Боялся ли я, что меня заметят и, типа, попробуют «сбить»? Да, пожалуй, что нет. Бронегель, растянувшись сначала в «вингсьют», а затем в «параплан», ночью в оптическом диапазоне был вообще не заметен. А в инфракрасном, как просветил меня Гарти, он не только сам по себе сливался с окружающим фоном, но и отводил тепло от носителя, сиречь, меня. Проблема заключалась лишь в том, что мне требовалось нормально сориентироваться и поймать нужный ветер.

Воздушных потоков, хвала небесам, над Аш-Харб-Аль-Илламом хватало. А сориентироваться и направить полёт, куда нужно, вновь помог Гарти.

Пока я летел, в голове одна за другой мелькали тревожные мысли.

В том, что нам в башне организовали ловушку, сомнений не возникало. Вопрос был лишь в том, кто этому посодействовал.

Ответов у меня было два.

Первый: виновник — Валид. Ведь это он сделал всё, чтобы мы обязательно попытались пробраться с тюремную башню и вызволить оттуда Таиру, которой там не было. Зачем ему это понадобилось? Да хрен его знает.

Ответ «намба ту»: нашего юного друга элементарно подставили. Причём, достаточно элегантно, подсунув ему информацию, что Таиру-сахбати отправили в башню, а всё остальное он додумал самостоятельно.

Зачем им… ну, в смысле, Абдулу, Зайнаб, Хакиму и прочим это понадобилось?

«Элементарно, Ватсон!»

Молодой и горячий Валид бин Юсуф просто не мог не попробовать спасти из темницы девушку, которая ему нравилась, и в результате автоматически становился преступником, на которого можно свалить абсолютно всё, включая попытку государственного переворота и гипотетическое убийство эмира.

В целом, заход нормальный. И как по мне, близкий к истине.

Что это давало нам с Молли? Наверное, только то, что выбора у нас теперь почти не осталось. Со всех сторон нас упорно толкали на силовой вариант…

К месту планируемой посадки я подлетел спустя полторы минуты. Короткая «взлётка» среди кустов и деревьев довольно неплохо просматривалась. Надо было лишь подойти к ней правильным курсом. Исполнив пологий вираж, я выровнял «параплан» и чуть опустил «элероны».

Посадочная полоса приближалась медленно, но неотвратимо. Правее неё в инфракрасном зрении отчётливо выделялась небольшая поляна, где должна была ждать меня Молли. Самой её видно не было. Она пряталась под деревьями, поэтому…

Несколько огненных вспышек полыхнули рядом с поляной одна за другой. Затем ещё. И ещё.

Я резко пошёл на снижение и шлёпнулся на ноги в самом начале импровизированной ВПП.

Пробежал по ней метров десять, гася скорость. Втянул «в себя» бронегель. Выхватил игольник и бластер. Покрутил головой, высматривая возможные цели и, не найдя ничего подходящего, рванулся туда, где только что перестреливались из лучевиков.

Молли я обнаружил сидящей в траве, привалившейся к какому-то дереву и зажимающей рану в плече. Губы её были плотно сжаты, по лбу тёк пот. Я присел рядом с ней на одно колено и внимательно осмотрелся. Поблизости никого не было.

— Это был… он, — еле слышно проговорила подруга.

— Кто?

— Проныра. Он… отыскал меня…

— Как⁈ Ведь ты же в другой личине!

— Я… не знаю…

— Вот же, блин… трах-тибидух!

Я опять осмотрелся, пытаясь понять, не прячется ли где-нибудь за кустами невидимый киллер.

— Возможно, что я… попала в него, — продолжила Молли. Каждое слово, похоже, давалось ей с огромным трудом.

Оставлять её здесь одну и бегать искать подстреленного «Проныру», которого я к тому же не особенно помнил, было в корне неверно. Поэтому я заставил Молли подняться, помог опереться мне на плечо, и таким вот макаром мы медленно побрели к оставленной на краю лесопарка машине. Напарница тяжко дышала, я старался идти аккуратно и ровно, обнимая её левой рукой, а в правой держа мини-бластер.

Больше всего я ругался в эти минуты на себя самого, что, вот же дурак, не сподобился взять на акцию тактическую аптечку, чтобы хотя бы дать раненой обезбол и наложить на рану медпластырь. То же самое, к слову, могла сказать про себя и Молли. Фиг знает, какого рожна мы об этом не позаботились, но теперь делать нечего, придётся ковылять до машины.

К счастью, наш мо́биль никуда не исчез. Нашёлся на том же месте, где его оставляли.

Я усадил подругу в салон, нашёл в бардачке аптечку, вынул оттуда пластырь, шприц-капсулы с нужными медикаментами, турникет, специальную регенерационную пену… Бронегль с напарницы пришлось снять. Не скажу, что он оказался совсем испорчен, но дырка с оплавленными краями в нём и вправду присутствовала.

«Восстановится часа за четыре», — успокоил искин.

«Гель или Молли?» — я таки нашёл в себе силы, чтоб пошутить.

«Бронегель — стопудово. А твоя пассия… ну, может, чуть дольше. Заражения вроде бы нет. Рану ты ей промыл. Пеной заполнил… Надо, на всякий случай, другим бронегелем закрыться, а то ведь мало ли что».

«А он заживлению не помешает?»

«Скорее, наоборот. Повысит стерильность, улучшит кровообмен и так далее…»

Рекомендацию Гарти я передал подруге без всяких купюр, но присвоив авторство. Признаваться ей, что во мне сидит цифровая и почти что разумная личность, я всё же побаивался. Жители этого мира и времени страшились такого на уровне подсознания. Из-за чего, неизвестно. Докопаться до этой тайны мне пока так и не удалось.

Через десять секунд Молли снова стала Джейси О’Хара (она же Анна-Мишель Леблан) с внешностью голливудской дивы из фильма про Зорро. Я решил пока оставаться Квай-Гоном из «Звёздных войн».

«Патрульная машина, — предупредил подселенец. — Движется в нашу сторону. Советую затемнить стёкла и выйти наружу. Типа, отлить захотел или что-то подобное…»

Прикидываться желающим облегчиться я, конечно, не стал. Просто вышел наружу и принялся делать вид, что осматриваю наш драндулет: типа, царапину на кузове обнаружил и думаю, что с этим делать. Молли за тёмными стёклами было не видно. Фонари, горящие вдоль пустынной дороги, отражались от окон машины, как от зеркал.

Броневичок с эмблемой дворцовой стражи остановился около нас секунд через двадцать. Рупь за сто, после моей эскапады в башне нукеры эмира получили команду проверить прилегающую к комплексу территорию.

Но поскольку она довольно обширная, а общая численность стражи не превышает двух сотен бойцов, да ещё и сам комплекс нельзя оставлять без охраны, то и приказ сейчас они исполняют, как могут (дежурными патрулями и дронами), а вовсе не так, как показывают в кино (прочесывающими окрестности автоматчиками).

По поводу дронов я не беспокоился. Мой искин промывал им мозги за доли секунды, ещё на подлёте. С живыми патрульными такой вариант, ясен пень, не прокатывал.

В бронемашине их было трое. Один остался сидеть за рулём, двое выбрались из ББМ и двинулись в мою сторону. Каждый держал в руке по игольнику. Прикончить обоих проблемы не представляло. Однако «а»: стрелять первым мне не хотелось. И «б»: в броневике оставался третий, и лёгким бластером его было не взять. Тут требовалось что-нибудь помощнее.

— Что стоим, кого ждём… мистер Додсон? — считал мои данные левый патрульный, по всей вероятности, старший.

— Прошу прощения, мулязи́м, я что-то нарушил? — изобразил я недоумение пополам с испугом. — Здесь нельзя останавливаться? Если нельзя, я уеду.

— В ночное время. На специальной трассе. Вблизи резиденции главы государства… — начал перечислять второй стражник.

— Ты даже не представляешь, приятель, сколько всего ты нарушил, — объявил старший, остановив напарника. — Боюсь, у тебя не хватит динаров, чтобы оплатить ка́ди все штрафы, которые он назначит.

Я мысленно выдохнул: «Ну, слава богу! Мздоимцы. Родненькие вы мои! Что бы я без вас делал…»

— Уважаемые мулязимы, зачем беспокоить почтенного кади из-за такой ерунды? Давайте, я оплачу штраф на месте.

— На месте? — старший патрульный окинул взглядом меня, затем «мою» тачку… — Тебе это будет стоить… триста динаров.

— Уважаемый муляизм, а нельзя ли нам как-то… оптимизировать сумму? Динаров до ста, например, или, скажем… до ста пятидесяти, — попытался я поторговаться.

Патрульный презрительно фыркнул:

— Оптимизировать, говоришь? Ну, что же, оптимизировать можно… Пятьсот динаров, и можешь ехать отсюда, куда угодно.

— Но, господин мулязим! Это просто грабёж! — взвился я «пионерским костром посреди синей ночи», решив, что уж ежели взялся играть роль терпилы, надо отыгрывать её до конца. — Пятьсот динаров! У меня же тогда вообще ничего не останется!

— Рахим, он, похоже, не понимает, — обернулся патрульный к напарнику.

— Сейчас вразумим, — качнул тот стволом. — А ну, открывай багажник, кяфир! Посмотрим, чего у тебя там запрещённого…

Я «испуганно» дёрнулся, вжал голову в плечи и неловко, лишь с третьей попытки, сумел-таки повернуть рукоять на багажнике. Багажная крышка откинулась. Я уставился внутрь и мысленно матюгнулся.

«Ну, спасибо, Валид! Удружил!»

В багажнике поверх каких-то пакетов лежал плазмоган.

— Стоять! Не двигаться! Руки за голову! — завопили мне в спину.

Я обречённо вздохнул («Аллах Аш-Шахид! Я сделал всё, что возможно»), одним движением подхватил плазмоган, переключил переводчик огня в «непрерывный режим» и, не обращая внимания на втыкающиеся в меня иголки, лупанул от души сначала по стражникам, а потом по броневику.

Спустя пять секунд всё было кончено.

— Зачем ты так с ними? — спросила Молли, когда я вернулся в машину.

— Они первые начали, — пробурчал я под но́с и нажал на акселератор…

* * *

В поместье Валида мы решили не возвращаться.

Во-первых, из-за того, что операция по вызволению сеньориты Мартинес из дворцовой тюрьмы сорвалась, и значит, уже сегодня к нашему другу запросто могут наведаться его родственники, и не одни, а в сопровождении стражи, с вопросом: а не участвовал ли уважаемый шейх в этой акции, и не у него ли прячутся подозреваемые в убийстве наёмники «Тахо»?

А во-вторых, и эта причина, по-моему, была гораздо важнее, мы не хотели тащить в дом к Валиду убийцу из Синдиката. Два раза мою напарницу он уже отыскал, и ни маскировка, ни статус личных гостей самого эмира его не остановили, поэтому странно было бы думать, что он не придёт за ней в третий раз и что его остановят заборы и стены очередного дворца.

Наступать в третий раз на те же самые грабли мы с Молли не собирались. Раз киллер желает её найти, то пусть он найдёт её там, где преимущество первого выстрела будет не на его стороне, а на нашей. И вообще, гоняться за женщиной только из-за того, что за её голову хорошо заплатили, совершенно некуртуазно. В приличном обществе за такое кишки выпускают, и, между прочим, правильно делают. Лично я за такую гадость в отношении МОЕЙ женщины давил бы не только тех, кто гонялся, и тех, кто платил, но даже тех, кто «всего лишь» стоял где-то рядом и радостно хлопал в ладоши. Какими бы статусами, какими бы положениями в сложившейся здесь иерархии и те, и другие, и третьи ни обладали…

Гостиница «Раха́т биль динар», где мы сняли номер после побега из «Радж Мукада», на подходящее место для ловли киллера на живца, увы, не тянула. Слишком шумная, людная и небезопасная. В том смысле, что подловить нас там мог любой неумеха, а нам, в свою очередь, пришлось бы действовать исключительно аккуратно, чтобы не нанести вреда невиновным и непричастным. Как получилось, к примеру, с теми патрульными, которых я только что уконтропупил, пусть даже совсем невиновными они точно, блин, не были, а уж непричастными так и пода́вно.

Подходящее место для засады на посланного за моей спутницей ликвидатора предложил Гарти:

«Номера „Аль-Асвад“ — неплохая ночлежка для тех, кто не любит лишнего шума. Треть её занимают де́рвиши и профессиональные нищие, треть — криминал, треть — подёнщики. Стража туда не суётся. Проходных комнат нет, зато тайных входов и выходов шайтан знает сколько. Конфиденциальность гостей гарантируется лишь до того момента, пока ствол к башке не приставят и нож под рёбра не сунут. Уверен, что вам это подойдёт…»

Информацию, полученную от искина, я передал Молли, спросив при этом: «Готова ли она стать наживкой?»

Молли ответила, что готова.

Обезболивающее на неё уже действовало, чувствовала она себя бодрячком, но я этим, ясное дело, не обольщался. После прокола с патрульными — ведь мог бы не довести до стрельбы, если бы сразу отдал им триста динаров — сопутствующих потерь допускать не хотелось.

А ещё всю дорогу до номеров «Аль-Асвад» меня мучила мысль: как всё-таки этот чёртов «Проныра» так точно определял местоположение цели? Ведь оба раза она была внешне совсем не той, какой её знали в клане Алонсо и в казино «Доктор Кэш»…

Ночлежка с претенциозным названием («Аль-Асвад», то есть, «чёрный», с намёком на Чёрный камень Кааба) располагалась всего в полукилометре от крупнейшей мечети столицы, но, что любопытно, посторонних в этом квартале не жаловали.

Если верить искину, это был некий аналог дореволюционной московской Хитровки, где писаные законы не действуют, а работают неписаные правила и традиции, которые утверждаются силой и которым ты либо подчиняешься, либо их сам устанавливаешь.

Изображать из себя вершителя судеб и установщика правил я, конечно, не стал, но от «продемонстрировать серьёзность намерений» решил не отказываться. В подобных местах, как известно, встречают всегда по одёжке.

Машину мы бросили прямо на улице, плазмоган я выкинул ещё раньше. Светиться с ним в людных местах было глупо, таскать под одеждой — громоздко, а бронегель — он, хоть и «резиновый», но всё под него не упрячешь.

В «чёрный» квартал мы вошли налегке, с уверенностью завсегдатаев. «Джедайские» одеяния смотрелись на мне, в общем и целом, аутентично. Местные дервиши, как я успел убедиться, выглядели похоже.

Молли была «завернута» в чёрный женский бурнус, только глаза и видны плюс руки чуть-чуть, как положено по древним традициям, которые, как сказал Гарти, в «Аль-Асваде» блюли не в пример активнее, чем даже в эмирском дворце.

Для нас это всё было только в плюс. Заморачиваться со здешней тусовкой в наш план не входило. Для здешней тусовки я был просто обычный сахиб со своей покорной ханум. Не сказать, что опасный, но на богатого лоха ничуть не похож, так что «лезть к нему в душу» лучше поостеречься. На всякий пожарный. Вдруг нервный, а под плащом — ствол. И тогда как в пословице: «Послали за шерстью — вернулся стриженым». И поэтому ну его нафиг, своя шкура дороже…

Ствол и джамби́ю на поясе я продемонстрировал уже в «номерах», сперва аккуратно откинув полу плаща перед парочкой дюжих охранников, а после усевшись на коврик перед сидящим в углу мужичком весьма затрапезного вида, зато в судейской чалме.

— Мир вашему дому, почтенный ка́ди, — приложил я руку к груди.

— И тебе мир, сайед, — ответил тот, наклонив голову ровно настолько, чтобы не казаться невежливым. — Что привело тебя в этот дом?

— Меня привело желание прикоснуться к великой мудрости обитающих здесь святых странников. И ради такого я хотел бы пожертвовать этому дому… сущую толику собственного везения, — сунул я руку за пазуху и вытащил свёрток с деньгами. — Примите это, уважаемый кади, как дар на благие деяния. Ибо что может быть более угодным Всевышнему, нежели милость и милосердие к страждущим и просящим?

— Ты прав, сайед, — снова наклонил голову носитель чалмы, только на этот раз уважительнее, чем в предыдущий. — Дары на благие деяния — это наш долг и отрада…

Свёрток с деньгами благополучно перекочевал ему под одежду, но на этом пути, я заметил, мой визави умудрился достаточно ловко пересчитать их. Простое движение пальцев, и вуаля — две тысячи местных динаров заняли своё место в расчётах, кто сколько стоит и как к кому относиться.

— Как долго сайед и ханум собираются обращаться за мудростью к святым странникам? — изволил «судья» обратить внимание на мою спутницу, скромно застывшую у меня за спиной.

— Всего лишь до следующего захода блистательного Нар-Алсама, уважаемый кади. А дальше я и моя ханум продолжим наш путь по земле благословенной Аль-Саны.

— Ну что ж, в таком случае я могу только пожелать уважаемому сайеду и его ханум провести время до следующего захода светила в мудром общении и молитвах Всевышнему милостивому и милосердному. Джаббар! — обратился «судья» к одному из охранников. — Проводи уважаемых сайеда с ханум в комнату для высоких гостей и проверь, чтобы там всё соответствовало их благочестивым намерениям…

— Похоже, он принял меня за проститутку, — заявила со смехом Молли, когда мы остались одни в нашем новом «жилище».

— Возможно, — не стал я спорить, разглядывая громадное лежбище с балдахином. — Но, скорее всего, он решил, что ты просто сбежала со мной то ли от своего мужа, то ли от родственников, и теперь думает, как это лучше использовать.

— Понятно. Когда «Проныра» заглянет к этому «кади», общий язык они найдут быстро.

— На это и был расчёт, — пожал я плечами. — Как, кстати, твоя рана?

— Терпимо, — ответила Молли. — Вот, можешь сам посмотреть.

Она скинула с себя балахон и оголила плечо.

Её рана выглядела действительно лучше, чем час назад. Регенерирующая пена частично всосалась в мышцы, синева по краям отступила, но новый медпластырь я всё же поставил. Бережёного, как известно, Аллах бережёт…

— Как думаешь, долго нам тут сидеть? — спросила подруга, когда я закончил.

— Ну, маячки я в систему воткнул, а там уж как карты лягут.

Вообще говоря, закладки в управляющую систему «ночлежки» поставил не я, а Гарти, но Молли об этом знать было необязательно. Сама же система, как сообщил подселенец, ничего кроме смеха не вызывала: «Старая версия. Проходной двор. Даже стыдно такую ломать…»

Тем не менее, ломать её всё же пришлось. Но так, чтобы никто ничего не понял ни «до», ни «после»…

— Зная «Проныру», скажу, что он медлить не будет, — сказала Молли. — Но, с другой стороны, бросаться на цель без плана, не проверив подходы — тоже не в его стиле. Поэтому мой прогноз… часа два у нас есть.

— Почему только два?

— Потому что он знает, что подстрелил меня. Но если я получу помощь вовремя, то полностью восстановлюсь часов через семь, через восемь. Так что шанс подловить меня небоеспособной тем выше, чем раньше он на меня выйдет. А два часа — это минимум, который понадобился бы мне самой, чтобы найти клиента по маячку и спланировать акцию.

— По маячку? — уловил я самое главное. — Ты тоже считаешь, что на тебе маячок?

— Конечно. Иначе как бы он отыскал меня сперва во дворце, а затем в лесопарке?

— Согласен. Но только что представляет собой эта метка? Где и когда её на тебя навесили?

Молли негромко вздохнула:

— Об этом я уже думала.

— И какой результат?

— Пока никакой. На бронегеле, как ты понимаешь, никакой маяк не задержится. Единственный вариант — это что-то внутри меня. И это что-то там появилось недавно. То ли когда я была у «голдов», то ли на «Копях Тарола».

— Еда, питьё, медицинские процедуры, электронный жучок…

— Последнее вряд ли, — быстро ответила Молли. — Что-что, а жучок ты бы точно почувствовал.

— Это верно. Я бы почувствовал, — сказал я, проконсультировавшись с искином. — Тогда остаётся что-то живое. Точнее, псевдоживое. Навроде этих твоих… «пенетраторов Кано».

— Что⁈ Червяки⁈ — от омерзения мою подругу аж передёрнуло.

— Не обязательно, — решил я не обращать внимания на этот выплеск эмоций. — Это могут быть какие-нибудь наноботы, мельчайшие биоконструкты, маскирующиеся под вирусы и бактерии. Или какое-нибудь особое вещество, совместимое, например, с человеческой кровью, спинно-мозговой жидкостью, лимфой… Тут можно гадать бесконечно, но в любом случае, и боты, и вещество должны испускать какое-то излучение. Причём, особого типа, какого нет у других. Только так твой «Проныра» мог отыскать тебя во дворце среди сотен людей и определить, что ты это ты, вне зависимости от внешности.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Молли. — Осталось только установить, что это за дрянь, и придумать, как её вывести.

— Ну, насчёт «вывести» я пока ничего сказать не могу, но вот про «установить»… — я снова прислушался, что говорит подселенец, и резко тряхнул головой. — А знаешь, давай-ка попробуем! Сегодня я в форме…