Он сказал «время побега»?

Я замешкался лишь на секунду, не сразу сообразив, что ушлый гном попросту обозначил оправдание, которое озвучит по прибытии в Чёрный замок. Мол, когда остальные платформы ушли другим путём, гоблины решили воспользоваться этим и попытались сбежать. Пришлось их этим самым клевцом упокоить, проломив головы.

Гном остановился рядом с Зуг’Галом.

Он не стал размахиваться, просто коротко ткнул носком сапога в вывернутое копыто шамана. Раздался глухой стук — кость ударилась о кованую сталь.

— Старик, — позвал гном. — Откуда у тебя копыто? Неужто то отродье, что тебя породило, не побрезговало с козлом возлечь?

Гном стащил с головы шлем, и я увидел его лицо. Вопреки голосу, он тоже оказался стариком. Глубокий шрам перечёркивал всё его лицо по диагонали, проходя через переносицу. Одного глаза не было, веко на его месте давно срослось. От уголков губ с обеих сторон до самых ушей уходили длинные рубцы старых шрамов. Но самым странным было полное отсутствие бороды. Гладкий, покрытый мелкими отметинами подбородок гнома выглядел дико, ведь для их народа борода была едва ли не наивысшей гордостью.

Двое гномов, стоявших у края платформы, переглянулись. Один из них нехотя оторвался от наблюдения за стеной тоннеля.

— Хоуг, — позвал он. — Оставь.

— Чего? — безбородый даже не повернулся.

— Оставь его. Не трогай.

— Это же сраный гоблин, — Хоуг продолжал смотреть сверху вниз на Зуг’Гала, словно изучал кучу мусора под ногами. — Выродок, недостойный жизни. Вы что, не видите, что это за существо?

— Вижу, — ответил второй гном, поудобнее перехватывая древко топора. — Но у них был ключ. И командиру этого достаточно. Лучше оставь его, нам только проблем не хватало из-за этой падали.

Хоуг медленно развернул голову. В его взгляде появилось нечто твёрдое и холодное.

— Командира здесь нет, — отрезал он. — Поэтому не указывай мне, что делать. Если, конечно, не хочешь случайно вылететь с платформы, когда «героически» попытаешься остановить беглецов.

Пока гномы ругались между собой, старик Зуг’Гал боком подвинулся ко мне. Со стороны это выглядело жалко, будто дряхлый гоблин перепугался до смерти и искал защиты у человека. На деле же он извернулся так, чтобы завести руки за мою спину. Я почувствовал, как холодный металл блокирующего браслета прижался к моим лопаткам.

— Не спеши, — прошептал он мне. — Но будь готов сломать его по моей команде, нэк.

Я сидел неподвижно, глядя перед собой.

— А что Арах? — шепнул я в ответ.

— Толку с него сейчас, — хмыкнул учитель, и в его голосе проскользнула привычная издёвка. — Пустой он.

В этом он был прав. Насколько я помнил, Полуухий выложился в прошлом бою до предела, израсходовав все свои боевые осколки. Даже его единственная лечебная руна ушла на перезарядку. Поэтому блокиратор на его руке ничего не менял, в плане рунной магии Арах и так был безоружен.

— Гномов всего шестеро, — продолжал старик едва слышно. — Никто не ждёт от нас сопротивления, тем более с применением рунной магии, нэк.

Зуг’Гал, как всегда, всё рассчитал.

Шесть гномов на платформе, несущейся через тёмный тоннель, это вполне выполнимая задача, если ударить первыми. Но меня больше волновал вопрос «что после?». Ну, раскидаем мы их, а дальше? Как мы покажемся в Чёрном замке? На пустой платформе, залитой кровью конвоиров? Нас же там просто расстреляют из громовых ружей.

Шаман, будто подслушав мои мысли, добавил:

— Постараемся обойтись без трупов, нэк.

— Легко сказать, — пробурчал я под нос.

Наставник, видимо, забыл, что если мне придётся применить свою силу в полную мощь, оставлять свидетелей нельзя. Слишком много глаз увидят то, чего видеть не должны. Иначе последствия для нас будут тоже плачевными.

Тем временем у гномов обстановка накалилась до предела. Они едва не сцепились прямо посреди платформы. Брол, тот самый, что призывал к порядку, ухватил безбородого за нагрудник, пытаясь оттащить его от нас. Остальные четверо бросили свои посты у бортов и вмешались, разнимая товарищей.

— Что на тебя нашло, Хоуг⁈ — рявкнул один из тех, кто держал безбородого за плечи.

— На меня? Это Брол… он мешает мне! — закричал Хоуг, и я увидел, как на его изуродованном шрамами лице вздулись жилы. Из-за отсутствия бороды его челюсть ходила ходуном, а слюна летела во все стороны. — Это он защищает это гоблинское отродье!

— Он выполняет приказ, дурака ты кусок!

— В пекло приказы этого желторотого сопляка! — Хоуг не унимался, пытаясь вырваться из хватки сослуживцев. Его единственный глаз бешено вращался. — Посмотрел бы я на нашего командира, если бы на его глазах гоблины заживо запекли его людей, словно лесных свиней в яме!

— Значит так! — гном встряхнул безбородого с такой силой, что тот едва не отлетел к борту. — Всё это случилось давно. И не эти гоблины виноваты в смерти твоего отряда. Но если тебе так приспичило пролить их кровь — делай что хочешь. Я из-за «тёмных» не стану биться с братом по крови. Только запомни одно: пятнать свою честь ложью я не стану. И если спросят, то расскажу командиру всё как было.

— Заложишь меня? — Хоуг набычился, тяжело дыша. Его единственный глаз недобро сощурился, а желваки на лице заходили ходуном.

— Не хватало мне помимо лжи ещё и так позориться. Шестеро гномов из боевого звена еле отбились от пары гоблинов с блокираторами и человеческого юнца? Да у меня перчатка больше каждого из них весит. Я всё сказал! — гном разжал пальцы, отпуская помятый нагрудник Хоуга, и молча ушёл в дальний угол платформы к остальным.

Безбородый остался стоять напротив нас один. Без шлема его голова казалась непропорционально маленькой для массивного доспеха.

— Ты слышал меня, выродок? Я задал тебе вопрос, — Хоуг присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с гоблином. — Или глухой ещё, в придачу к козлиной ноге?

Клевец он повесил на пояс. Похоже, слова того гнома всё-таки возымели должный эффект.

— Слышал, — ответил Зуг’Гал.

— И что скажешь?

— Скажу, что у тебя была богатая фантазия, нэк.

— Ну что, шаман, такой умный? — Хоуг сделал шаг вперёд. Платформа подпрыгнула на стыке рельсов, и гном качнулся, но мгновенно восстановил равновесие. — Посмотрим, насколько твои дерзкие речи помогут против гномьей стали.

Старик не шевелился, продолжая сидеть в своей прежней позе. Хоуг замер над ним на секунду, а затем резко подался вперёд и вцепился в ворот балахона обеими руками.

Я вскочил, но запоздал. Гном двигался на удивление быстро для своего возраста и тяжёлого доспеха. Одним мощным рывком он вздёрнул шамана вверх. Ноги Зуг’Гала оторвались от настила.

Старик безвольно повис в кулаках гнома, удерживаемый только хлипкой тканью одежды, которая натянулась и начала подозрительно трещать.

Я сделал выпад и перехватил руку учителя выше запястья. Ладонь легла прямо на холодный металл блокиратора. Я ждал сигнала, чтобы просто раздавить серый металл браслета, используя силу «тени».

Но Зуг’Гал даже не пытался сопротивляться.

Он не кричал и не вцепился в руки Хоуга. Гоблин просто болтался в воздухе, глядя прямо в лицо безбородому. На его губах застыла та самая сдержанная усмешка, с которой слушают глупую шутку.

— Парень, — Хоуг скосил на меня свой единственный глаз, не ослабляя хватки. — Так ты его не вытащишь. Если сейчас же не уберёшь руки — полетишь за борт следом за ним. Платформа идёт быстро, костей не соберёшь.

— Отпусти, Менос, — негромко произнёс Зуг’Гал.

Я замер, глядя ему в глаза. Старик не выглядел испуганным. Наоборот, в его взгляде читалось требование.

— Отпусти, — повторил он уже твёрже.

Я медленно разжал пальцы и отвёл руку назад. Гном удовлетворённо хмыкнул. Я отступил на полшага, но садиться не стал. Если решит швырнуть старика в темноту тоннеля, я успею перехватить. Наставник должен меня ещё многому обучить, рано ему умирать.

— Как это мило, — проскрежетал Хоуг, переводя насмешливый взгляд с меня на старика. — Человек впрягается за гоблина. Гоблин печётся о человеке. Спектакль для дураков.

Он резко повернул голову и сплюнул на металлический настил платформы. Сделал он это с такой брезгливостью, словно само зрелище оставило у него во рту вкус тухлятины.

— Этот мир окончательно прогнил и катится в бездну, если такие, как вы, ходят с нами одной земле, — добавил он. Его пальцы ещё сильнее сжали ткань на груди старика.

— Хватит трепаться, нэк, — перебил его Зуг’Гал.

Голос старика прозвучал удивительно звонко, словно тот вдруг помолодел на полсотни лет. Он висел в руках гнома, его ноги бессильно болтались над полом, но тон был такой, будто он отчитывал нерадивого ученика.

— Скажи прямо. Ты бросаешь мне вызов? — спросил шаман.

Хоуг на секунду замер. Его единственный глаз расширился.

Гном явно ожидал чего угодно — проклятий, мольбы о пощаде или попытки укусить за руку, но не такого вопроса.

— Ч-что? — выдавил он.

— Вызов, — повторил Зуг’Гал, глядя гному в лицо. — Ты бросаешь его мне или нет? Простой вопрос, на который способен ответить даже ты.

— Ах ты тварь… — Хоуг дёрнул старика на себя, встряхивая его, как тряпичную куклу.

— Значит, не бросаешь, — Зуг’Гал слегка наклонил голову набок, насколько позволял затянутый на шее ворот. — Понятно. Вместе с бородой ты потерял и свою храбрость, чтобы открыто заявить о своих намерениях. Хотя чего это я… в отличие от бороды, её у тебя наверняка никогда и не было. Видимо, ты способен только пустой лай, нэк.

Гномы у борта зашевелились. Ситуация из обычной издевательства над пленным превращалась в нечто иное.

Хоуг, ослеплённый злобой, кажется, уже не думал ни о чём кроме того, как размозжить эту старую зелёную голову о ближайший выступ в стене тоннеля.

— Ну, давай, — прошептал старик, и на его губах снова мелькнула та самая усмешка. — Сделай то, что замышляешь, нэк. Покажи всем свою «доблесть».

— Хоуг.

Это крикнул один из гномов у борта — тот самый, что до этого пытался его образумить. Он стоял, скрестив руки на нагруднике, и смотрел на происходящее без тени удовольствия. Его напарники тоже не сводили глаз с центра платформы. Только один, самый дисциплинированный, продолжал методично осматривать тоннель, не поворачивая головы к назревающей драке.

— Хоуг, — повторил гном. — Мне чертовски неприятно это признавать, но треклятый гоблин прав. Выглядит так, будто ты и правда боишься высказаться открыто. Потому что тогда он сможет…

— Заткнись! — Хоуг резко повернул голову. — Всем заткнуть свои пасти!

Он снова уставился на Зуг’Гала. Что-то в лице гнома окончательно изменилось — из него ушла та наигранная небрежность, которая была в самом начале. Взгляд стал сосредоточенным и холодным.

— Хотите, чтобы я сказал это вслух? — голос стал тише и ровнее. — Пожалуйста. Я прикончу этого гоблина. И того, — он кивнул в сторону Араха, который сидел у борта и, кажется, перестал дышать. — И человека тоже. Потому что продавшийся тварям сам становится тварью. Теперь вы довольны?

А вот это вряд ли случится. Безбородый очень ошибается.

«Тень» внутри требовала выхода. Накопленная «чаша» словно кипела, расплёскивая излишки.

На платформе повисла пауза. Слышен был только мерный перестук колёс на стыках и низкий гул рунного привода под настилом.

— Или есть что сказать? — Хоуг обвёл взглядом остальных гномов. Те молчали.

— А вы… вы просто прикрываетесь приказами, чтобы скрыть, что стали клятвоотступниками. Вы сами забыли про долг крови. Все до единого.

— Вызов принят, нэк, — негромко произнёс Зуг’Гал.

Старик по-прежнему висел в руках гнома, но его голос прозвучал удивительно чётко. На его губах снова появилась та самая едва заметная усмешка. Он получил именно то, что выжимал из Хоуга последние несколько минут — озвученный вызов при свидетелях.

Хоуг повернул к нему голову, собираясь что-то ответить, но внезапно поперхнулся.

Гном просто замер, широко открыв рот, а затем его пальцы разжались, выпуская Зуг’Гала. Обе его руки взметнулись к горловине доспеха. Он начал бешено скрести пальцами по металлу, пытаясь то ли ослабить ремни, то ли выдрать кусок стали, мешающий дышать.

Старик приземлился на обе ноги. Он сделал два шага назад, увеличивая дистанцию. Зуг’Гал наклонился и выплюнул на настил окровавленный обломок зуба, треснувший ровно пополам. После этого он медленно поднял руки, демонстрируя гномам раскрытые ладони.

— Сдаюсь, нэк, — негромко произнёс он.

Остальные гномы вскочили на ноги. Топоры, клевцы и короткие кинжалы оказались в их руках мгновенно.

Пятеро воинов замерли в боевых стойках, но нападать не спешили, переводя взгляды с шамана на своего товарища.

Хоуг рухнул на колени.

Я смотрел на него, не в силах отвести глаз. Гном больше не пытался кричать. Он скинул перчатки и продолжал исступлённо кромсать ногти о стыки доспеха, пытаясь добраться до кожи на шее. Лицо его стремительно меняло цвет: сначала оно стало багровым, а затем начало темнеть, приобретая землисто-синюшный оттенок. Вены на висках и шее вздулись толстыми жгутами, а единственный глаз, казалось, вот-вот вывалится из глазницы.

Безбородый повалился вперёд.

Он просто осел, сначала уткнувшись лбом в металл, а затем распластавшись плашмя. Несколько секунд под громкие хрипы его пальцы ещё продолжали судорожно скрести по платформе.

Один из конвоиров, самый рослый, медленно двинулся в сторону тела, закрываясь от нас щитом.

— Он мёртв, — констатировал гном, не опуская топора.

Зуг’Гал стоял неподвижно, глядя на труп с таким любопытством, как будто это не его рук дело.

Старший гном, тот самый, что дважды пытался осадить Хоуга, медленно подошёл к телу. Он опустился на одно колено и коротко осмотрел лицо покойного. На губах Хоуга уже начала подсыхать серая пена.

Он поднялся и повернулся к Зуг’Галу.

— Что ты сделал? — голос гнома был лишённым всяких эмоций.

— Я только защищался, нэк, — ответил Зуг’Гал. — Он публично объявил о намерении убить меня и моих учеников. Свидетели — все здесь присутствующие.

— Ты в оковах, — гном указал на запястье шамана. — Эти браслеты полностью блокируют рунную магию. Каким образом ты его достал?

— Браслеты блокируют руны, — согласился Зуг’Гал. — Но я не использовал рунную магию.

— Тогда что это было?

— Яд внутри зуба, — старик кивнул на пол, где в пыли лежали две половинки треснувшего зуба. — Старый метод. Ничего общего с магией. Чистая алхимия, нэк. Или биология, если вам так привычнее.

Гном долго смотрел на гоблина, переводя взгляд с него на мёртвого товарища.

— Вы обманули нас, — наконец произнёс он. — Когда сдавали оружие. Вы скрыли это.

— Мы сдали всё оружие, — возразил Зуг’Гал. — Скажи мне, нэк, ты ведь можешь убить кого-нибудь голыми руками? Одним ударом кулака?

Гном нахмурился.

— Уверен, что можешь, — продолжал старик. — Сам ведь сказал, что одна твоя перчатка весит больше, чем любой из нас. А значит и сил тебе не занимать. Но ты ведь не станешь отрубать себе кисти, если прикажут сдать всё оружие? Я тоже не обязан рвать себе зубы.

— Это просто игра слов, гоблин.

— Это логика, — Зуг’Гал чуть наклонил голову. — И ещё одно: ни один из вас не двинулся с места, когда ваш собрат обещал нас прикончить. Мы добровольно сдались вам, не оказывая сопротивления и ничем не спровоцировали агрессию. Так что, если уж мы говорим об обмане или нарушении правил, то мы квиты.

На платформе повисла тишина. Слышно было только, как Арах за моей спиной судорожно сглотнул воздух. Остальные гномы продолжали стоять в боевых стойках.

Гном вновь смотрел на тело Хоуга. Потом на спокойного Зуг’Гала.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Зуг’Гал.

— Я Торвин. Теперь я старший этого конвоя, пока мы не прибудем в Чёрный замок.

— Надеюсь между нами нет причин враждовать, Торвин, — отозвался шаман.

— Хоуг был дураком, — Торвин произнёс это твёрдо, глядя на своих подчинённых. — Это все здесь знают. Он сам сделал свой выбор и сам поставил себя в такую ситуацию. Я не собираюсь мстить за того, кто погубил себя собственной глупостью.

Он помолчал, обводя взглядом застывших воинов.

— Убрать топоры, — скомандовал Торвин. — И возвращайтесь на посты. Тело завернуть в плащ. Доложим командиру по прибытии.

Гномы нехотя начали опускать оружие. Напряжение, вибрировавшее в воздухе начало медленно спадать.

Старик снова сел на своё место, как ни в чём не бывало. Я опустился рядом, чувствуя, как мелко дрожат колени.

— До Чёрного Града больше ничья кровь не прольётся, — произнёс Торвин. — Ни ваша, ни наша. А там пусть наместник разбирается.

Платформа продолжала свой бег в темноту.

— Дурак, — сказал он тихо, наблюдая как тело Хоуга заворачивают в плащ.

До Чёрного замка оставалось меньше дня пути.

Торвин сдержал слово. По его приказу нам передали два полных бурдюка с водой и вернули все наши сумки с провиантом. После каменных гномьих сухарей пересоленное вяленое мясо казалось лучшей едой в мире. Я ел жадно, почти не жуя, чувствуя, как соль жжёт потрескавшиеся губы.

Остаток дороги прошёл в спокойной атмосфере.

Платформу негласно разделили на две зоны. Гномы сгрудились у пульта управления и в кормовой части, мы же заняли пятачок спереди у левого борта. Бородачи к нам больше не совались.

Это дало нам возможность обсудить план действий перед прибытием.

— Повторяю ещё раз: вы ничего не знаете, — Зуг’Гал говорил тихо, едва шевеля губами. — На любые вопросы ответ один: «учитель об этом не рассказывал».

Мы ещё раз проговорили, о чём следует молчать. Про орка-отступника решили не упоминать вовсе. По словам старика, лишний персонаж в истории только запутает гномов и не впишется в его легенду о таинственном нанимателе.

Ещё более опасной темой был заражённый мех. О нём Зуг’Гал запретил говорить категорически.

— Дела гномов — это их дела, нэк, — отрезал он. — Если они, как и эльфы, проводят опыты с Плетью или пытаются её приручить, то наше любопытство — это самый короткий путь в могилу. Лишние знания о чужих экспериментах не прощаются.

Я понимал его логику. Если гномы нашли способ использовать заразу в своих целях, они не оставят в живых тех, кто видел изнанку этого процесса. Нам нужно было выглядеть обычными наёмниками, которые просто выполняли курьерское поручение и оказались не в то время не в том месте.

Арах согласно кивал, хотя по его лицу было видно, что он боится грядущего допроса.

— Менос, ты меня слышишь? — Зуг’Гал посмотрел мне прямо в глаза. — Больше никакой инициативы. Говорю только я. Ты — мой ученик и простой мечник на контракте.

Я кивнул.

Спустя пару часов платформа пошла на подъём. Сначала это чувствовалось только по сменившемуся углу наклона пола. Затем стены тоннеля просто исчезли.

Мы выехали в открытое пространство.

Звук колёс перестал отражаться от каменных стен и стал глухим, затерявшись в пустоте. Я поднял голову и осознал, что наша рельсовая колея теперь крепилась длинными крюками прямо к массивному скальному своду, который выгибался над нами на огромной высоте. Платформа двигалась по узкому стальному хребту под самым потолком колоссального зала.

— Нэк, смотри, — Арах дёрнул меня за рукав.

Я посмотрел вниз. Под нами простиралась бездна.

Это была гигантская расщелина, дно которой с первого взгляда не угадывалось. Края разлома были ровными, словно скальный массив рассекли одним точным ударом сверху вниз. Противоположная стена находилась в трёхстах или четырёхстах шагах от нас.

Обе стены расщелины оказались изрезаны отверстиями. Правильные прямоугольники окон шли строгими рядами по горизонтали и вертикали. Почти из каждого проёма шёл ровный жёлтый свет.

Я попытался сосчитать ярусы, но сбился на четвёртом десятке — ряды огней уходили всё глубже, теряясь в тени. Там было не меньше пятидесяти уровней, встроенных прямо в камень.

Это был город. Но не такой, как у людей, а без башен и внешних стен. Этот город рос не вверх, а вниз, вгрызаясь в недра скалы этаж за этажом.

Огромный перевёрнутый замок-колодец.

— Чёрный замок, — негромко произнёс Торвин.

Гномы стояли у бортов, глядя на привычную им панораму без эмоций. Для них это был просто конец маршрута, перевалочный пункт.

Я снова перегнулся через край, пытаясь рассмотреть дно разлома. Там, где окна сливались в сплошные светящиеся нити, двигалось что-то ещё. Тёмно-оранжевое свечение широкой полосой шло вдоль основания расщелины и скрывалось за поворотом скалы. Река расплавленного камня.

Я отодвинулся от края платформы.

— Если сорвёшься, — сказал наставник, — успеешь заскучать прежде чем разобьёшься, нэк.

— Да, падать придётся очень долго, — согласился Арах, вцепившись в поручень побелевшими пальцами.

Колёса продолжали мерно стучать, платформа медленно приближалась к одной из широких освещённых террас, вырубленных в верхней части каньона.

— А там, — он вытянул руку и указал вверх.

Я поднял голову. По центру расщелины, прямо сквозь толщу верхнего свода, падал свет. Это не было тусклое мерцание рун или отражённый зеркалами блик. Это был настоящий солнечный свет. Лучи преломлялись в воздухе, и было видно, как по стенам ползут тени от проплывающих наверху облаков. Мощный столб белого света прошивал всю глубину расщелины насквозь и бил точно в поток лавы на дне.

Там, в самом верху, в скале зияло отверстие. Огромное — не меньше ста метров в поперечнике.

Выход на поверхность.

— Мы смогли, нэк, — выдохнул Арах. На его лице расцвела широкая, непривычно искренняя улыбка. Без его обычного прищура и хитрости. Просто радость. — Мы действительно дошли.

Я промолчал, но внутри всё сжалось от осознания. Мы провели под землёй столько времени, что я давно сбился со счёта. За спиной остались Бастион, зеркальные шахты, бой с гвардией гномов и тем заражённым мехом. Крысюки, несыти, наги и орк-Плеть, химера и, казавшийся бесконечным, подъём по шахте зеркал.

Глядя на этот столб света, я впервые за всё время почувствовал, что цель близко. Поверхность была там — за краем этого гигантского каменного колодца.

Платформа начала замедлять ход. Скрип тормозных колодок стал громче, перекрывая гул ветра в расщелине. Впереди показалась широкая причальная палуба, на которой уже выстраивался караул. Гномы в тяжёлых доспехах, с громовыми ружьями на плечах, ждали нашего прибытия.

— Главное, чтобы этот труп, — я кивнул на дохлого безбородого, — нам все планы не спутал.

— Не спутает, — старик попытался дать мне подзатыльник, но я легко увернулся. — Гномы, как и орки, дорожат своей репутацией.

— Вот только орков, при всём уважении, учитель, вы как-то плохо просчитали, — напомнил я.

— Потому что кое-кто, — вернул мне ехидную улыбку мастер, — трепал языком почём зря.

— Обещаю, буду молчать, — я сомкнул губы и крутнул пальцами, будто провернул ключ, который тут же выбросил в сторону.

— Уж потрудись, если не хочешь встретить старость на одном из местных рудников, нэк.

— Сколько здесь живёт народу? — спросил Арах, обращаясь скорее к пространству, чем к кому-то конкретно.

— Не твоё дело, — отрезал ближайший гном.

— Я просто спросил…

— Это не твоё дело, — повторил тот же голос, без злобы, но окончательно.

Арах замолчал. Он продолжал смотреть вниз с тем выражением, с каким смотрят на вещи, которые никак не укладываются в привычную картину мира.

Я его понимал. Гномы не строили вверх — они уходили вниз. Вся их логика была перевёрнутой. Поверхность для них, судя по всему, была не местом жизни, а лишь источником света.

Платформа замерла с коротким металлическим лязгом.

— Выходим, — скомандовал Торвин.

Гномы спрыгнули первыми, привычно распределяясь по периметру. Мы последовали за ними. Когда мои сапоги коснулись каменного перрона, ноги на мгновение стали ватными. После нескольких дней непрерывной вибрации и камень под ногами казался плавающим.

Перрон тянулся шагов на сто вдоль стены расщелины. Фонари на массивных кронштейнах давали ровный, холодный свет, выхватывая из темноты серый гранит стен. В дальнем конце нас уже ждала группа.

На восьмерых гномах поверх чешуйчатых доспехов были накинуты тяжёлые чёрные плащи. Их шлемы были открытыми, без забрал, но по ободу шла тонкая серебряная насечка — знак городской стражи или службы безопасности замка. Позади воинов стояли двое в тёмной одежде. У каждого под мышкой был зажат кожаный тубус для бумаг, а за ушами торчали гусиные перья.

Торвин, чеканя шаг, подошёл к старшему из черноплащников.

— Торвин, — поприветствовал его тот, коротко кивнув. Голос гнома был сухим, как треск ломающегося камня. — Кто эти трое?

— Задержаны у Шахты Зеркал в секторе… — Торвин на секунду запнулся, бросив быстрый взгляд в нашу сторону. — И у нас потери. Один из моих. Хоуг. Тело на платформе.

Старший страж резко вскинул голову.

— Что случилось? — в его голосе прорезался металл.

— Доложу лично командиру или наместнику. Здесь не место, — Торвин остался верен своему слову не обвинять нас вслух раньше времени.

Страж задержал на нём взгляд, словно пытаясь прочитать правду по лицу, но Торвин не отвёл глаз. Наконец, плащ кивнул и повернулся к нам.

— Кто говорит за группу?

Зуг’Гал, не дожидаясь приглашения, сделал шаг вперёд. Блокирующие браслеты на его запястьях негромко звякнули.

— Я, нэк.

Гном оглядел его, задержавшись взглядом на копыте, но виду не подал.

— Имя?

— Зуг’Гал.

— Высший?

— Как видите, — старик демонстративно приподнял руку с блокиратором.

— А эти?

— Мои ученики, — Зуг’Гал чуть склонил голову в нашу сторону. — Один тоже Высший, второй обычный мечник.

— Вы задержаны за несанкционированное проникновение в закрытый сектор рудников, — официально произнёс страж. Один из регистраторов за его спиной тут же вытащил перо и начал что-то быстро записывать в развёрнутый свиток.

— У них при себе был ключ доступа, — вмешался Торвин. — Подлинный.

Это замечание заставило стража нахмуриться.

— Откуда он у вас? — спросил гном, обращаясь к шаману.

— От нанимателя, нэк.

— Имя нанимателя?

— Имя я назову только наместнику, — отрезал он.