Обернувшись, я увидел Зуг’Гала. Причина испуга Араха стала очевидна. Наш учитель выглядел крайне истощённым и искалеченным. Тёмная запекшаяся корка полностью покрывала его лицо, бороду и одежду. На этом фоне выделялись только глаза: янтарная радужка сочеталась с необычным серебристым блеском зрачков. При взгляде на него по спине пробежали мурашки.

— Чего вы ждёте, ироды? — выкрикнул наставник.

Он заметно хромал, при каждом движении подволакивая правую ногу. В десяти шагах за ним бежали шесть существ. Это были молодые особи крысообразных тварей. Несмотря на малый размер, они передвигались быстро и стремились сократить дистанцию. В текущем физическом состоянии шамана этой группы было достаточно, чтобы он погиб в этом коридоре.

— Стрелять, нэк? — сиплым голосом спросил Полуухий.

Понятное дело, после недавней сшибки с гномами он выложился по полной и совсем не горел желанием вступать в ближний бой даже с намного более лёгким противником.

— Жди, — я положил ладонь на гномье ружьё, успокаивая дрожащий ствол. Оружие в руках гоблина ходило ходуном, так что я вполне обоснованно забеспокоился, что Арах ненароком скорее подстрелит самого учителя.

Сам же поднял двуручник и пошёл навстречу шаману. Не доходя до ковыляющего учителя каких-то три десятка шагов, я остановился между двумя нагромождениями валунов. Если старик немного ускорится, то вполне успеет до меня добежать. Такое расположение ограничивало пространство для манёвра противника и не позволяло тварям атаковать меня всеми силами одновременно. Я остановился, ожидая, когда Зуг’Гал минует этот проход, чтобы закрыть его собой.

Я ещё не полностью оправился от ранения. Боль в бедре ограничивала мою подвижность, поэтому я решил не делать ставку на грубую силу и не собирался недооценивать противника.

Как только старик прохромал мимо меня, осыпая оскорблениями за нерасторопность и обещая вбить в мою тупую голову уважение и послушание, я призвал сциллу. Магический диск возник передо мной, подсвечивая неровности валунов.

Свора прыгунов сбилась плотнее, чтобы втиснуться в узкий проход. Животные мешали друг другу, формируя групповую цель. Как только это произошло, навстречу им с моей ладони сорвались костяные спицы.

Бежавшая впереди пара тварей приняла большую часть игл на себя. Костяные стержни пробили их шкуры и вошли глубоко в плоть. Существа со скулежом распластались на полу. Следовавшие сразу за ними затормозили, уткнувшись в тела упавших товарок. Эти прыгуны тоже получили минимум по парочке костяных шипов в область морды или груди. Скорость их атаки снизилась, и в пространстве между камнями возник небольшой завал из раненых животных.

— Добей их, нэк! — прохрипел Зуг’Гал, остановившись за моей спиной, чтобы перевести дыхание.

Выбив самых быстрых и прытких, я тем самым расчистил путь для отстающих. Именно они, обогнув подстреленных собратьев, вышли на дистанцию броска и синхронно растянулись в длинном прыжке.

После бронированных гномов, двуручник даже не заметил, что рассёк их туши. Мне показалось, что я взмахнул, разрубая один лишь воздух.

Но мой клинок достиг цели. Располовиненные монстры упали чуть позади меня, аккурат около переводящего дух гоблина.

Третья тварь, перемахнув через дёргающиеся тела сородичей, бросилась в проход. Я не стал делать широкий замах, чтобы не зацепить камни. Короткий рубящий удар сверху вниз рассёк её от загривка до лопатки. Вес двуручника сделал всё сам, его лезвие вошло в мягкие ткани, практически не встретив сопротивления со стороны хрупких костей.

Четвёртая прыгнула следом, целясь выше остальных. Я встретил её встречным ударом тяжёлого ботинка прямо в вытянутую морду. Раздался сухой хруст ломающихся челюстей, и монстра отбросило назад на плиты. Прежде чем он успел перевернуться, я шагнул вперёд и жёстко зафиксировал его шею подошвой сапога, придавливая к граниту. Тварь захрипела, судорожно перебирая лапами по воздуху и пытаясь достать когтями до моей голени. Я просто опустил остриё меча ей в грудину, прекращая возню.

Расправиться с остальными тварями оказалось делом двадцати секунд.

Оставшиеся два прыгуна, те самые, что первыми приняли на себя залп костяных шипов, больше не представляли угрозы. Один из них пытался волочить перебитую заднюю лапу, оставляя на полу смазанный кровавый след, но сил на новый бросок у него не осталось. Второй просто лежал, уткнувшись носом в плиты, и издавал свистящий хрип через пробитую грудную клетку. Я подошёл к ним и буднично, двумя точными уколами в основание черепа, завершил бой.

— Долго там стоять собираешься, нэк? — старик пребывал не в духе. — Применяй на меня лечебные осколки, дурень.

Полуухий заторможенно кивнул и наконец подбежал к нам. Призвав свою сциллу, и прежде чем использовать лечебный осколок гоблин замешкался лишь на мгновение, но я догадался, что в этот самый миг в нём проскочила порождённая жадностью мысль. Наставник имел возможность излечить себя самостоятельно, не расходуя скудный запас осколков ученика. Его требование означало, что собственные лечебные руны находились в состоянии перезарядки, либо у него не хватало энергии для их активации. А значит его потрепали даже куда сильнее, чем кажется на первый взгляд. Хотя, глядя на него, сложно представить куда же ещё сильнее.

Вблизи наставник выглядел живым мертвецом. Кожа на его ладонях и предплечьях была разорвана когтями. Несколько глубоких кривых порезов пересекали правую щёку и уходили к виску. Ткани вокруг ран начали отекать, а кровь продолжала сочиться.

— Шустрее, олух!

— Простите, наставник, — понуро отвечал Арах на шпильки от старика.

— Ты испытываешь моё терпение?

— Нет, мастер, — замотал головой Полуухий.

— Тогда какого чёрта ты не используешь руну, которую недавно от меня получил?

Вот оно что. На моё лицо невольно наползла улыбка. Арах даже несмотря на страх перед шаманом не спешил выкладываться. Похоже надеялся, что тот не вспомнит о своём даре. Я вот уже и забыл совсем об этой руне, при том, что самому было любопытно узнать что она собой представляет.

Арах вздохнул, но сделал это бесшумно, дабы не гневить наставника ещё больше. Гоблин вновь призвал сциллу. Когда магическое кольцо прекратило вращение, он коснулся нужного глифа. На кончиках его пальцев поочерёдно зажглись бело-золотые искры.

Несколько секунд Арах заворожённо наблюдал за проявлением рунной магии. Заметив, что старик открыл рот, намереваясь выплеснуть очередную порцию брани, гоблин поспешно приложил ладонь к груди наставника. Светящиеся сферы проникли сквозь одежду. Даже под плотной тканью балахона было видно, как они закружились в центре груди, образуя световое кольцо. Совершив десять оборотов, огоньки замерли и бесследно растворились.

Некоторое время ничего не происходило. Затем от места воздействия по всему телу шамана разошлись потоки сияния. На короткое мгновение показалось, что вместо крови по его венам побежал чистый свет. Судя по выражению лица старика, он испытал если не блаженство, то огромное облегчение.

— Наконец-то, — с придыханием произнёс учитель. — А теперь принеси мне воды и еды, нэк.

Старый гоблин умылся и принялся жадно разгрызать сухие брикеты из гномьих запасов. Он потерял немало крови, и после применения магии ему требовалось много пищи, чтобы восстановить баланс сил и не впасть в беспамятство.

Я же в это время занялся восполнением резерва руны плоти. К моему удивлению и огорчению, оказалось, что хребты молодых прыгунов оцениваются руной крайне низко. Даже распотрошив все шесть туш, я не смог полностью восстановить ресурс. Было неприятно узнать сейчас, что руна больше не насыщается подношениями от слабых существ. Ведь в самый первый раз ей вполне хватило хребта обычного гоблина, которого даже прикончил не я. Видимо, вместе с ростом моей силы растут и её аппетиты. Это следовало учитывать на будущее.

Впрочем, я не собирался отчаиваться. В сотне шагов позади лежала груда перебитых гномов. Придётся повозиться, извлекая их из доспехов, но иного выбора у меня не было. Пока старик набивал живот, он и не думал рассказывать о том, что с ним случилось. А ведь он вернулся один, без девушки. Единственное, что он обронил под нашими пытливыми взглядами: как только он отдохнёт, мы сразу же отправимся дальше.

— Куда? — попытался уточнить Арах.

— Навстречу приключениям, нэк, — расплывчато ответил шаман. — А теперь заткнулись оба и не мешайте мне есть.

Арах подошёл ко мне и заговорил, придерживая край разрубленного стального панциря, пока я пытался выдернуть из него останки гнома.

— Думаешь, это Химера его так подрала?

— Похоже на то, — ответил я.

Это была единственная версия, укладывающаяся в голове. Не могли обычные полукрысы столь сильно изранить шамана. Даже если бы прыгуны напали огромной сворой, Зуг’Галу хватило бы мощи превратить их в кровавое месиво. Он бы истощил магический резерв, но не выглядел бы сейчас как побитая собака. Ответ напрашивался один: основную часть увечий нанесла Талли, а прыгуны напали на уже ослабленного старика. Иначе на пару они перебили бы всех тварей и даже не запыхались.

— Я тоже так думаю, — закивал Арах. — Не думал, что скажу это, но меня совсем не радует исчезновение химеры.

Я кивнул и наконец освободил верхнюю часть тела гнома из железного плена.

— Судя по тому, как учитель вгрызается в брикеты, глотая их почти не жуя, он очень торопится. А это значит, что…

— Это значит, химера всё ещё жива, нэк, — закончил за меня Арах. — И мастер хочет вернуть свои руны.

— Похоже на то.

Я скормил руне плоти вырванный хребет, и она вновь стала активна.

— Помоги ещё вот с этим, — я перешёл к следующему телу.

— Зачем? — удивлённо вытаращился на меня гоблин.

— Хочу иметь пару хребтов про запас, — ответил я и добавил значительно тише: — Потому что старый дурак думает, что потащит нас охотиться на девчонку.

Арах выпустил из рук край стального нагрудника. Железо с глухим лязгом ударилось о камни. Гоблин медленно перевёл взгляд на спину обедающего наставника, затем снова посмотрел на меня. В его глазах отразилась растерянность.

— Думает? То есть ты… — Арах замер.

— Да, я с ним не пойду, — ответил я, продолжая методично очищать очередной позвоночник от остатков плоти. — Я не собираюсь по подземелью, кишащему чудовищами, гоняться за чудовищем, пока другое, ещё более жуткое чудовище, гонится за нами.

Старик ослеплён потерей ценного имущества. Для него три руны седьмой орбиты важнее наших жизней, и, судя по его состоянию, даже его собственной. Но я не разделял его приоритетов.

— Но Менос, нэк… — прошептал Арах, придвигаясь ближе. — Он же нас не отпустит. Если мы откажемся, он применит силу.

Я посмотрел на гоблина. Его страх был обоснованным, но он всё ещё мыслил категориями послушного ученика.

— Ничего он не применит. Сейчас он слаб, — я указал подбородком на Зуг’Гала. — И тратить на нас силы это значит расходовать их впустую. Так он только подарит химере ещё больше времени, чтобы затеряться в бесконечных залах гномьего города. Схватка с нами не принесёт ему даже толики выгоды.

— И какой у тебя план, нэк?

— План простой, — я отложил очищенный хребет в сторону. — Как только он закончит есть и объявит о выступлении, мы предложим ему другой маршрут. Кратчайший, к выходу на поверхность. Если он откажется, тогда пусть идёт один. У нас есть оружие гномов, есть запас хребтов для моей руны. Мы сможем найти путь к поверхности сами. Или ты с ним?

— Я…

— Что вы там шепчетесь, нэк? Строите догадки, что с нами произошло? Ну так подходите ближе, сейчас всё расскажу.

* * *

Гоблина особенно порадовало выражение лиц его нерадивых учеников, когда он сообщил им, что он уходит только с девушкой. Болваны решили, что старик их бросает. Смех да и только. Самые настоящие болваны.

— Сюда, нэк, — шаман указал на центральный тоннель, когда они прошли в очередной зал.

Талли покорно кивнула. Она без всяких вопросов шла рядом вот уже без малого почти полчаса.

Даже когда в проходах становилось слишком тесно, Зуг’Гал шёл с Талли бок о бок.

Не потому, что так было безопаснее, просто держать химеру в поле зрения было куда разумнее, чем доверять ей спину. Старый гоблин давно усвоил простую истину, что самые опасные существа всегда норовят зайти сзади. Не из злого умысла, а просто потому что так устроен любой хищник.

А Талли сейчас была именно хищником. Пусть и не до конца осознающая это. Именно поэтому она тоже не решалась оставить старого гоблина за своей спиной.

Наконец проход расширился, тогда девушка отошла чуть в сторону и немного приотстала. Всего на пару-тройку шагов, но гоблин скривился и скрипнул зубами от злости. Сам же продолжил идти как и прежде, желая показать, что доверяет Талли. Впрочем, он особо не рисковал, продолжая поддерживать активной руну «поиска жизни». Если девица решит атаковать, он это заметит, даже если его глаза направлены в противоположную сторону.

Но через пару минут он всё-таки покосился назад.

Талли шла всего в трёх шагах. Босые ступни почти беззвучно касались камня. Почти, потому что там, где она наступала, гранит едва слышно потрескивал. Жар, живущий теперь внутри нее, искал выход на каждом шагу. Она ещё не умела его держать под контролем.

«Интересно. Очень интересно» — Зуг’Гал отвернулся.

Тоннель петлял, уводя их прочь от зала с телами гномов. Шаман методично проверял каждое ответвление. Он бросал короткий взгляд в темноту, ловил эхо и следил за малейшим движением теней. Ничего.

— По-че-му?

Голос Талли прозвучал неожиданно. Их молчание длилось уже слишком долго.

Зуг’Гал не вздрогнул. Он был слишком стар для подобных проявлений слабости, но про себя отметил, что она заговорила первой, а это хороший знак.

— Что «почему», нэк? — не оборачиваясь, бросил он.

— Спас-ли. По-че-му?

Он остановился у развилки. Левый тоннель круто уходил вниз, правый тянулся горизонтально, исчезая в темноте. Шаман прикоснулся к стене, чувствуя кожей холодную влагу и лёгкую вибрацию камня. Справа доносилось едва различимое шуршание чего-то живого. И он выбрал правый путь.

— Ты интересная, — сказал он просто.

Позади воцарилась тишина.

— Инте-ресная, — повторила химера. Слово далось ей уже легче. — Как зверь в клет-ке?

— Нет, — Зуг’Гал покачал головой. — Как явление природы, которое я раньше не встречал. Разница существенная, нэк.

Снова наступила тишина. Несмотря на активную руну, Зуг’Гал прислушивался к её шагам. Она перемещалась как существо, которое ещё не полностью освоилось в собственном теле. Шаман отметил для себя этот факт.

— Я уби-ва-ла, — произнесла Талли.

В её голосе было только напоминание о совершённом без капли сожаления.

— Убивала, — дружелюбно отозвался старик. — И что с того?

— Вы не бо-итесь.

— Откуда знаешь?

— Нет запаха стра-ха.

— Я боюсь многого, — он усмехнулся в темноте впереди. — Но не тебя.

Это была полуправда. Зуг’Гал не испытывал того парализующего страха, который сковал Полуухого при виде химеры. Однако он не собирался её недооценивать. Три руны седьмой орбиты в живом теле — это крайне нестабильное сочетание. Процесс мог завершиться резким выбросом энергии в любой момент. Исход зависел от множества переменных, которыми шаман пока не управлял.

Но контроль был лишь вопросом времени.

Тоннель вывел их в небольшое помещение. Зуг’Гал поднял посох и активировал рунное плетение на его верхушке. Бледный голубоватый свет осветил стены. Зал был пуст. На камнях сохранились только ржавые крючья и остатки гнилых верёвочных петель. Когда-то здесь находился склад инструментов.

Здесь тоже никаких признаков гномьего лагеря не обнаружилось.

Шаман двинулся дальше.

— Де-душ-ка, — произнесла Талли за его спиной.

Зуг’Гал ответил не сразу.

Такое обращение от неё он услышал уже не впервые. Но в первый раз в нём прозвучал едва уловимый страх. Именно это слово заставило его тогда замереть. Вовсе не из сентиментальности, нет. Старик никогда не страдал подобной слабостью. Просто он понял, что внутри химеры ещё теплится нечто человеческое. Крючок, за который при необходимости можно зацепиться.

— Я не твой дедушка, нэк, — произнёс он наконец.

— Знаю, — помедлив, ответила Талли. — Но вы… похож. Старый. Злой.

— Твой дед был злым?

— Нет. Он был… — она запнулась, подбирая слово. Пауза немного затянулась. — Строгим. Но не злым.

Зуг’Гал отметил этот прогресс. Ещё пару минут назад она с трудом выдавливала из себя отдельные слоги, а теперь строила почти связные фразы. Либо руны внутри неё усваивались быстрее, чем он ожидал, либо человеческая личность оказалась куда более живучей. Оба варианта были крайне любопытны. Каждый по-своему.

— Почему ты на самом деле закрыла моего ученика? — спросил он. — От арбалетного болта.

Снова последовала долгая пауза.

— Не знаю.

— Неправда.

— Он не бросил, — тихо произнесла Талли. — Когда все бросили. Он не бросил.

— Значит, всё-таки чувство долга, — резюмировал шаман.

— Долг, — согласилась химера. И добавила почти неслышно. — Отдала. Больше не долж-на. Он хотел меня…

Она не закончила.

Зуг’Гал не стал развивать эту тему. Некоторые вещи лучше оставлять недосказанными.

Они прошли ещё два тоннеля. Старик намеренно петлял, охватывая большую территорию.

— Хочу взять тебя в ученики, — сказал он, когда они остановились у очередной развилки.

— Зачем?

— Ты сильна, — Зуг’Гал повернулся к ней. — Три руны седьмой орбиты — даже среди Высших такая редкость. А ты носишь их в теле без рунного сердца. Это почти невозможно. И тем не менее, вот ты стоишь передо мной.

— Я чу-до-вище.

— Ты явление, — поправил старик. — Это совсем другое, нэк. Это правда.

— Я монстр и вы хо-тите меня изучить, — сказала Талли.

— Ты не монстр и я хочу тебя обучить, — возразил гоблин. — Монстров не учат контролировать огонь.

— А вдруг я не хочу его контролировать?

— Тогда ты умрёшь, — просто сказал Зуг’Гал. — Не от моих рук. Просто умрёшь. Три руны без должного контроля сожгут тебя изнутри в течение нескольких недель. Это не угроза, нет. Это физиология.

Снова наступило молчание.

— Это правда? — спросила она наконец. — Что я умру?

— Посмотри на свои руки.

— Они… светятся. Изнутри.

— Да. Руны ищут выход. Пока ты лежала без сознания после падения из шахты, пока лежала в логове тварей — они жрали тебя.

Зуг’Гал остановился и обернулся. Он посмотрел ей в глаза, в эти бездонные чёрные колодцы без зрачков.

— Ты выжила не из-за какой-то там исключительности. Ты выжила, потому что тебе повезло. А везение это плохая стратегия, нэк.

Талли смотрела на свои руки. Там, под бледной натянутой кожей, действительно медленно пульсировало что-то багровое.

— Боль-но, — сказала она тихо. — Всё время. Немного, но всё время.

— Знаю.

— И вы можете это остановить?

— Не знаю, — вздохнул старый гоблин. — Честно. Таких случаев раньше не бывало. Но я знаю о рунах больше любого живого существа в этих землях. И если кто-то и способен хотя бы попытаться, то только я.

Талли опустила руки.

— Хоро-шо, — произнесла она.

Зуг’Гал хмыкнул и пошёл дальше.

Они прошли ещё один тоннель — длинный, сужающийся, с низким сводом. Шаман то и дело нагибался, чертыхаясь вполголоса. Химера следовала за ним без труда, её новое тело оказалось куда более приспособленным к подземельям, чем-то, с которым Талли спустилась сюда несколько дней назад.

Тоннель вывел их в небольшой закуток — тупик, явно служивший когда-то складом. Всё что уцелело внутри помещения это несколько прогнивших стеллажей, ржавые скобы, пустые ящики из почерневшего дерева.

— Теперь очевидно, что в этом направлении нет второго отряда, — произнёс Зуг’Гал. — Значит, они и правда пришли с другойстороны. Это хорошо.

Он огляделся, выбрал относительно чистый угол и опустился на пол, привалившись спиной к стене.

— Можно возвращаться, но сперва мне нужно передохнуть, нэк.

Талли прекратила осмотр и посмотрела на него. Что-то в её взгляде изменилось за последнее время. Он стал чуть менее звериным и чуть более… внимательным.

— Вы устали, вы ранены?

— Нет, не ранен, я всего лишь старый. Это не одно и то же, но результат похожий.

Она медленно опустилась на пол напротив него и скрестила ноги.

— Вы правда думаете, что сможете меня обучить? — спросила она. Теперь её речь лилась почти ровно, лишь изредка на трудных словах проскальзывала та самая рубленая тягучесть. — После… всего этого?

— Я обучил того болвана с двуручником, и весьма неплохо, — хмыкнул Зуг’Гал. — После этого я готов обучить кого угодно.

Что-то блеснуло в чёрных глазах Талли.

— Менос не болван, — сказала она.

— Нет, — согласился старик. — Но я не скажу ему об этом.

— Мне видится огонь, — произнесла вдруг Талли. — Каждый раз, когда закрываю глаза. Просто огонь. Везде, — она посмотрела на свои руки. — Это руны?

— Это руна стихии огня седьмой орбиты, — Зуг’Гал прикрыл глаза. — Она самая активная из трёх. Ищет контакт с носителем.

— Контакт, — повторила Талли, словно пробуя слово на вкус. — Это… как сцилла у Меноса?

— Отдалённо похоже. Только сцилла это внешний инструмент. А ты сама и есть сосуд. Между тобой и руной нет посредника, — он открыл один глаз и посмотрел на неё. — Это и есть главная проблема.

— И главная сила?

Умная. Даже несмотря на хаос мутаций, химера легко схватывала самую суть.

— И главная сила, — честно признал он.

Талли чуть развернулась к нему. Медленно и осторожно, словно боялась спугнуть гоблина.

— Расскажите мне про другие две, — попросила она. — Руны. Какие они?

— Потом, — отрезал Зуг’Гал. — Сейчас мне нужна тишина.

— Хорошо.

Под её ладонями каменный пол медленно темнел — не плавился, а просто менял цвет от жара. Сама она этого не замечала.

Зуг’Гал наблюдал за ней из-под опущенных век.

Три руны седьмой орбиты. В человеке. Без рунного сердца. И она сидит напротив него, рассуждает, разговаривает.

Невозможно. Абсолютно невозможно.

А значит, либо мир изменился настолько, что прежние правила больше не работают, либо в этой девчонке было что-то, чего он пока не разглядел.

— Вы спите?

— М?

— Почему вы всегда ругаете своих учеников?

— Учу их так.

— Даже здесь? В гномьих шахтах, среди тварей?

— Лучшего учебного класса не существует, нэк. — Он чуть приоткрыл глаза. — В спокойной обстановке можно долго объяснять тонкости рунной магии. Но пока в тебя не летят болты и тебя не пытаются сожрать — ты не учишься по-настоящему. Учишься только тогда, когда стоишь перед выбором: погибнуть или превзойти свой нынешний предел сил.

Талли молчала несколько секунд.

— Это жестоко.

— Это правда, — поправил Зуг’Гал. — Жестокость и правда часто выглядят одинаково.

— А если они погибнут?

— Значит, плохие были ученики.

— А хорошие выживают?

— Хорошие выживают и становятся сильнее. Как вот Менос, например.

— Он выживет? — спросила Талли тихо. — В конце. Когда всё… закончится.

— Зависит от того, насколько хорошо он усвоит знания, которые я ему даю, и насколько подчинит себе силу. С этим ему придётся справляться самому.

— А вы? — помедлив, добавила она. — Вы переживёте?

Зуг’Гал усмехнулся.

— За меня тебе не стоит переживать. Я ведь всё ещё жив, — он подмигнул ей и пошевелил пальцами, разгоняя застоявшуюся кровь в суставах. — И рассчитываю жить и дальше.

Талли почти улыбнулась. Уголок рта дрогнул совсем чуть-чуть, почти неразличимо, но Зуг’Гал заметил.

— А я хочу дожить до рассвета, — произнесла она как-то совсем обречённо. — По-настоящему. Выйти на поверхность. Увидеть небо. Кажется… кажется, я уже забыла, какое оно.

— Серое, — сказал старик. — Ничего особенного.

— Неважно, — она покачала головой. — Главное, что оно есть.

Он смотрел на неё и чувствовал что-то, что в молодости назвал бы восхищением. Сейчас он называл это иначе — профессиональным интересом, но суть оставалась прежней.

— Давай вместе доберёмся до поверхности, нэк. Там и увидишь своё небо.

Талли снова отвернулась. Она опустила голову, глядя на свои руки. Багровые прожилки под кожей светились ровнее и чуть спокойнее, чем час назад. Может, разговор помог. А может быть, руны сами по себе нашли временное равновесие.

Это тоже кое-что значило.

Он дал себе ещё несколько минут отдыха и только потом встал.

— Пора, — сказал он, подбирая посох.

— Возвращаемся к остальным, — сказал Зуг’Гал и направился к выходу из помещения склада.

Талли двинулась следом.

Они снова шли молча. На этот раз тишина была иной — не настороженной и не выжидающей. Теперь это было просто молчание двух существ, которым пока не о чем говорить, но и незачем заполнять пустоту лишними словами.

Зуг’Гал опять шёл впереди. Его посох мерно выстукивал ритм по камню.

Он размышлял о рунах внутри химеры. О том, как они себя ведут. Три руны седьмой орбиты в одном теле без рунного сердца — принципиально новая форма силы, о которой в его библиотеке не было ни строчки. Шаман пытался осознать, что это означает с точки зрения самой природы Истока.

И что это означает с точки зрения практики.

Он размышлял об этом с той самой минуты, как понял, что Талли разговаривает, что она помнит Меноса и что она сохранила в себе нечто человеческое.

Именно это человеческое и стало проблемой.

Химера без разума — это оружие. Тупое, неуправляемое, опасное для всех вокруг, включая владельца. Но всё же оружие. Его можно направить, можно использовать, можно, в конце концов, уничтожить без лишних сомнений.

Химера с разумом — это нечто иное. Это существо, которое понимает, что с ним происходит. Которое боится. Которое хочет увидеть рассвет. С таким объектом невозможно работать так, как он предполагал изначально.

Зуг’Гал давно это осознал. Понял и отложил решение в сторону. Сначала нужно было разобраться с угрозой гномов, добраться до тоннелей и выяснить, нет ли поблизости других отрядов.

Гномов в этой части Бастиона не было, а значит, они находились в относительной безопасности — если это слово вообще применимо к данной ситуации.

Пришло время заняться тем, что он отложил на потом.

Зуг’Гал остановился.

— Устали? — Талли тоже остановилась.

— Нет, — ответил он. — Просто хочу кое-что проверить.

Он медленно обернулся и заглянул в её чёрные глаза. Химера смотрела на него в ответ.

— Ты сказала, что хочешь увидеть рассвет, — произнёс Зуг’Гал.

— Да.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, у тебя есть мотивация учиться.

Он шагнул к ней.

— Дай руку, — приказал он.

Она послушно протянула ладонь. Зуг’Гал взял её за запястье и ощутил жар, болезненный даже для него.

— Больно? — спросил он.

— Немного, — ответила она. — Я уже привыкла.

— Скажи мне, — произнёс он тихо, не отрывая взгляда от её запястья. — Когда ты там, в логове тварей… в тот момент, когда всё началось… ты помнишь что-нибудь?

— Боль, — ответила она. — Сначала боль. Потом… жар. И голоса.

— Голоса?

— Будто много голосов сразу, но не разобрать ни одного.

Зуг’Гал кивнул. Это сходилось с его гипотезой. Три руны — это три отдельных сознания, три воли, три источника силы, которые обрели один сосуд. В первые часы они буквально дрались за право доминировать. Выжить в таком шуме — уже подвиг.

Выжить и сохранить себя — что-то за гранью подвига.

— А потом? — спросил он.

— Сейчас стало тише, — она смотрела на своё запястье в его руке. — Как будто… почти договорились.

— Почти договорились, — повторил Зуг’Гал. — Значит время ещё есть, нэк.

— О чём вы?

— Покажи мне.

— Что?

— Подними руку. Медленно. Почувствуй огонь. Не выпускай его — просто почувствуй.

Талли смотрела на него секунду. Потом подняла правую руку. Под действием её воли усилилось свечение и его пульсация ускорилась.

Она стиснула зубы. Её лицо напряглось.

— Больно, — сказала она.

— Хорошо. Держи.

Ещё несколько секунд. Потом свечение начало меняться. Оно успокоилось и стало ровнее, не таким агрессивным.

Зуг’Гал внимательно наблюдал.

— Хорошо, — кивнул гоблин. — Можешь опустить.

Она опустила руку.

— Что это было? — спросила она. — Вы серьёзно намерены меня учить?

— Я серьёзно отношусь ко всему, нэк, — сказал старик. — Это единственный способ жить долго.

— А я? — она смотрела на него. — Я буду жить долго?

— Это зависит от тебя, — сказал он наконец. — И немного от меня. Но начало положено. Это уже кое-что.

— А когда мы…

— Помолчи минуту, — шаман выставил перед девушкой раскрытую ладонь. — Я думаю.

По истечении минуты он снова спросил у неё:

— Помимо огня что ещё чувствуешь внутри себя?

Девушка задумалась.

— Ничего. Больше ничего, — мотнула она головой.

— Хорошо, это очень хорошо, — покивал своим мыслям старик. — Тогда пошли. Мы и без того уже слишком задержались.

Талли успела сделать всего три шага, поравнявшись с гоблином.

Когти Зуг’Гала разорвали ей горло раньше, чем она успела что-то осознать. Лишь звериная часть её существа дёрнулась в инстинктивном порыве, и в ответ девушка своими когтями полоснула гоблина по щеке, рассекая кожу до самой кости.

— По-че-му? — прохрипела, булькая умирающая химера.

— Разве не очевидно? Я не могу позволить «голосу» руны огня поглотить новый «голос».

— Но-вый?

— Да, девочка. Ты стала матерью новой руны. И она мне нужна больше, чем ты.