— Я так и знал, что всё это плохо закончится, нэк.

Я промолчал.

— Разве не было очевидно? После всего, что мы устроили, нас обязаны были наказать.

Я продолжал лежать с закрытыми глазами. Холод камня под спиной помогал сосредоточиться и унимал гул в голове.

— Пожри тебя демоны, Менос! Ты меня вообще слышишь?

— …

— Менос!

Голос Полуухого сорвался на нестерпимый визг. Игнорировать этот звук дальше было физически невозможно. Я нехотя потянулся на жёстком лежаке, слушая хруст собственных костей.

— Чего тебе от меня нужно? — лениво бросил я.

— Тебе что, совсем плевать?

— Смотря на что, — я хмыкнул, не спеша открывать глаза.

— На то, что нас заперли в темнице, идиот!

Я наконец приподнялся на локте и повернул голову к Араху. Тот метался по соседней камере из угла в угол, едва не задевая плечами шершавую кладку стен.

— Да ты что? Серьёзно? — я изобразил на лице глубокое изумление. — Вот теперь я действительно понял, насколько у гоблинов зрение острее человеческого. А я-то и не заметил, что мы в подвале. Спасибо, что просветил.

— Это не смешно! — Арах почти выкрикнул эти слова.

— Согласен. Совсем не смешно.

— Тогда почему ты продолжаешь лежать⁈

— Потому что здесь больше нечем заняться. В отличие от тебя, мне не интересно пересчитывать шагами плиты пола.

Арах шагнул к решётке, разделявшей наше пространство на две равные части. Прутья были толщиной в большой палец, из тёмного железа, вбитого прямо в камень пола и потолка. Гоблин вцепился в них обеими руками, сжимая металл так, что костяшки пальцев побелели. Он уставился на меня, не моргая.

— Менос, нас заперли в камере глубоко под землёй. Учителя увели под конвоем. С того момента прошло уже больше суток. Сутки прошли, Менос! И за это время он не вернулся. У тебя мысли на этот счёт, нэк?

— Есть.

— И?

— Старик разберётся. Этот зелёный… — я на секунду запнулся, подавляя желание назвать наставника упырём, — вовсе не шутил, когда говорил, что переживёт нас обоих. У него достаточно опыта, чтобы найти выход из допросной комнаты. Я в этом уверен.

На самом деле такой уверенности совсем не было, но не хотелось поддаваться панике.

Арах медленно разжал пальцы. Он отступил на шаг назад, задрав голову и рассматривая стыки плит на потолке.

— Разберётся, — повторил он глухим голосом. — Разберётся, нэк. Старый, скованный блокиратором, без оружия и поддержки, заперт наедине с наместником гномьего города и его охраной. Я не понимаю, как ты можешь оставаться в такой ситуации настолько спокойным.

— Нервами делу не поможешь, — пожал я плечами.

Арах снова сорвался на ходьбу по кругу. Площадь его камеры была мала — всего четыре шага от стены до решётки. На каждом повороте он задевал плечом шершавую кладку.

— Ты понимаешь, что могло произойти за эти сутки? Я могу разложить это по пунктам.

— Не стоит.

— А я всё равно это сделаю, — Арах резко остановился и загнул мизинец на правой руке. — Вариант первый, наместник оказался занят и всё это старик ждал аудиенции с ним. И они только-только начали обсуждать условия нашего освобождения и прохода через их владения. Или даже он всё ещё ждёт.

— Это вполне возможный вариант. Вряд ли гном отложил все свои дела, чтобы сразу же принять гоблина.

— Это единственный вариант, который оставляет нам хоть какие-то шансы, — он загнул безымянный палец. — Вариант второй, гномы поймали учителя на лжи. Поняли, что его история не сходится с фактами, и решили просто не тратить на него время, бросив в более глубокую яму, чем эта.

— Зуг’Гал не позволит себя запереть, если поймёт, что переговоры провалены.

— Именно! — Арах ткнул указательным пальцем в сторону потолка. — Поэтому наиболее вероятен третий сценарий, — гоблин загнул средний палец. — Он попытался применить силу. Наместнику это не понравилось. И прямо сейчас голова нашего наставника закреплена на стойке в главном зале. Или висит над одним из тех каминов, которые гномы встраивают в каждую стену.

Я ничего не ответил.

Учитывая, что гномы, мягко говоря, не любят гоблинов, а мы ещё и прикончили одного из них, пусть тот и сам повинен в этом из-за собственной глупости, то вполне вероятно, что переговоры действительно не задались. В том, что у учителя имелся некий козырь на случай, если всё пойдёт плохо, я не сомневался, но вот нам то что делать?

— Если учителя уже казнили, что тогда будет с нами?

— Ничего хорошего, — буркнул я.

Рассуждения Араха были последовательными, и игнорировать их, продолжая лежать, становилось всё труднее.

Спустя примерно ещё сутки, сложно сказать точнее о прошедшем времени, к нам так никто и не заходил даже чтобы покормить или дать воды, мы вновь вернулись к этому разговору.

— Послушай.

Арах остановился и подошёл поближе к решётке.

— Что?

— Ты прав в одном, времени прошло достаточно. Если бы переговоры завершились хорошо, то нас бы уже отпустили. Или, по крайней мере, привели бы наставника. Поэтому у меня к тебе только один вопрос: ты просто ноешь или действительно готов к побегу?

Арах открыл рот, собираясь что-то вставить, но тут же захлопнул его. Он не стал выкрикивать привычные возражения о безумии этой затеи. Лихорадочный блеск в его глазах сменился сосредоточенным выражением. Он перестал дёргать прутья и замер, оценивая ситуацию.

— Ты… — он произнёс это почти шёпотом. — Ты говоришь это всерьёз?

— Вполне.

— Но как мы… — его взгляд переместился на мои руки, затем на замок моей камеры. — У тебя нет браслета.

— Верно. И у тебя не будет, — я ему подмигнул. — Но на этом все хорошие новости заканчиваются, в остальном всё будет очень и очень плохо. Скорее всего нас схватят и казнят. Или убьют в процессе погони. Так или иначе, мы вряд ли выберемся на поверхность. Мы в самом сердце гномьих владений, тут всё ими кишит.

Арах молча отступил от решётки. Он медленно опустился на свой каменный выступ, не сводя глаз с моих рук.

— Похоже, я слишком перенервничал, — Полуухий натянуто улыбнулся. — Совсем забыл о твоей особенности, нэк.

— Ну так что? — уточнил я.

— А что если… что если мы ошиблись и беспечно мастер пьёт с гномом вино и обсуждает путь Высшего? В первый раз что ли он не беспокоится о нас? Нас ведь не на плаху ведут, всего лишь закрыли в подземелье.

— Без воды и еды, — напомнил я Полуухому. — И если старик провалил переговоры, то медлить нам больше нельзя. Шансов и так немного, а после и вовсе может не получится сбежать.

Тот тяжело вздохнул:

— Ты прав, нэк. Давай, используй свои силы.

Поднявшись с лежака, я подошёл к решётке, разделявшей наши камеры. Между стержнями едва ли прошла бы ладонь.

Я обхватил два центральных прута обеими руками на уровне груди. Выпустил «тень», но не всё накопленное, а только часть.

Надавил.

— Пхааа… — прутья не двинулись.

Я выплеснул весь накопленный резерв. Плечи и спина напряглись до предела от нагрузки. Железо лишь слегка скрипнуло в местах соприкосновения с камнем, но никакой деформации не произошло. Для такой толщины прутьев моей силы не хватало, не получалось создать нужный рычаг, чтобы прогнуть сталь, вмурованную в монолит.

Опустив руки, отступил назад, прикидывая, что делать дальше.

— Ну? — спросил Арах.

— Не получается.

— Совсем?

— Держит хорошо. Гномы точно знали, что делают, когда строили эту тюрьму.

Арах помолчал, рассматривая замок на своей стороне.

— Тогда ломай дверь, — предложил он.

Я подошёл к двери своей камеры. Она представляла собой сплошной стальной лист толщиной не меньше полутора дюймов. Полотно плотно входило в пазы, вырубленные в камне, не оставляя щелей. Петли были внутренними, полностью скрытыми в кладке стен. Я упёрся ладонью в центр двери и резко толкнул её всем телом, снова активировав усиление.

Металл даже не завибрировал. Массивный запорный механизм и гранитная рама удерживали конструкцию неподвижно. Сорвать её с петель или выбить у меня не было ни единого шанса.

— Нет, — сказал я, возвращаясь к решётке.

— А если ударить? Попробуй выбить замок.

— Не получится, — мотнул я головой. — «Тень» создаёт пластичный каркас, я лишь разобью себе руки о металл.

— Хорошо, — произнёс Арах после паузы. — Хорошо. Значит, грубая сила не работает.

— Не работает.

— Тогда поступим иначе, нэк.

Он снова начал ходить кругами по своей клетке, совершая по десятку коротких шагов от стены до стены.

— Слушай, — сказал он наконец, остановившись. — Я же умею вскрывать замки.

Я уставился на него через железные прутья.

— Что?

— Вскрывать замки умею, — он пожал плечами. — Это технический, но не такой уж процесс. Нужно всего лишь знать, как устроены штифты и пружины. Хорошее умение, нэк, никогда не знаешь, когда пригодится.

— И ты говоришь об этом только сейчас?

— Давай потом это обсудим, нэк.

— Что тебе нужно?

— Что-нибудь тонкое и прочное. Стальная шпилька, кусок проволоки, обточенная косточка — всё подойдёт. Нужно две штуки разной толщины, в идеале.

Гоблин осмотрел скважину замка на двери, затем снова посмотрел на меня.

— Ну? Чего ты стоишь? Осмотрись, ищи что-нибудь подходящее.

Я не двинулся с места.

— Арах.

— Что?

— Успокойся и соберись.

— Я совершенно спокоен, — ответил гоблин наматывая круги по камере и заглядывая в щели между каменной кладкой стен, будто там можно было что-то отыскать.

— Если ты не прекратишь носиться по камере, я активирую руну «плоти» и выстрелю тебе в ногу костяной спицей. Вот тебе и будет отмычка нужной длины.

Арах замер.

Я призвал сциллу.

Магический диск привычно проявился передо мной — полупрозрачное сияние, испещрённое рунами, которые переливались тусклым серебром в полумраке темницы. Я коснулся нужного глифа, и руна «плоти» отозвалась теплой пульсацией в запястье.

Костяные снаряды поочерёдно соткались в воздухе напротив правой ладони.

Я просунул их сквозь прутья Араху.

Гоблин принял костяные заготовки. Он поднёс самую тонкую иглу к правому глазу, зажмурив левый, и провернул её вокруг оси, проверяя прямолинейность. Затем он надавил на концы стержня, проверяя его на изгиб — кость спружинила и вернула исходную форму. На лице гоблина отразилось сомнение; он перевёл взгляд на замочную скважину своей двери, сопоставляя размеры отверстия и толщину полученных игл.

— Морду так не криви, — прервал я его молчаливое исследование. — Ничего лучше ты здесь не добудешь.

— Ага, — буркнул Арах, но спорить не стал.

Он присел у стены, прижал один из стержней к камню и начал обтачивать его быстрыми, короткими движениями. Каждые десять секунд Арах прерывался, сдувал белую пыль с пальцев и проверял форму кончика.

Одну кость он сделал плоской на конце, превратив её в подобие узкой лопатки. Вторую он истончил до состояния иглы, оставив на самом кончике едва заметный зацеп.

Закончив подготовку, гоблин переместился к двери своей камеры. Он опустился на колени перед стальным полотном. Сначала он просто всматривался в замочную скважину, затем вставил внутрь плоский костяной инструмент.

Следом Арах ввёл вторую, тонкую спицу. Он прижал левое ухо к двери, закрыл глаза и замер. Я видел только, как едва заметно двигаются его пальцы. В тишине подвала раздался первый щелчок — одна из внутренних подпружиненных деталей замка встала в паз.

Гоблин не изменил выражения лица. Через пять секунд последовал второй щелчок, затем — третий, более глухой.

Арах плавно довернул обе спицы по часовой стрелке. Внутри двери сработал рычаг. Гоблин толкнул дверь плечом, и она бесшумно отошла назад.

Он вышел в коридор и подошёл к моей камере. С моим замком возникли сложности. Арах дважды вынимал инструменты, чтобы подправить угол заточки. Внутренние пружины оказались моего замка чуть жёстче.

Гоблин стискивал зубы и тихо шипел, когда костяная игла застревала в механизме. Прошло около четырёх минут, прежде чем раздалась финальная серия щелчков.

Дверь моей камеры открылась.

— Ну и?

— Что?

— Куда дальше, нэк?

— Ты видишь какие-то варианты? — я развернулся и направился к лестнице в конце коридора, по которой нас сюда спускали.

— Постой, — гоблин схватил меня за рукав куртки. — Помоги снять браслет. Если прижмёт, то у меня осталось в запасе пара осколков. Мелочь, но лучше чем ничего, нэк.

Стоило немного надавить «тенью» и блокиратор сломался.

Я начал подниматься, стараясь наступать на пятки, чтобы не создавать лишнего шума. Арах следовал за мной, прижимаясь к правой стене. Мы миновали первый пролёт и остановились у поворота.

— Капюшон натяни, — посоветовал я и тоже накинул свой, чтобы скрыть лицо.

Глубокий капюшон полностью закрыл его длинные уши и верхнюю часть головы. Тень от ткани упала на лицо гоблина, скрывая его до самого подбородка.

В Чёрном замке среди гномов встречались представители разных рас и народов, но лишнее внимание на выходе из тюремного блока было нам совершенно ни к чему.

И если на меня могли взглянуть лишь из праздного любопытства, то гоблин являлся объектом повышенного интереса.

Перед тем как шагнуть на первую ступень лестницы, я остановился и повернулся к гоблину, потому что тот снова дёрнул мой рукав.

— Если наткнёмся на караул, что будем делать, нэк? — шёпотом спросил Арах, вглядываясь в темноту наверху.

— Смотрим по ситуации, но по возможности стараемся не убивать. Если прольём кровь хотя бы одного гнома, пути назад уже точно не будет.

— А так он будет? — хмыкнул гоблин.

— Пока мы просто беглецы, Арах, но после первого трупа нас объявят уже убийцами.

— Забыл уже про труп безбородого?

— Как бы цинично это не звучало, но его прикончил наш учитель. Мы не при делах. И тому есть целая куча свидетелей. Но вот всё, что случится дальше будет уже полностью на нашей ответственности.

— Тогда лучше не играть в благородство и сразу бить наверняка, нэк.

— Было бы чем бить, — напомнил я про отсутствие даже хоть какого-то оружия. — Поэтому лучше постараться вообще избегать любых стычек.

Нам очень повезло, что никакой охраны непосредственно у выхода в лестничный пролёт не оказалось. Видимо они полностью полагались на крепость решёток и надёжность замков камер.

— Чисто, — прошептал я, не оборачиваясь после того, как выглянул из-за угла. — Двигаемся вдоль правой стены. Там больше ниш, в которых можно скрыться при появлении патруля.

Арах кивнул.

Следующие тридцать минут мы провели в перемещении по системе идентичных коридоров и переходов.

Жилые и складские помещения гномов представляли собой кубические объёмы со стороной в пять или шесть метров, высеченные в цельной породе. Стыки между блоками были подогнаны с точностью до миллиметра, что создавало эффект непрерывной серой поверхности. Из-за отсутствия декоративных элементов и уникальных ориентиров каждый новый перекрёсток выглядел копией предыдущего.

Затем характер окружения изменился. Мы вышли в общие сектора, где плотность движения резко возросла. Путь пролегал через широкие галереи, по которым перемещались гномы в рабочих кожаных фартуках и наёмники в элементах стальных доспехов.

Мы держались края проходов, чтобы не сталкиваться с идущими навстречу. Я шёл впереди, задавая темп, а Арах следовал за мной, опустив голову и скрывая кисти рук в широких рукавах. Мы миновали три крупных рыночных площади и систему грузовых подъёмников, прежде чем обнаружили подходящую точку для остановки.

Нашим убежищем стал скальный выступ под массивным каменным навесом толщиной около двух моих ростов.

Этот островок находился на стыке трёх жилых ярусов и был приподнят над основным уровнем прохода на полтора метра. Конструкция козырька полностью закрывала нас от обзора сверху.

Отсюда открывался вид на центральную часть этого сектора Чёрного замка. Я видел три нижних яруса, которые соединялись широкими пандусами и винтовыми лестницами. Освещение здесь обеспечивали крупные магические кристаллы, закреплённые в медных кронштейнах через каждые десять метров. Площадь перед нами была заполнена ящиками, оборудованием для плавки и группами вооружённых гномов.

Главным преимуществом этой позиции была просматриваемость всех подступов. Лестница, ведущая к нашему навесу, была узкой и позволяла подниматься только по одному. В случае обнаружения мы могли спрыгнуть на террасу уровнем ниже или уйти через технический лаз в глубине козырька.

Арах присел на корточки, привалившись спиной к камню. Он вытащил костяные отмычки и начал методично очищать их от остатков серой пыли. Занятие совершенно неуместное и бесполезное, но, видимо, заняв руки, он таким способом успокаивался.

— А ведь я только сейчас вспомнил, нэк, — Арах перестал протирать костяные отмычки краем своего плаща и перевёл взгляд на меня.

— Что именно?

— У тебя же при себе был хребет гнома. Так почему нас не изрубили прямо там, на месте, сразу после обыска?

Я прислонился затылком к холодному камню выступа.

— Во-первых, на костях не написано, чей это позвонок. Он мог принадлежать любому крупному существу. Во-вторых, хоть я и попытался очистить кость ножом, но… Поэтому нёс его на кожаной подвязке, прикрепив к ремню сзади. Не хотел пачкать вещи. И когда в тоннеле впереди показались первые отблески гномьих фонарей, я просто перерезал шнур.

Арах хмыкнул и убрал одну из спиц в складки пояса.

— Удачно вышло, нэк. Если бы они нашли останки своего сородича у тебя на поясе, мы бы сейчас не замки вскрывали, а висели на крюках в плавильне.

Мы замолчали. Прямо под нами ярусом ниже проходил гномий патруль.

— Нам нужно двигаться выше, — сказал я, отталкиваясь от стены. — Нельзя сидеть на одном месте. Скоро заметят, что мы сбежали и тогда…

— Если уже не заметили.

— Вот именно.

— Значит старика искать не станем?

— Арах, — я обернулся к гоблину. — Как ты себе это представляешь? Где его здесь искать? Или начнём у гномов спрашивать дорогу, может подскажут? К тому же, мы даже не знаем наверняка жив ли он.

— Что здесь делаете? — раздалось вдруг рядом.

Вопрос, прозвучавший из темноты, заставил меня резко вскинуть голову.

Над нами, в сером своде из грубо обработанного гранита, зияла узкая щель. Это был технологический зазор между двумя массивными блоками, почти незаметный в скудном освещении яруса. Я бы не обратил на него внимания, если бы не быстрое движение — в глубине чёрного провала на долю секунды мелькнул чей-то силуэт.

Моя реакция сработала на инстинктах, выработанных за время тренировок с «тенью».

Пальцы сомкнулись на грубой шерстяной ткани. Я мёртвой хваткой вцепился в добычу и резко дёрнул вниз, навалившись всем весом. Из щели посыпалась мелкая каменная крошка и пыль, а следом, сопровождая падение отчаянным вскриком, вывалилась небольшая фигурка. Она ударилась плечом о край выступа, кубарем прокатилась по неровному полу и замерла у стены, тяжело дыша.

Арах среагировал мгновенно. Он отскочил к границе тени, выставив перед собой остро заточенную костяную спицу. Его глаза лихорадочно обшаривали пространство.

— Что за… — начал он, но голос оборвался, когда он разглядел упавшую.

Неожиданным гостем оказалась девочка-гномиха. На вид ей было около десяти лет — если вообще можно точно определить возраст у этого коренастого и плотно сбитого народа. Рыжие косицы были растрёпаны, щёки испачканы серой пылью, а на левой коленке темнела свежая ссадина. Она неуклюже поднялась, прижимая ладонь к ушибленному бедру, и уставилась на нас.

В её глазах не было страха. По крайней мере, в первые секунды. В них читалось лишь детское любопытство, которое и привело её в вентиляционную шахту. Но затем она перевела взгляд с меня на Араха. С гоблина в этот момент слетел капюшон, обнажая длинные уши и серовато-зелёную кожу.

Тряпичная кукла, которую она до этого держала за ногу, теперь была прижата к груди так сильно, что костяшки пальцев девочки побелели.

— Г-гоблин… — выдохнула она.

Голос девчонки дрогнул. Через мгновение её начало трясти, как одинокую травинку на ветру. Она смотрела на Полуухого расширенными зрачками, а он смотрел на неё.

Арах дёрнулся первым.

Его когтистая лапа взметнулась к горлу девчонки без тени колебаний. Гоблин не хотел её пугать, а собирался убить.

Я сам не понял, как успел вмешаться.

Моя рука перехватила запястье Араха в тот момент, когда его когти уже были готовы распороть кожу на её шее.

— Пусти, нэк! — Арах рванулся всем телом, пытаясь высвободить руку. — Она нас выдаст и сюда сбежится весь гарнизон!

— Идиот! — рявкнул я, не разжимая стальной хватки.

Гоблин не собирался сдаваться. Он попытался ударить второй рукой, в которой была зажата костяная спица. Новый удар пошёл по дуге снизу, целя девчонке в живот.

Девочка просто замерла, парализованная ужасом.

Я не успевал перехватить вторую руку.

Вместо этого я просто впечатал колено Араху в рёбра. Удар получился жёстким. Гоблин харкнул, сложился пополам и отлетел к стене, проехавшись спиной по камню. Костяная спица выпала и покатилась по полу.

— Ты… — прохрипел Арах, хватаясь за бок и пытаясь вдохнуть. — Ты мог просто…

Не слушая его скулёж, я обернулся. Но гномихи уже не было. Углубление у стены пустовало, лишь тряпичная кукла с оторванной пуговицей вместо глаза сиротливо валялась на каменных плитах. Девчонка исчезла так же тихо и быстро, как и появилась.

— Гоблины! Гоблины! — спустя минуту разнеслось откуда снизу.