От ужина и даже от простого перекуса мы отказались, хотя Валид предлагал.

Мы ждали его наверху, в его кабинете. Как говорится, в святая святых. Он оставил нас там, сказав, что пока сам не допросит захваченных на дороге, о том, что произошло во дворце, нам лучше не разговаривать.

Валид отсутствовал час. А когда, наконец, вернулся, то выглядел хмурым и словно бы повзрослевшим, лет эдак на десять, не меньше.

— Мой отец погиб неспроста. Ему помогли, — заявил он с порога, затем плюхнулся в кресло, налил себе воды из кувшина и залпом выпил. — И то, что случилось сегодня… я теперь вижу… всё это звенья одной цепи…

Мы его не торопили. Что нам было нужно, он знал. А если не знал, то догадывался.

— Короче, что было на приёме, с чего там всё началось, я не видел, — продолжил хозяин дома. — Я видел только последствия. Вы двое исчезли, шейха Лайла убита, двое нукеров из стражи убиты, оба телохранителя дяди Дауда убиты, сам он тяжело ранен.

— То есть, он всё-таки жив⁈ — не удержалась от восклицания Молли.

— По счастью, да. Спасибо сайеде Таире, — кивнул Валид. — Она оказала первую помощь, остановила кровотечение, и дядю смогли донести до медкапсулы. Но общий прогноз пока… сложный.

— Всё плохо, да?

— Я точно не знаю, — развёл руками Валид. — Меня в реанимационную не допускают. Её охраняют люди Хакима, а он, как мы теперь знаем…

— Доверия не заслуживает, — закончил я фразу.

— Да. Не заслуживает, — сверкнул наш приятель глазами. — Но возле капсулы постоянно дежурит шейха Самира. И я надеюсь, она не позволит Хакиму и его присным что-нибудь там повредить.

— А если её саму? — провёл я ребром ладони по горлу. — Ведь если Хаким и вправду замешан, то ни ему, ни тем, кто за ним стоит, живой великий эмир не нужен от слова совсем. И, значит, если твой дядя пойдёт на поправку, то… сам понимаешь, чем это грозит.

— Я понимаю, — наклонил голову племянник Дауда. — Но я пока ничего не могу. И даже те трое в подвале, — он брезгливо поморщился. — Они обычные пешки. Одного их свидетельства недостаточно, да и знают они самую малость. Мне вообще объяснили всё по-другому. Мне сказали, что это вы открыли стрельбу, убили охранников, Лайлу и почти убили эмира.

— А тот, кто стрелял в меня и бросил гранату? Его не нашли? — спросила напарница. — Он же ведь, получается, стрелял и в Зайна́б. Она разве не видела?

— Зайнаб, — криво усмехнулся Валид. — Она сказала, что это ты швырнула гранату. А перед этим толкнула её в фонтан, и она только чудом туда не упала. И никого, кто в тебя стрелял, она не заметила.

— Вот же ведь… паразитка! — ругнулась Молли. — Да если бы я её не толкнула, её бы уже хоронили. Тот гад, он игл не жалел. Очередью лупил, от души!

— Так как же ты выжила⁈ — удивился хозяин дома. — Он что, промахнулся?

— Реш! Покажи ему, — ляпнула Молли и тут же прикрыла ладошкой рот, сообразив, что сказала «что-то не то».

— Реш? — вздёрнул брови Валид.

Я негромко вздохнул и укоризненно посмотрел на подругу.

Та виновато потупилась: мол, извини, само вырвалось.

— Реш — это мой позывной, — выдал я наиболее разумное объяснение. — Со старых времён.

И ведь не соврал же. Ни единого слова.

Юный шейх мою версию принял. Но на этом, понятно, не остановился. Дураком он всё-таки не был, и слух у него был хороший:

— И что ты должен мне показать?

— Держи, — протянул я ему свой игольник. — Пользоваться умеешь?

— Конечно.

— Стреляй.

— Куда?

— В меня… Ну, или в неё, без разницы, — указал я на Молли.

— В каком смысле стреляй⁈ — глаза у Валида стали как две стодинаровые монеты.

— В прямом, — закатал я рукав и подставил руку под выстрел. — Давай, не бойся! Один раз — не Тинто Брасс. Жги!

Племянник эмира сжал губы, отвернул слегка голову и, скривившись, словно от угодившей в рот горечи, нажал за спуск. Вылетевшая из дула игла ушла от моей руки рикошетом вбок и врезалась в стену, оставив на ней изрядную выбоину.

— Не понял, — лицо у стрелка изумлённо вытянулось.

— Попробуй ещё раз, — потёр я то место, куда угодила иголка (как ни крути, а ощущения неприятные). — И можешь стрелять не в руку, а, скажем… в грудь.

Валид покачал недоверчиво головой, но совету всё же последовал. Вновь поднял ствол и выстрелил.

Иголка застряла в куртке. Я аккуратно вынул её и показал шейху расплющенный наконечник.

— Теперь, надеюсь, понятно?

Хозяин дома потёр «пушкой» висок, окинул взглядом меня, затем мою спутницу…

— Вы… киборги?

Мы с Молли дружно расхохотались.

— Нет, друг Валид. Не киборги. Киборги — это сложно. Мы — люди. Обычные люди, но только шкурка у нас… особенная.

— Экспериментальная защитная наноплёнка от корпорации «Тахо сиенса», — принялась врать подруга. — Опытный образец. Стоит примерно как десять дворцовых комплексов «Радж Мукад». В свободную продажу не поступала и, я полагаю, никогда поступит…

Она вещала столь вдохновенно, что в какой-то момент даже я едва не поверил в эти, мягко сказать, фантазии, а про нашего шейха и говорить нечего. Он смотрел на нас со смесью ужаса и восторга. И вероятно, уже прикидывал, как эта плёнка будет смотреться на нём.

— Каждая подобная плёнка готовится индивидуально, под конкретного человека, с контролем по ДНК и так далее, — решил я заранее снять любые «поползновения».

Шейх на мгновение замер, в его глазах промелькнуло что-то вроде обиды.

— Но только учти. Мы ничего тебе не говорили, — добавила Молли. — И, главное, при Таире это не ляпни. Ага?

— Не ляпну, не беспокойтесь, — пробурчал собеседник и внезапно спросил. — У неё, кстати, тоже такая защита? Или покруче?

Я покачал головой:

— Увы. У нашей Таиры вообще нет защиты.

— Почему? — удивился Валид.

— Генетическая несовместимость. Такое бывает. Да, — развёл я руками.

Наш новый приятель нахмурился, почесал себе нос…

— Ладно. Вернёмся к Зайнаб. Короче, и она, и Хаким заявили, что вы оба — убийцы. Что вы профессиональные наёмники и работаете на Мартинеса. И что это Таира-сахбати привела вас к моему дяде, и значит, тоже виновна.

— Что они сделали с ней?

— По приказу моего дяди Абдула её задержали.

— Уроды! — бросила Молли.

— Куда её поместили? — взглянул я на юного шейха.

— Если я правильно понял, в тюремную башню, — ответил тот.

— Следящие камеры в зале имелись? Запись велась?

Валид удручённо вздохнул:

— Выяснить, кто и в кого стрелял, сейчас невозможно. Когда началась заваруха, все камеры оказались отключены из-за случайного сбоя. Записей, соответственно, не осталось.

«Это не я», — сообщил подселенец.

«Я знаю».

— Хитро́, но уж слишком топорно, — позволил я себе усмехнуться. — А теперь самый главный вопрос. Ты сам-то веришь, что мы не убийцы? Веришь, что наша Таира ни в чём не замешана?

— Верю, — Валид мотнул головой и сжал кулаки. — И не только из-за того, что люди Хакима пытались меня убить, и не из-за того, что вы мне сейчас показали и рассказали. И даже не из-за того, что… — его голос внезапно дрогнул, — что Таира-сахбати мне нравится. Нет. Я вам верю из-за другого. Сегодня утром дядя Дауд сам попросил меня, чтобы я показал вам секретный ход из дворца. Ведь вы же через него ушли, да? — он взглянул на меня, я кивнул. — Ну, так вот, это было не просто так. Мне кажется, он что-то предчувствовал. Что-то такое, из-за чего вам придётся бежать. А ещё он сказал мне, что он вам кое-что должен. Что после приёма он должен вам кое-что передать. Что-то достаточно ценное. И что он не хочет, чтобы об этом узнали Абдул и другие. Нет, я не спрашиваю, что именно он хотел вам отдать, ведь раз он мне не сказал, значит, мне это знать не положено. Но вот что я и вправду хотел бы спросить… — на этом месте он ненадолго задумался. — Я хотел бы спросить вас… что вам важнее? Таира-сахбати? Или та ценность, которую обещал вам мой дядя?

Мы с Молли переглянулись.

— Ценнее Таиры для нас ничего сейчас нет, — сказал я, глядя Валиду в глаза. — А то, что нам обещал твой дядя… Об этом мы будем думать, когда её вытащим.

Хозяин поместья удовлетворённо кивнул:

— Спасибо. Я так и знал. А теперь объясните мне, что надо сделать, чтобы помочь вам…

* * *

По гладкой пластобетонной стене я полз, словно старый паук, давно позабывший, как это делается, и полагающийся лишь на ещё не стёршиеся от склероза древние навыки и мышечные инстинкты. Вообще говоря, о способности бронегеля прилипать, если надо, к внешней поверхности, я не подозревал и, как и всегда, узнал о ней от искина.

На вопрос «Почему не рассказывал раньше?» он, как обычно, ответил: «Необходимости не было». И был абсолютно прав. До сегодняшней ночи необходимости ползать по вертикальным стенам у меня, в самом деле, не возникало. Но хотя бы намекнуть о такой возможности у него бы, я думаю, не заржавело. Дело-то плёвое. Особенно в той ситуации, в какой мы все оказались. И тем не менее этот цифровой интриган тянул до последнего. Мозговой штурм по поиску вариантов, как вызволить из башни Таиру, длился часа полтора. Все предлагаемые способы, увы, никуда не годились. Устроить скрытый проход во дворец Валид нам, конечно, мог, но в тюремную башню ему хода не было. А действовать силой означало пустить дело на самотёк, и гарантировать в этом случае полную безопасность Таиры у нас бы не получилось.

— У охранников башни есть строгий приказ. При малейшей угрозе, что узника могут освободить, его убивают, — объяснил нам Валид.

Известная для истории человечества практика. Проверять, не воспользуются ли ею сегодня, нам, ясен пень, не хотелось. А пробраться в узилище тихо, чтобы никто не заметил, на самый верх башни, минуя посты, можно было только по воздуху.

— Собьют на подлёте, — без обиняков заявил наш высокородный приятель. — Всё небо вокруг сканируется непрерывно.

— А если вырубить сканеры?

— Их можно вырубить лишь изнутри. Причём, чисто физически. Центр управления не имеет выхода в дворцовую сеть. Система воздушной охраны действует автономно.

— Лакуны в области сканирования возможны?

— Ты хочешь попробовать антиграв-флаеры? — догадался Валид. — Подобраться с земли, включить вертикалку, зависнуть у крыши и всё такое?

— Ну, предположим, что да.

— Не получится. В охранной зоне дворца антиграв не работает. Специальное поле.

— Даже у самой земли?

— Не выше двух метров. Продавить это поле, конечно, можно, но нужен энергореактор, сравнимый по мощности, какие ставят на крейсерах и линкорах. Да и потом, даже если бы поле отсутствовало, на флаере к башне всё равно незаметно не подобраться. Он слишком большой и сильно фонит. Его сразу заметят. Так что надо бы как-то иначе. По-тихому.

— Вот если бы можно было по стенке наверх вручную забраться, вот это было бы здорово, — сказала внезапно Молли, и в этот момент цифровой подселенец в моей голове наконец-то очнулся и выдал то, что нам требовалось…

Бронегель прилипал к стене совершенно беззвучно, а отрывался с негромким шлепком, и каждый раз, когда это происходило, я непроизвольно морщился — вдруг услышат? Хотя опасаться этого, наверно, не стоило. Башня располагалось не в центре дворца, а с самого края, примыкая вплотную к тому оврагу, что опоясывал территорию комплекса с северной стороны. Я полз по её внешней стене, где не было ни дверей, ни окон, ни звуковых датчиков. Лишь парочка видеокамер на высотах «плюс сорок» и «плюс сто двадцать», которые даже перепрограммировать не было смысла, поскольку угол обзора обеих захватывал всё, что угодно, но только не саму стену.

Валид с нами на операцию не поехал, хотя поначалу и рвался. Просто я объяснил ему, что во-первых, в отличие от меня и от Молли, защитного геля у него нет. А во-вторых, если что-то пойдёт не так, он нужен нам не просто живым и здоровым, но ещё и «ни в чём не замешанным». Поэтому ему и надо оставаться в поместье до того мига, пока операция не закончится.

Единственное, что помимо информационной поддержки потребовалось от него на этом этапе — это снабдить нас транспортом. Небольшой пятиместный мо́биль, принадлежащий одному из работников дома, для этого вполне подошёл. Валид просто купил его у своего же слуги за двойную цену и передал нам «в безвозмездное пользование».

Машину мы оставили на краю лесопарка-дендрария, примыкающего к оврагу.

Молли я приказал ждать меня на одной из полян, в том месте, где удобней всего приземлиться на парашюте-крыле. Да-да, как раз этот способ, уже опробованный на Уре, я решил применить для отхода с «добычей». Высота башни это вполне позволяла.

Внешность мы, кстати, снова сменили, вернувшись обратно к обликам Квай-Гон Джинна и Греты Безель. На тот случай, если что-то пойдёт не так, чтобы никто не связывал меня и подругу ни с шейхом Валидом, ни с той парой «наёмников», что была во дворце с Таирой Мартинес. Сама же Таира узнала бы нас в любом образе, так что с её стороны я проблемы не видел. Следовало только проникнуть в темницу, а прочее уже дело техники.

По стене я полз минут двадцать. Почти двести метров от дна оврага до крыши тюремной башни — для традиционного спортивного скалолазания дистанция, прямо скажем, чрезмерная. А если учесть, что трещины и выступы, за которые можно цепляться, в пластобетоне отсутствовали как класс (его поверхность вообще была идеально гладкой, как зеркало), то подняться по этой стене ни один из спортсменов не смог бы чисто технически. У меня же этот подъём выпил буквально все силы. Бронегель бронегелем, а держать равновесие и перекидывать сотню с лишним кило с левой руки на правую ногу, с правой ноги на левую, а после снова на ру́ку, и так без конца и без края тысячу с лишним секунд подряд… Нет, в следующий раз я всё же попробую отыскать какой-нибудь более лёгкий способ, чтобы потренировать себя на выносливость, а сейчас… Да, сейчас выбирать было не из чего. В том смысле, что либо я доберусь-таки до вершины, либо сорвусь и сдохну в овраге под этой уродской башней.

До вершины, хвала небесам, я всё же добрался. Точнее, не до самой вершины, а до последнего этажа, который «обозначался» узким, на пару ладоней, незаметным снизу уступом, на котором даже можно было стоять, пусть и прижавшись всем телом к стене, но всё же стоять, без страха, что гель не выдержит тяжести и оторвётся от камня. Об этой опасности, к слову, меня заранее предупредил подселенец, сказав, что висеть на стене «приклеенным» в четырёх точках можно секунд двадцать пять, не дольше, иначе наноструктура геля «устанет» и он и впрямь оторвётся.

На уступе я стоял минут пять, приходя в себя, разминая безумно уставшие мышцы. Чтобы не думать о том, как мне плохо, я думал о том, о чём мы говорили в поместье, прикидывая сложившиеся расклады, размышляя, кому доверять и насколько.

Первое, я всё больше и больше приходил к мысли, что вчера на приёме заговорщики хотели убить не Дауда, не Лайлу, а нашу Таиру. Ведь не просто же так они так долго молчали, тянули с официальным релизом, решили не объявлять нас в розыск, арестовали Таиру, попытались убить Валида…

По всем внешним признакам, это выглядело как типичное замешательство от того, что всё пошло не по плану. Поскольку сначала, уверен, расчёт был простой. Предполагалось убить Таиру и этим убийством подставить Дауда перед сеньором Мартинесом, надеясь на то, что он сам разорвёт все контакты с Аль-Саной. Понятное дело, за этим явно торчали уши «миньеров» и «родманов». Однако всё получилось, как получилось (эксцесс исполнителя в чистом виде), и в результате пришлось отрабатывать новые вводные.

Погибшая Лайла — из рода Ди Анцо. Её убили наёмники «Тахо сиенса», эдакие мерзавцы, подонки и всё такое. Они же убили Дауда, потому что он, типа, склонялся к сделке с Ди Анцо и Родманом.

Но Дауд в этом случае должен был умереть. Однозначно. Иначе ничего не срастётся.

А кто будет его преемником, заговорщики, по всей видимости, ещё не решили.

Зайнаб, рассчитывающая стать главной женой, получила шанс стать матерью-опекуншей будущего эмира. Это раз.

Абдул может стать регентом и отодвинуть Зайнаб. Это два.

А может убрать её и сам стать эмиром, но сделать это надо достаточно аккуратно, свалив вину на кого-то другого. Поэтому он, наверное, и не стал объявлять нас в розыск, надеясь, что мы её грохнем. Типа, из мести. И это три.

Хаким? Ну, этому точно не жить. От него избавятся сразу, как только случай представится. Это четыре.

Визири Большого Дивана? Про этих я вообще ни черта не знаю, поэтому промолчу. Это пять.

Валид? А вот тут, в самом деле, надо подумать. Не рассчитывал ли он тоже, как остальные, занять эмирское кресло? С одной стороны, убивать его собирались реально. И для него это плюс. Но про дядю Дауда он мог и соврать. Хотя про К-сплав и наши договорённости с эмиром он, пусть и не всё, но знает…

И шейха Самира, старшая жена Дауда, об этом тоже частично в курсе, поэтому и её в этом смысле тоже не стоит сбрасывать со счетов…

Короче, башка идёт кругом от этой дурацкой политики. Лучше вообще, блин, о ней пока что не думать. Ну их всех к чёрту, этих «восточных деспотов»! Век бы про них про всех не слыхать, ёпсель-мопсель!..

Более-менее отдышавшись, я осторожно двинулся вдоль парапета-уступа, ориентируясь по заложенной в памяти схеме, где лучше всего проникать внутрь башни. Согласно тому, что сказал племянник Дауда, идеальное место — небольшой коридор между секторами, где хранилась всякая всячина. По крайней мере, так было обозначено на том плане, который когда-то видел Валид.

Так это или нет, предстояло проверить прямо сейчас.

Проём в капитальной стене я сделал с помощью «стробоса». Пластобетон моей энергометёлке преградой не стал. Под её огненным венчиком он исчезал без следа.

Валид не ошибся. Я и вправду попал в коридор шириной метра два и длиною метров примерно пятнадцать. Правда, в нём ничего не хранили. Стоящие тут и там стеллажи оказались пусты. Но это, наверно, и к лучшему. Продираться во время отхода сквозь кучу хлама желания не было.

Как и предполагалось по плану, я прошёл в конец коридора, отмерил от расположенной в торце двери три шага, опять включил «стробос» и принялся аккуратно вскрывать часть внутренней стенки. Сразу за ней, если верить Валиду, находилась единственная в этой башне «элитная» камера для высокопоставленных заключённых.

«Система слежения — под контролем», — доложил тем временем Гарти.

«Отлично!»

Я закончил «штробить», переключил энергометёлку в режим «горячего облака» и ткнул ею в середину почти прорезанного проёма. Пара ударов сердца, и находящийся между разрезами пластобетон оплыл, словно свечка, открывая проход.

В темнице было темно, как в склепе. Темница, она темница и есть, хоть элитная, хоть, типа, для черни. Включившееся специальное зрение высветило её, подобно волшебному фонарю из старой-престарой сказки. Стол, стул, шкаф… кушетка. Женщина на кушетке. Лицом к стене. Укутанная в одеяло…

Я осторожно, на цыпочках, стараясь как можно меньше шуметь, подошёл к ней вплотную и дотронулся до плеча:

— Тай, это я. Уходим.

Женщина резко вскинулась, развернулась ко мне и…

Это была не Таира.

— Стража! Сюда! Скорее! Он здесь! — ухватила меня за рукав Рувайда, служанка шейхи Зайнаб.

За дверью загрохотали чьи-то ботинки, послышались крики команд, в двери заскрипел засов…

Я резко выдернул руку из пальцев злобно вопящей Рувайды и рванулся назад в коридор. Промчавшись мимо пустых стеллажей, я на секунду притормозил у проёма наружу, затем шумно выдохнул и, оттолкнувшись ногою от парапета, прыгнул навстречу ветру и ночи…