Приказ наместника Роланда оказался не фигурой речи или попыткой припугнуть. Зуг’Гала в самом буквальном смысле засунули в клетку. Это был стальной куб со сторонами ровно в три шага, изготовленный из прутьев толщиной в запястье. Конструкция крепилась к массивному кованому крюку и висела на цепи, уходящей высоко к сводам пещеры.

Клетка покачивалась над глубоким разломом, на дне которого лениво проплывали потоки раскалённой магмы. Шаман лишь мельком взглянул вниз на оранжевое свечение лавы и недовольно поморщился. Интенсивное тепло, поднимающееся снизу, заставляло воздух вокруг прутьев дрожать.

Несмотря на то что прыжок из клетки означал мгновенную смерть в расплавленной породе, гномы не ограничились только этим. Вокруг куба, на узких выступах скал и подвесных мостках, разместили караул. С каждой из четырёх сторон стояло по одному стражнику в полном латном облачении. Они замерли на своих постах, сжимая в руках заряженные арбалеты, не сводя глаз с пленника.

В сложившейся ситуации гоблин ясно осознавал, что предстоящий суд это только формальность и всего лишь небольшая заминка перед неминуемой казнью. Единственная причина, по которой он всё ещё оставался в живых, заключалась в патологической педантичности гномов.

Если время позволяло, то подгорный народ не спешил рубить головы. Как только архимейстер закончит изучение архивов и найдёт записи о происхождении медальона-ключа, Роланд немедленно примется за допрос. Подгорному правителю потребуются все детали, чтобы сделать общую картину происходящего более полной.

Зуг’Гал понимал, что раз уж ключ они извлекли из давным-давно забытого тайника в мёртвых секторах, то гномы не успокоятся, пока не выжмут из него всю информацию.

Но то были замыслы гномов, а у шамана имелись свои соображения на этот счёт. Он совсем недавно обрёл руну, которая, несмотря на посредственную орбиту, превосходила все остальные по самой своей сути. Умирать сейчас, когда с её помощью он фактически только-только перешагнул предел своих прежних возможностей и коснулся истинной силы, в его планы не входило.

Зуг’Гал медленно опустился на разогретый металл пола, подогнул под себя ноги и закрыл глаза. Ритмичный стук капель где-то вдали, полумрак подземелья и ровное тепло, исходящее от лавовых потоков, создавали идеальные условия для погружения в транс.

Блокирующий браслет на правом запястье плотно прилегал к коже. Он мешал, не позволяя материализовать сциллу в физическом мире и выпустить магический заряд наружу. Однако блокиратор был бессилен против внутренней связи мастера и его рунного сердца.

Точно так же, как и стальная клетка, удерживающая плоть, не была препятствием для восприятия шамана. Ведь, несмотря на заточение, взор и слух гоблина проникали сквозь прутья, далеко за пределы клетки.

Для любого другого существа этот жар показался бы невыносимым, но гоблин лишь блаженно прикрыл глаза. Тепло лавовой реки, текущей где-то там, глубоко внизу, странным образом напоминало ему пещеры родного племени.

Внутреннее пространство его энергетического тела, обычно представлявшее собой сеть чётких, пульсирующих нитей, сейчас выглядело истощённым и тусклым. Магистрали, по которым циркулировала сила, сузились, а их стенки вибрировали от перенапряжения.

Ещё с момента сражения в лагере Ковенанта он так и не восстановился. Каждый раз вселенная подкидывала новое испытание, заставляя выкладываться по новой, тем самым оттягивая исцеление.

Впрочем, на деле всё было не так плохо. Не идеально и даже не хорошо, но и чего-то ужасающего внутри себя старик не увидел. Причин для паники совершенно точно не было.

Сейчас главной проблемой был не дефицит энергии, а блокирующий браслет.

Изнутри это ощущалось как тугой, болезненный узел, перекрывающий основной поток.

Шаман сосредоточился на новой руне.

Она располагалась в центре его духовного ядра. В отличие от остальных глифов его сциллы, которые постоянно вращались и мерцали, эта руна обладала иной плотностью. Она не потребляла энергию, а словно деформировала пространство вокруг себя, создавая область совсем иного толка. Даже в условиях работающего блокиратора её присутствие ощущалось как-то особенно.

Похоже, что он мог применить антимагию даже находясь под подавлением блокиратора. Жаль только сейчас было не место и не время для подобных экспериментов. К тому же для полноценной проверки ему требовался оппонент с призванной сциллой. Гномы же, охранявшие его, судя по всему были самыми обычными воинами без толики магических способностей. Возможно кто-то из них шёл путём Низшего, но это не даровало им магию, так что и воздействовать руной антимагии было не на что.

Зуг’Гал вновь мысленно обратился ко всей сцилле.

В пространстве его сознания магический инструмент развернулся в виде системы концентрических колец, медленно вращающихся вокруг центрального ядра. Каждая орбита несла на себе рунные глифы, которые сейчас выглядели тусклыми, лишёнными привычного внутреннего сияния.

Шаман начал последовательную проверку, переходя от самых сильных внешних кругов к более слабым внутренним.

Большинство боевых рун находились в режиме глубокой перезагрузки. Процесс их естественной подпитки шёл крайне медленно. Энергетические контуры, выжженные недавними заклинаниями, восстанавливались слишком медленно.

Даже «Кнут молний», которым Зуг’Гал любил воспитывать нерадивых учеников, оставался неактивным.

«Щит» шестой орбиты выглядел немногим лучше. Это был массивный, геометрически сложный инструмент, потребляющий значительные объёмы стихии «воздуха». Сейчас символ защитного поля пульсировал ровным, но слабым багровым светом.

При попытке мысленно коснуться этой руны Зуг’Гал ощутил лишь глухое давление в затылке. Браслет мгновенно гасил любые попытки активировать магию даже глубоко в чертогах разума.

Ситуация с младшими рунами третьей и четвёртой орбит была более обнадёживающей.

Но прежде чем рваться на свободу и покинуть клетку следовало подготовиться.

Гоблин замедлил дыхание, его пульс тоже замедлился, подстраиваясь под редкие вдохи. Вместо того чтобы ждать, пока энергия сама накопится во внутренних резервуарах, он приступил к активной фазе восстановления.

Он начал медленно раскрывать «поры» своей энергетической оболочки, превращая их в подобие крохотных воронок.

Это была тонкая, ювелирная работа, доступная далеко не каждому Высшему.

Большинство практиков просто ждали, пока рунное сердце само восполнит потери за счёт естественного поглощения фона, что в условиях Чёрного замка могло затянуться на недели. Те, кто был побогаче или предусмотрительнее, подпитывали себя внешними источниками, они активировали дорогостоящие накопительные кристаллы, вливали в себя алхимические эликсиры или прибегали к жертвоприношениям, перерабатывая чужую жизненную силу в магический ресурс.

Зуг’Гал предпочитал иной путь, основанный на глубоком познании окружающего мира. Хотя будь у него под рукой парочка доступных жертв, он, не раздумывая, вырвал бы их души, чтобы накормить своё сердце. Но чего нет, того нет.

Он начал медленно и циклично перекачивать скудные остатки «стихий» из периферийных каналов в центральный сосуд, а затем обратно, создавая искусственный поток.

Слабый ток, поначалу едва заметный даже для самого мастера, постепенно нарастал. Это движение было необходимо, чтобы протолкнуть застоявшуюся энергию через спящие узлы. Каждый оборот этого внутреннего цикла очищал каналы от энергетического шлака и остаточных эманаций предыдущих заклинаний, которые блокировали приток свежих сил.

Это было похоже на то, как крестьянин расчищает забитый канал орошения, чтобы вода снова потекла по иссохшим полям.

Так прошёл первый час, затем второй и третий.

Зуг’Гал сохранял абсолютную неподвижность. Лишь изредка кончики его пальцев, лежавших на коленях, едва заметно вздрагивали.

Спина гоблина оставалась прямой, как натянутая струна, веки были плотно сомкнуты, скрывая закатившиеся зрачки. Со стороны старик мог даже показаться мёртвым, настолько глубоким было его погружение в транс.

Гномы на постах сменяли друг друга каждые четыре часа.

Каждый новый караул первым делом проверял целостность цепи и надёжность запорного механизма клетки. Стражники поглядывали на неподвижную фигуру в стальном кубе с настороженным безразличием. Пленник не предпринимал попыток к бегству, не издавал ни звука и даже ни разу не попросил воды, хотя температура воздуха над лавовым разломом достигала критических отметок. Такая пассивность беспокоила опытных воинов куда больше, чем явная агрессия, но никто не решался заговорить с арестантом.

Примерно через двенадцать часов Зуг’Гал почувствовал качественные изменения в своём состоянии.

Внутреннее «течение», которое он запустил в начале заточения, достигло нужной скорости и плотности. Энергетический резервуар наконец заполнился более чем три четверти. Младшие руны третьей и четвёртой орбит теперь сияли ровным, стабильным светом, готовые к немедленной активации. Даже глиф «Щита» на шестой орбите перестал пульсировать багровым и тоже загорелся своим обычным светом.

Зуг’Гал открыл глаза и снова посмотрел на блокиратор.

На его лице проступила хищная усмешка.

Воспоминание о наглом Стофе теперь не вызывало раздражения.

— Я похож на идиота, разговаривающего с деревьями? — прошептал он, подражая гному. — Мне плевать, какого цвета дерьмо… Мусор как есть, нэк.

Усмешка стала шире.

Стоф действительно был Высшим, достигнувшим седьмой орбиты. В открытом противостоянии такой противник был смертельно опасен. Но гном допустил ошибку, типичную для тех, кто слишком долго почивает на лаврах своего превосходства. Он решил, что стоявший перед ним шаман это всего лишь примитивный гоблин, чей предел дешёвые трюки с ядами.

Высокомерие ослепило Высшего гнома.

— Стучал монеткой, нэк, — Зуг’Гал вновь усмехнулся, вспоминая случившееся. — Рунной магией проверял. И что, помогло это вам меня удержать взаперти?

Пальцы шамана, постукивая, прошлись по сохраняющей холод поверхности блокиратора.

Зуг’Гал поднёс левую руку к самому лицу и задрал рукав до локтя. На внешней стороне предплечья, среди морщинистой кожи, выделялись крупные, ороговевшие бородавки. Они выглядели как обычные возрастные наросты, которые в избытке покрывают тела даже совсем молодых гоблинов.

Шаман выбрал самую крупную из них и с силой вдавил коготь в её центр.

Кожа лопнула и на свет выступила прозрачная, бесцветная маслянистая жидкость без запаха. Шаман замер, наблюдая, как она медленно собирается в каплю. Он макнул палец и провёл им поперёк браслета.

Жидкость просто легла ровным блестящим слоем.

Гоблин облизал испачканный палец.

Теперь настала очередь правой руки. Шаман закатал рукав, обнажая точно такую же россыпь кожных выростов. Он вскрыл ещё две бородавки, но на этот раз не стал размазывать содержимое пальцем. Гоблин вытянул руку так, чтобы жидкость начала стекать по канавке его когтя.

Маленькая прозрачная капля задрожала на самом острие и сорвалась вниз, точно на обработанную поверхность блокиратора.

Реакция последовала незамедлительно.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…

Раздалось шипение и в месте соприкосновения двух жидкостей металл мгновенно пошёл мелкими пузырями.

Узкая полоса блокиратора на глазах теряла форму. Гладкая поверхность покрывалась глубокими кавернами и раздувалась, словно поражённая гнилью плоть. Сплав стремительно превращался в рыхлую серую массу.

Зуг’Гал добавил вторую каплю, затем третью и четвёртую. Шипение стало громче, из-под браслета начал подниматься едва заметный дымок, но жара лавы внизу хватало, чтобы скрыть это от стражников.

Старик дождался, пока шипение утихнет. Тогда он напряг мышцы предплечья и сделал короткое движение кистью. Испорченный браслет разломился надвое.

Зуг’Гал медленно размял запястье. В ту же секунду по его телу прошла волна холодного огня. Энергетический затор, который несколько дней мучил его, исчез. Сила, накопленная в рунном сердце, хлынула в освобождённые каналы, наполняя каждую клетку его существа привычной мощью.

Шаман снова закрыл глаза. Теперь, когда сцилла была освобождена от оков, он мог приступать к следующему этапу и тоже освободиться.

Для побега Зуг’Галу требовалось не просто освободиться, но и выбрать идеальный момент.

Старик терпеливо ждал пересменки стражников. В эти несколько минут внимание охраны притупляется. Кроме того, свежая смена обнаружила бы пропажу лишь через несколько часов, что давало шаману максимальную фору.

Час настал.

Скрежет гидравлики возвестил о прибытии лифтовой платформы, но вместо ожидаемой четвёрки воинов он увидел лишь одного гнома.

— Почему ты один? — голос стражника с ближайшего мостика звучал удивлённо.

— Смены не будет. Меня прислали предупредить, чтобы вы оставались на постах до особого распоряжения, — выдохнул прибывший. Он явно торопился сюда, раз успел запыхаться.

Стражники мгновенно подобрались, перехватывая арбалеты поудобнее.

— Что случилось? — коротко спросил старший поста.

— Пленники сбежали.

— Кто именно?

— Ученики этого, — гном пренебрежительно указал на Зуг’Гала.

— Но как?

— Без понятия, но сейчас все верхние ярусы на ушах.

— Ха! — резкий, каркающий смех Зуг’Гала разорвал тишину пещеры.

Старик не ожидал от своих подопечных такой прыти. Гордость на мгновение затмила даже укол за собственную нерасторопность. Его ученики начали действовать даже быстрее своего учителя.

Но важнее всего было другое: их побег стал идеальным отвлекающим манёвром. Всё внимание гарнизона Чёрного замка теперь приковано к поискам двух беглецов в коридорах вдали от этого места, а значит, на старого гоблина будет обращено меньше взоров.

— Тебе это кажется забавным, гоблин? — гном-посыльный сделал шаг к краю платформы.

Зуг’Гал даже не удостоил его взглядом.

— Может, болт в боку сделает тебя более разговорчивым? — разозлился тот, поняв, что ему не ответят.

Не дожидаясь, пока посыльный закончит свою угрозу, шаман активировал руну «взрывного притяжения». Он не стал ограничивать силу.

Эффект был мгновенным.

Пространство на долю секунды схлопнулось, а затем расширилось с чудовищной силой. Гномов просто смело. Четверо стражей сорвались с узких мостиков и без единого крика канули в лавовое озеро. Посыльного отбросило к стене, его доспех деформировался от удара о камень, превращая внутренности в кашу.

Зуг’Гал не терял ни секунды.

Он активировал «астральный шаг». На краткий миг его тело утратило плотность, став полупрозрачным маревом. Гоблин совершил рывок вверх, беспрепятственно проходя сквозь решётку потолка клетки. Оказавшись снаружи, он присел на прутьях, оценивая расстояние до твёрдой земли.

Для прыжка слишком далеко. Тогда Зуг’Гал начал быстро выстраивать каскад из рун типа «щита». Один за другим в воздухе над бездной начали материализоваться мерцающие шестиугольные платформы.

Старик, демонстрируя неестественную для его возраста ловкость, перепрыгивал по этим призрачным островкам, словно по камням через реку. Каждый щит держался лишь несколько секунд, прежде чем схлопнуться под воздействием жара, но этого времени шаману хватило, чтобы достичь твёрдого пола.

Оказавшись на камне, он первым делом подошёл к телу посыльного. Зуг’Гал хладнокровно отобрал у мертвеца короткий кинжал и заряженный арбалет, после чего коротким толчком отправил гнома в пропасть вслед за остальными.

Путь после подъема на лифте через технические коридоры занял ещё около двадцати минут.

Старик двигался бесшумно, используя тени и выступы скал, чтобы скрываться при малейшей опасности быть обнаруженным. На одном из перекрёстков ему преградили путь двое рабочих в кожаных фартуках. Зуг’Гал не стал тратить ценную энергию рун на тех, кто не носил доспехов.

Два сухих щелчка арбалета и путь снова свободен.

Шаман как раз заканчивал взводить тетиву арбалета, когда за очередным поворотом, в широком коридоре, ведущем к жилым блокам, столкнулся с тем, кого хотел видеть меньше всего.

— Значит, это всё-таки не ошибка, — раздался знакомый голос, сопровождаемый гулким звуком отрыжки.

Стоф стоял, привалившись плечом к стене, и всё так же сжимал в руке свою массивную кружку. Его борода была мокрой от пены, а глаза мутными от выпитого, но в движениях гнома не было и тени хмельной слабости.

— А я уж грешным делом подумал, что пора бросать пить, — продолжил Стоф. — Мои руны слежения начали фиксировать странные скачки жизненных сигналов. Подумал, что сбоят и работают как попало. Но теперь-то ясно, что стало с теми двумя жизненными метками.

Несмотря на опьянение, реакция Высшего седьмой орбиты была молниеносной. Перед Стофом мгновенно соткалась сцилла, и полупрозрачный щит закрыл его фигуру, защищая от возможного выстрела.

Зуг’Гал скривился.

Встреча была крайне неудачной. Он и не предполагал, что гном может поддерживать активными руны поиска даже во время пьянки.

Впрочем, догадка, почему так сложилось, пришла почти сразу же. Вероятно, Стоф и не думал никого ловить, и когда Арах и Менос подняли тревогу, он просто активировал руну поиска на всякий случай. Если беглецы сами прибегут к нему в руки, то почему бы их не поймать.

Но именно старый гоблин угодил в расставленную сеть.

— Как ты сбежал? — Стоф отхлебнул пиво, глядя на пленника с ленивым любопытством. Но тут его лицо вытянулось, когда он увидел, как перед Зуг’Галом соткалась его собственная сцилла. — Так ты и от браслета избавился? Невероятно.

Шаман промолчал.

У него не было времени на разговоры, а вступать в магическую дуэль с готовым к бою гномом седьмой орбиты было чревато трагическими последствиями.

Гоблин коснулся глифа своей новой руны.

В ту же секунду пространство в коридоре словно лишилось воздуха. Обе сциллы, и гоблинская, и гномья, осыпались мириадами ярких искр, бесследно растаяв в воздухе.

Магия просто перестала существовать.

Зуг’Гал вскинул арбалет и нажал на спуск.

Болт сорвался с ложа, но цели не достиг. Со звоном он ударился о невидимую преграду в шаге от груди Стофа и отлетел в сторону.

Гном, ошарашенный внезапным исчезновением своей сциллы, на мгновение замер, но, увидев результат выстрела, хрипло хохотнул.

Зуг’Гал тоже позволил себе улыбку, сетуя на собственную промашку.

Он вспомнил опыт Талли. Антимагия запечатывала источник силы — сциллу, но не могла развеять уже сотворённое заклинание. Тогда щиты старика не исчезли вместе со сциллой, а продолжили его защищать от арбалетчиков.

Так и барьер Стофа продолжил своё существование. Однако для уже возведённого щита антимагия не прошла бесследно.

Поэтому, пользуясь заминкой гнома, старик быстро перезарядил арбалет, одновременно смещаясь в сторону.

Новый выстрел.

На этот раз болт не встретил сопротивления. Из-за антимагии щит не развернулся вслед за своим хозяином.

Стальной наконечник вошёл гному глубоко в живот. Стоф охнул, его кружка с грохотом упала на камни, заливая пол пивом. Заплёвывая бороду кровью, гном опустился на колени, судорожно хватая ртом воздух и зажимая рану руками.

Зуг’Гал совершил быстрый рывок. Прежде чем Стоф успел осознать происходящее, старик оказался рядом. Кинжал, отобранный у посыльного, вошёл в горло гнома, прерывая его хрип.

Шаман вырвал лезвие и на мгновение задержался над телом, глядя в затухающие глаза Высшего.

— И кто из нас мусор, нэк? — тихо произнёс он, вытирая окровавленный кинжал об одежду покойного. — С такой свиньи даже паршивого осколка не выпало.

Перед тем как покинуть место схватки, Зуг’Гал вновь обратился к своей сцилле.

Он активировал руну «поиска жизни», пробежался до конца коридора и удостоверился, что поблизости никого не было. Тогда старик вернулся к убитому Стофу.

Ещё в начале схватки он приметил за спиной гнома приоткрытую дверь, и теперь скользнул внутрь.

Жилище Стофа полностью соответствовало его внешности. Захламлённое и пропахшее прокисшим пивом. Повсюду валялись пустые бочонки, обрывки чертежей и промасленные тряпки.

В глубоком стенном шкафу, среди гор тряпья, он нашёл то, что нужно: плотный плащ из ворсистой шерсти.

Старик выскользнул из жилища, на мгновение задержался у тела Стофа, забрал у гнома увесистый кошель. Ему больше без надобности, а гоблину ещё пригодится.

Спустя некоторое время из технического лаза, ведущего в основной жилой сектор, вынырнула неприметная фигура. Со стороны она выглядела как обычный гномий недоросль с натянутым до самого подбородка капюшоном. Зуг’Гал умело имитировал косолапую поступь подгорного народа, и вскоре бесследно растворился в плотном потоке прохожих.

Он добрался уже до верхних ярусов, когда мимо него, задев плечом, быстро прошли двое молодых гномов. У одного из них борода только начинала пробиваться неопрятными клочьями, а второй выглядел совсем юным, но оба были вооружены охотничьими ножами.

— Пошли скорее! — рыкнул первый, нервно оглядываясь. — Я точно знаю, где спрятались беглецы.

— Да куда спешить? — вяло отозвался второй, едва поспевая за товарищем. — Всё равно не успеем раньше стражи. Только по шее получим за то что путаемся под ногами.

— Дурья твоя голова! — первый гном схватил друга за плечо и притянул к себе, понизив голос, но Зуг’Гал всё равно слышал каждое слово. — Мой дядька сказал, что в четвёртом секторе лифт заклинило намертво, а доложить ещё не успели. Гвардейцы попрут по главному пути и упрутся в пустую шахту!

— И что?

— И то! — глаза гнома азартно блеснули. — Им придётся сделать крюк, чтобы сперва спуститься на нижние склады, а уже оттуда подняться обратно наверх. А это минимум полчаса форы. Понимаешь? У нас будет полчаса, а то и больше, чтобы самим взять этих выродков, пока стража будет бегать в обход.