В тот день я вернулся домой в каком-то вздрюченном состоянии. Мысли о литии, Вайсе, Фун Чао, русских шпионах и международных санкциях водили у меня в голове бесконечный хоровод и не складывались ни во что связное. Я мечтал выпить виски и посидеть в тишине. А потом, может быть, позвонить Тони.

Я шагнул в кухню и хотел уже включить свет, как вдруг за спиной у меня раздался шорох. В комнате явно кто-то был.

— Кто здесь? — спросил я напряженно.

— Я, — ответил мне из темноты мужской голос, показавшийся до странности знакомым.

Я щелкнул выключателем и обернулся.

— Эдди?!

— Ага, не забыл, значит, старого друга, Рэй?

В углу гостиной в кресле-качалке сидел крепкий мужик в мятых брюках песочного цвета и синей рубашке поло навыпуск. Это был мой старый приятель Эдинсон Пастора Бланко, или просто Эдди. Он развалился в кресле и лыбился, глядя на меня.

Эдди был сыном американки и выходца из Сальвадора и внешних черт взял больше от отца: смуглая кожа, черные волосы, темно-карие глаза, крупный нос с горбинкой, яркие, слегка вывороченные губы и тяжелый подбородок с трогательной ямочкой. За то время, что мы с Эдди не виделись, он почти не изменился, только, может быть, немножко располнел. И еще начал седеть.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Пришел проведать тебя, — развел руками Пастора.

— Это очень мило с твоей стороны. Но как ты вошел?

— Знаешь, Рэй, с твоим замком это не проблема, его вполне можно открыть ногтем, — спокойно ответил Эдди, — поэтому не советую тебе хранить дома крупные суммы наличными.

— Ты бы мог сначала позвонить, а не вламываться в дом без предупреждения! — сказал я сварливо.

— Не ворчи! — примирительно сказал Эдди. — Я рад тебя видеть, старина Рэй!

От этих слов, а точнее от интонации, с какой они были сказаны, на душе у меня потеплело. Чертов придурок! Я чувствовал, что тоже рад ему.

Эдди Пастора был личностью примечательной. Его отец, Пастора-старший, был политическим эмигрантом. У себя на родине он избирался депутатом парламента от социалистов, подвергался преследованиям и даже сидел в тюрьме. Неудивительно, что его единственный сын, а у Эдди было еще три сестры, набрался от отца левых идей. Я познакомился с Пасторой в колледже. Учился он не очень прилежно, а большую часть времени проводил в барах и клубах с такими же, как он, отбитыми леваками. Эдди много читал, но круг чтения у него был весьма специфическим, в него входили две категории книг: марксистская литература и детективы. Причем детективы шли, кажется, лучше. Помню, как на тумбочке у Эдди несколько лет лежал первый том «Капитала», заложенный на сотой странице квитанцией из химчистки.

Эдди обладал редким даром притягивать к себе людей. С ним всегда было весело. В какой бы компании ни появлялся Пастора, он всегда становился центром внимания. Все мгновенно начинало вращаться вокруг него, и любая, даже самая кислая вечеринка превращалась в фейерверк. Девки от него просто млели. У нас с ним было не так уж много общего, но мы как-то зацепились друг за дружку. Я стал ходить с ним на собрания политических кружков и изображать из себя левого интеллектуала. Даже взял в библиотеке книги Маркузе и других неомарксистов. Впрочем, мне запомнились не столько наши политические дискуссии, сколько наркотические и любовные эскапады. С Эдди я впервые попробовал кокаин (ему поставляли его кубинские дружбаны) и секс втроем. А потом учеба закончилась, и наши с Пасторой пути разошлись. Многие из тех, кто тусил вместе с Эдди и строил из себя социалистов, просто скинули с себя увлечения молодости, как сбрасывают ставшую ненужной одежду. Многие, но не сам Эдди. Эдинсон Пастора верил в то, что говорил, верил в справедливость, равенство и братство. Он стал революционером. Мы много лет не виделись, но я следил за его карьерой, если так можно назвать череду политических скандалов и арестов в разных странах мира. Эдди был, что называется, в каждой бочке затычка. Не было ни одной демонстрации, ни одной политической кампании, в которой он не принял бы самого живого участия. Он создавал партии и профсоюзы. Участвовал в маршах и акциях гражданского неповиновения. Приковывал себя к ограде Белого дома и пытался пройти голым на церемонию вручения «Оскара». Издавал левые газеты и печатал листовки. Поставлял оружие колумбийским партизанам (кажется, в обмен на наркотики) и собирал деньги на помощь палестинским детям. Но самым ярким эпизодом его кипучей деятельности стало участие в попытке государственного переворота в Баракасе.

Баракас был, да и сейчас, на мой взгляд, остается довольно паскудным местом. Эта страна расположена в Южной Америке примерно в трехстах морских милях к югу от Барбадоссы. Почти двести лет, прошедшие с момента обретения независимости, ею правили диктаторы, словно сошедшие со страниц романов Маркеса. Аресты, пытки, подтасовки на выборах, «эскадроны смерти» и люди, пропавшие без вести, — в общем, полный набор. С конца 1990-х у руля в Баракасе стоял средней руки тиран, генерал Альваро Бенитес. За двадцать лет его правления страну покинул каждый пятый житель. Крестьяне и городской люд победнее бежали в соседние страны — совершали трудные многодневные переходы через сельву или с риском для жизни переплывали полноводные пограничные реки. Те, у кого были какие-то деньги, добирались до Флориды. Высадившись в барах Майами и Тампы, эмигранты из Баракаса пили ром, склочничали и строили планы свержения диктатуры. Там, где-то около 2017 года, к ним и прибился Эдинсон Пастора. Составился заговор, который разведка Баракаса позорно проспала. Группа левых интеллектуалов во главе с Пасторой разработала план, сильно смахивавший на план высадки Кастро на Кубе в 1953 году. Они даже свою посудину, купленную по случаю где-то в Новом Орлеане, назвали «Магран». Ходили упорные слухи, что деньги на эту авантюру дали русские. Бенитес был деятелем насквозь проамериканским, а державы никогда не упускали случая подложить друг другу кнопку на стул.

И вот темной октябрьской ночью две-тысячи-уже-забыл-какого-года отряд, в котором насчитывалось около ста человек, высадился на побережье в нескольких километрах от столицы Баракаса. Поначалу казалось, что у заговорщиков может что-то получиться. Внезапность и дерзость этой выходки привели власти в некоторое замешательство, и несколько часов в рядах полиции и армии царила паника. Но затем правительство пришло в себя, и отряд Пасторы был разбит. Часть бойцов погибла, часть, включая Эдди, попала в плен. Не знаю, как с другими, а с Пасторой диктатура обошлась сравнительно мягко. Он просидел в тюрьме года три, а потом его выслали. После этого Эдди на некоторое время пропал с радаров, и о нем ничего не было слышно. Я, честно говоря, даже не думал, что когда-нибудь снова его увижу. И вот теперь этот авантюрист сидел у меня на кухне и вид имел вполне довольный.

— Что-нибудь выпьешь? — спросил я.

— Скотч, если можно.

Я подошел к шкафу и достал два стакана с толстыми донышками, они приятно тяжелили руку.

— Ты давно на Барбадоссе? — спросил я, наливая виски.

— Пару недель.

— Чем занимаешься?

— Да так… — Эдди сделал неопределенный жест. — Бизнес.

— Бизнес? — удивленно переспросил я. — Ты же называл бизнесменов эксплуататорами трудового народа. Вот уж никогда не подумал бы, что ты станешь одним из них. А как же революция?

— Sic transit gloria mundi, — развел руками Пастора. — Идеализм в наше время плохо продается.

— Мне горько это слышать, — сказал я. — И что же у тебя за бизнес?

— Охранный, — ответил Эдди, принимая из моих рук стакан с виски.

— Хм! Что же ты охраняешь?

— Все. Людей, грузы, наличные деньги.

— Неожиданный поворот.

Мне было трудно сразу принять нового Эдди — горлопана и бунтаря, внезапно превратившегося в дюжинного коммерсанта. Но сам он, похоже, не испытывал по этому поводу никаких сомнений. Он отхлебнул виски и зачем-то стал рассматривать содержимое стакана на свет.

— А как твои дела, Рэй? — спросил он задумчиво.

— В целом неплохо, — сказал я, усаживаясь верхом на стул.

— Я слышал, тут затеваются какие-то дела.

— Ты о чем? — не понял я.

— О литии.

Я чуть не выронил стакан от неожиданности. Ну хорошо, Фун — он в курсе всего, но Эдди! Как он-то смог разнюхать?

— Ты откуда знаешь про литий? — подозрительно спросил я.

— Барбадосса — маленький остров.

— Ну не настолько же!

— Не кипятись, Рэй! Какая тебе, в сущности, разница, откуда я что узнал? Вообще-то я пришел, чтобы сделать тебе предложение…

— Какое же это?

— Тебе потребуется охрана.

— С чего это ты взял?

— Уж больно чудна́я история, — спокойно ответил Эдди. — От нее за милю веет опасностью!

Я понимал, что Эдди едва ли знает что-то конкретное, но слышать от него такие слова все равно было неприятно. Все сомнения, которые я, казалось, запрятал глубоко внутрь, снова поднялись, как речная муть после того, как в воде поболтали палкой.

— Что не так, по-твоему, в этом проекте? — Я схватил со стола номер «Файнэншл Таймс», который читал пару дней назад, и сунул его под нос Эдди: — На, читай! Вот здесь, на третьей странице: «Эксперты ожидают сохранения высоких цен на литий на фоне устойчивого спроса».

Эдди повертел газету в руках и вернул ее мне.

— Слушай, Рэй, а откуда деньги? — спросил он. — Американцы?

— Нет, не американцы.

— Китайцы? Хотя нет. Если бы это были китайцы, рулить поставили бы кого-то из людей Фун Чао. Тогда кто? Русские? — Эдди буквально впился в меня взглядом: — Это русские, Рэй?

— Слушай, только между нами… — Я поставил стакан на столешницу. — Да, это какие-то русские бизнесмены, которые не хотят светиться, чтобы не попасть под санкции.

— Я так и думал! — Эдди хлопнул ладонью по ляжке. — Они хотят подложить какую-то подлянку американцам!

— О господи, Эдди! Какую подлянку можно подложить на Барбадоссе, а? Захватить туристический лайнер с пенсионерами?

— Не знаю, Рэй, не знаю, но я чую, что-то здесь не так. Знаешь, о чем я подумал, когда мне рассказали про тебя и твой литий? О «Союзе рыжих».

— О чем?

— О «Союзе рыжих», — терпеливо повторил Пастора. — Есть такой рассказ про Шерлока Холмса. Там парни роют подкоп из подвала жилого дома в Банк Англии. А чтобы хозяин не мешал, его выманивают из дома — принимают на фиктивную высокооплачиваемую работу. Он каждый день уходит в офис и целый день переписывает там Британскую энциклопедию. Тебе ничего это не напоминает?

— Нет, — сердито ответил я. — Меня никто никуда не выманивает!

— Я понимаю, все аналогии хромают. — Эдди поднял руки ладонями вверх. — Но почему тебя взяли в это дело, а? Ты же никогда не занимался полезными ископаемыми, ничего в этом не понимаешь. Ты просто мелкий торговец сувенирами.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но вовремя спохватился. Я понял, что не мог рассказать Эдди ни про Вайса, ни про родителей. И не потому, что боялся раскрыть чьи-то тайны, — просто вдруг понял, что вся эта история в глазах непредвзятого наблюдателя выглядит совершенно неправдоподобной.

— Слушай, что ты тут мутишь воду? — разозлился я. — Это обычный коммерческий проект! Может быть, никакого лития на острове и нет, но тогда компанию просто закроют и все! И охрана мне не нужна, Эдди!

— Никогда ничего нельзя знать заранее, Рэй. Будь острожен, вот что я тебе скажу! — Эдди поднялся, поставил пустой стакан на стол и направился к двери. — Спасибо за выпивку! Я пробуду на острове еще какое-то время. Так что, если что, звони. Вот моя карточка!