уставала, брался читать отец. Бывало, на следующий день они обсуждали прочитанное. И вот однажды они взялись за воспоминания какого-то русского писателя о революции. Там был такой момент. Группа интеллектуалов образовала комитет, чтобы помогать голодающим. Это было неполитическое дело, но коммунисты очень не любили, когда кто-то что-то делал без их ведома. Особенно если это были не совсем лояльные ученые и литераторы. И в один прекрасный день на заседание явились агенты советской безопасности, чтобы всех арестовать. А один член комитета в тот день опоздал. Когда он пришел, здание было уже оцеплено. Он мог тихо уйти и скрыться, но вместо этого зашел в дом и был арестован вместе со всеми. И когда один из его товарищей спросил, зачем он подверг себя опасности, это человек ответил: «За компанию!» Отцу этот эпизод почему-то страшно нравился. Он все повторял на ломаном русском: «За ком-па-нию!» И смеялся.

— Так, значит, ты останешься, Рэй?

— За ком-па-нию!