— Арах, ты тоже никуда не идёшь, нэк, — ледяным тоном осадил молодого гоблина шаман.

Полуухий замер на полушаге, и его физиономия вытянулась, приняв настолько нелепое и перепуганное выражение, что я мгновенно простил старику его недавнюю выходку. Видеть эту растерянную рожу стоило всех пережитых мучений.

Впрочем, злость на учителя быстро сменилась запоздалым осознанием. Старик не собирался меня бросать и не делал окончательный выбор в пользу химеры, несмотря на то что я только что пытался пустить ей кровь. Всё оказалось куда прозаичнее и расчётливее, в истинно гоблинской логике.

— А вы куда, нэк? — выдавил из себя Арах, поглядывая на выход.

— Глаза разуй и посмотри на гномов, — наставник кивнул на гору искорёженного железа, в которое превратились подгорные воины вокруг меня. — Видишь их доспехи? Тяжеленные латы, секиры, громовые трубки… А теперь скажи мне, нэк, где их припасы? Где запасные болты, где бурдюки с водой или хотя бы сумки с сухарями? Они пришли в полной боевой выкладке, но при этом совершенно налегке. Вот такой кривотолк получился.

Арах непонимающе моргнул, переводя взгляд со старика на трупы.

— Думаете, их поселение где-то совсем рядом?

— Нет, — отрезал Зуг’Гал. — Будь поблизости обжитая зона, здесь бы не было такого запустения. Значит, остаётся единственный вариант — временный лагерь. Где-то в соседних залах затаилась вторая часть отряда, которая охраняет провизию и прочее барахло. Шуму мы здесь наделали столько, что мёртвый бы проснулся, но раз за это время никто не явился на подмогу, значит, лагерь не за углом. Но на всякий случай лучше поскорее проверить.

Шаман перехватил посох и выразительно посмотрел на наши раны.

— Раз Менос ранен и едва стоит на ногах, а тебя одного, — он ткнул пальцем в сторону Араха, — посылать на разведку бессмысленно, ты же от собственного эха в обморок упадёшь, то придётся мне заняться этим лично.

Меня оставляли всего лишь, чтобы занялся ранами и восстановил силы после того, как выложился по полной программе, чтобы нашинковать гномий отряд.

Спрашивать, почему гоблин забирает с собой Талли, мы не стали — ответ напрашивался сам собой. Но старик, словно уловив наше общее недоумение, решил внести ясность в свойственном ему ключе.

— Девчонку я беру с собой, чтобы вы тут не перегрызли друг другу глотки, пока меня не будет, нэк.

— Вы же… вы же вернётесь? — в голосе Араха послышалась неподдельная тревога.

— Арах, лучше просто помолчи, — Зуг’Гал скривился, обнажив жёлтые клыки. — Не давай мне повода и вправду задуматься о том, чтобы не возвращаться за вами.

— Да, мастер, — гоблин покорно кивнул и, понурив голову, уселся на камни напротив меня.

— Ты не спеши устраиваться поудобнее, — на губах наставника заиграла зловещая улыбка. — Пока нас не будет, проверь каждого гнома. Тщательно проверь, нэк. Может, выжил какой в этой свалке. Нам бы очень не помешало пообщаться с пленником, прежде чем двигаться дальше.

— Я вас понял, учитель, — глухо отозвался Арах, нащупывая на поясе кинжал.

Гоблин с девчонкой ушли.

В зале воцарилась давящая тишина.

— Того проверь, — я кивнул в сторону валунов, где из каменного капкана всё ещё беспомощно торчали ноги гнома.

Арах смерил меня подозрительным взглядом, словно пытался понять, не пытаюсь ли я его разыграть или заманить в ловушку. Не обнаружив в моём лице ни тени иронии, он коротко кивнул, развернулся и, бесшумно переставляя ноги, направился к скалам. Несколько минут Арах крутился вокруг застрявшего доспеха, выискивая щель в деформированных пластинах. Затем он вдруг неожиданно подался вперёд и почти ласково обнял гнома со спины, плотно прижав ладони к сочленениям шлема. Я не успел даже спросить, что за странные нежности он проявляет к предполагаемому пленнику, когда Полуухий резко отскочил в сторону. Над забралом воина взвилась тонкая струйка белого дыма и тут же бесследно растаяла в воздухе.

— Ну и зачем? — поинтересовался я, когда гоблин вернулся. — Это ведь был яд?

— Да, — не стал он отрицать, убирая пустой флакон в складки одежды. — Бородач наглухо застрял меж камней, нэк. Как мне было понять, жив он там внутри железа или уже испустил дух? А свидетелей нам точно оставлять нельзя. Несмотря на всё запустение, гномы в этих залах присутствуют, и будет крайне скверно, если они узнают, кто именно проредил их ряды.

В этом, пожалуй, Полуухий был прав. За каких-то десять минут он методично проверил вообще всех гномов в зале. Арах не ленился переворачивать щиты и заглядывать под обломки доспехов, даже если речь шла о тех, кого я разрубил надвое.

— Как шаман тебе говорю, нэк, — гоблин назидательно поднял палец вверх, заметив мой скептический взгляд. — Разрубить кого-то пополам — это вовсе не гарантия мгновенной смерти. В девяноста девяти случаях из ста это срабатывает, но если есть время, то лучше перепроверить. Всегда может оказаться, что судьба решила тебе подгадить, подсунув того самого «счастливчика», который выживет вопреки всему и подпортит тебе этим жизнь.

— Как скажешь, — отмахнулся я.

Никто из гномов не пережил встречи с нами. Оставалось надеяться, что старик сможет что-то обнаружить во время разведки.

— Тебя лучше порезать или когтями полоснуть, нэк?

Фраза прозвучала настолько неожиданно, что я не сразу сообразил, что именно сказал Полуухий. Впрочем, рефлексы, вбитые в подсознание бесконечными тренировками, отработали превосходно. Гоблин ещё не успел договорить, а в воздухе перед моей ладонью уже соткалась острая костяная спица, нацеленная прямо в его улыбающуюся рожу.

— Совсем дурак? — Арах нервно сглотнул, замирая на месте и медленно отводя в сторону кинжал, которым он до этого бездумно поигрывал. — Я же для тебя стараюсь, нэк! Убери свою магию. Сам подумай, что будет, если гномы увидят у тебя свежий шрам от арбалетного болта?

— Во-первых, я перед ними штаны снимать не собираюсь, — процедил я, не спеша отзывать костяной шип. — Во-вторых, Арах, нормальные существа сперва говорят, а потом уже, если тебе дадут согласие, лезут к товарищу с ножом.

— Да понял я, понял, — Арах медленно опустил руку и убрал кинжал в ножны.

— Но вообще мысль дельная, — я отозвал костяную спицу. — Нужно будет обязательно сказать учителю, когда вернётся.

— Ты сейчас намекаешь на химеру? — Полуухий прищурился, усаживаясь на край разбитого гранитного валуна.

— Ага, — я поморщился, стараясь найти положение, при котором рана на бедре ныла бы меньше. — Только о ней и думаю. Слишком много на неё завязано, чтобы просто игнорировать её присутствие.

— Кстати, что будем с ней делать, нэк? — Арах подался вперёд, и его глаза блеснули недобрым желтоватым светом.

— А что мы можем? — я искренне удивился такой постановке вопроса. — Пока старик видит в ней «ценный экземпляр» и надеется компенсировать потерю рун седьмой орбиты, она неприкосновенна. К тому же ты сам видел, на что она способна. Лезть к ней сейчас… даже не знаю, возможно в драке против орка-отступника будет больше шансов выжить.

— Менос, ты действительно её настолько опасаешься или… только не говори мне, что изменил своё мнение после того, как самка закрыла тебя собой, — гоблин с нескрываемым презрением усмехнулся. — Да, она плакала. Да, скулила и просила о помощи, как маленькая девочка. Но в ту же секунду эта бедняжка попыталась вырвать кадык Зуг’Галу. А ещё она сожрала твоего волка.

— Будто тебе не плевать, — хмыкнул я, стараясь скрыть, что именно этот поступок Талли задел меня сильнее всего. Наблюдать за тем, как она выхаживала сумеречного щенка, словно собственного ребёнка, а потом просто… пустила его на прокорм своей новой натуре — это было жутко и тошно.

— На волка? Конечно, плевать. Но её тяга к живой плоти меня очень беспокоит. У меня имеется подобный негативный опыт, — гоблин потрогал ополовиненное ухо. — Не хочу проснуться однажды ночью потому что меня начали жрать заживо, нэк.

— Думаешь, старик не сумеет её приструнить? — я кивнул в сторону тоннеля, куда ушёл шаман.

— Если ты надеешься, что он провернёт с ней тот же фокус, что и с тобой, то зря, — гоблин покачал головой, и его лицо стало непривычно серьёзным.

— Это ещё почему?

— Потому что… — Арах замолчал, подбирая слова и вычерчивая кинжалом на пыльном полу ломаную линию. — В твоём случае агрессия была продиктована волей сущности Теневого Монарха. Учитель точно знал причину, понимал, как её локализовать и запереть в твоей сцилле, чтобы нейтрализовать влияние на носителя. А девка… она совсем другой случай… у неё нет рунного сердца. Понимаешь?

— Не совсем.

Гоблин вздохнул совсем как наш наставник, когда тому не хотелось вдаваться в подробные пояснения, но приходилось просвещать нерадивых учеников. Этот характерный свистящий выдох и закатывание глаз вышли у Араха настолько натурально, что на мгновение мне показалось, будто передо мной сидит уменьшенная, молодая копия Зуг’Гала.

— Ещё проще я объяснить не смогу, так что просто прими как факт. Думаю, будь действенный способ контролировать химер, то эльфы давно бы его нашли. Но ты слышал, чем закончились их эксперименты, нэк.

— Ладно, я понял. Что предлагаешь?

— Убить её мы не можем. По крайней мере, открыто. Да и не открыто тоже. Старик нам ни за что не поверит, что она сама вдруг померла. К тому же… видел же как она принюхалась к лекарству? Что-то мне подсказывает, что опоить её ядом не получится.

— Согласен.

— Поэтому предлагаю на время объединиться, нэк. Если не может избавиться от неё, то хотя бы не дадим себя прикончить. На учителя, к сожалению, в этом вопросе полагаться слишком рискованно.

— Не то чтобы я отказываюсь, но… — я не спешил пожимать протянутую руку гоблина.

— Но что? — напрягся Арах.

— Ты же радовался, думая, что дед решил меня бросить. Как собирался справляться с ней в одиночку?

— Да, я обрадовался, не подумав о последствиях, — гоблин шмыгнул носом и ничуть не смутился. — Признаю, нэк. Глупо вышло.

— Ладно, договорились, будем друг за другом присматривать, — я коротко кивнул, закрепляя наш сомнительный уговор.

На самом деле я не настолько сильно опасался, что Талли сорвётся и перегрызёт нам глотки. Она подставилась под удар, закрыв меня собой, такое не делают из чистых инстинктов хищника. Наоборот, на подобное способен лишь тот, кто сохранил свою человечность. Да и жадность учителя была лучшим гарантом нашей безопасности. Старик слишком много сил и времени вложил в наше обучение, чтобы позволить свежеобретённому «образцу» просто прикончить ценные инструменты. Но Полуухому я об этом говорить не стал. Пусть и дальше боится химеру и видит во мне единственного надёжного союзника, так им гораздо проще управлять.

— А теперь давай собирать трофеи, — я перевёл взгляд на разбросанное оружие. — Я никогда прежде не видел «громовые» трубки гномов вблизи, но наслышан о них. Говорят, они стоят до неприличного дорого.

— Знаешь, что случится, если гномы увидят их артефактное оружие в руках у гоблинов, нэк? Так что учитель не разрешит их взять.

— Плевать, — я пожал плечами. — Старику лучше думать, что подумают гномы, увидев химеру. В отличие от меня, большинство её шрамов от арбалетных болтов находят на видном месте. К тому же, учитывая, что она слегка того, — я покрутил пальцем у виска, — если проблемы с гномами и возникнут, то не из-за нас с тобой.

Полуухий на мгновение задумался, а затем улыбнулся и кивнул.

— Они называют их ружьями, нэк, — поправил Арах, уже подбираясь к ближайшему мёртвому стрелку.

Гоблин поднял массивную стальную трубку и с видом знатока провёл ладонью по холодному тёмному металлу.

Тяжесть гномьего оружия оказалась чрезмерной для мелкого гоблина. Араху пришлось задействовать обе руки, чтобы просто удержать его на весу. В этих грубых формах не было и следа эльфийского изящества или торопливой небрежности человеческих кузнецов. В них воплотился суровый, почти беспощадный инженерный гений подгорного народа.

Ствол, выкованный из матовой чёрной стали, совершенно не давал бликов, надёжно скрывая позицию стрелка в полумраке подземелий. По всей его длине тянулась едва различимая гравировка, в виде геометрически выверенных цепочек рунической вязи, сплетающихся в единый контур.

Приклад, вырезанный из тяжёлой плотной древесины и окованный потемневшей медью, хранил на затыльнике глубокие борозды. Видимо, когда дело доходило до резни в тесных коридорах, гномы без раздумий использовали свои ружья в качестве крушащих черепа дубин. Замок представлял собой самую сложную часть механизма. Он состоял из хитрой системы рычагов и заслонок, герметично запирающих казённую часть.

— Смотри, Менос, — Арах ткнул когтем в небольшое прямоугольное углубление у основания ствола. — Сюда вставляется рунный активатор. Без этой крохотной детали вся железка — просто дорогая палка, нэк. Гномы заставляют руны внутри ствола резонировать, выталкивая снаряд с такой мощью, что никакая броня не станет спасением. Даже магическая на близкой дистанции рассыпается подобно стеклу от брошенного камня.

Я подполз немного ближе, с сомнением разглядывая сложный механизм. Подгорные мастера явно не рассчитывали, что их детище попадёт в чужие руки. На спусковом крючке стояла хитрая механическая блокировка, которую гоблин теперь увлечённо пытался взломать кончиком кинжала.

— Нам очень повезло, что мастер не позволил гномам воспользоваться ружьями в самом начале, нэк. Хотя мог бы и предупредить, что собирается устроить подобный безрунный переполох. Мы же всё-таки его ученики.

— Ты сам-то хоть знаешь, как из него палить? — я со скепсисом наблюдал за его манипуляциями.

— Теорию знаю, — буркнул Арах, даже не подняв головы. — Главное это найти их сумки с «песком». Гномы используют особый рунный порошок для детонации. Если раздобудем его, сможем либо загнать это добро за гору золота, либо…

Он осёкся, когда в тишине зала раздался сухой металлический щелчок. Замок наконец поддался, приоткрыв внутреннюю камеру. Полуухий обернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул азартный огонёк.

— Либо у нас появится шанс по-настоящему удивить химеру, когда они вернутся.

— Прежде чем ты успеешь направить ружьё на Талли, учитель сам тебя удивит. Причём самым радикальным образом.

Арах лишь пренебрежительно отмахнулся, продолжая любовно ощупывать сложный механизм. Со столь мощным оружием в руках его недавний, почти животный страх перед химерой бесследно испарился, уступив место опасной эйфории.

Впрочем, я не особо переживал, что этот дурень действительно рискнёт выкинуть нечто подобное и попытается прикончить изменённую девушку. Во-первых, Полуухий был слишком трусоват для того, чтобы нанести удар первым, а во-вторых — он всё-таки не был законченным идиотом. Арах прекрасно понимал: чем бы ни закончилась его выходка, ни сама Талли, ни, тем более, старик Зуг’Гал ему этого не простят. А мастер умел превращать жизнь провинившихся учеников в бесконечный кошмар, по сравнению с которым смерть в когтях химеры показалась бы избавлением.

Переговариваясь вполголоса, мы мало-помалу собрали немного ценностей с мертвецов и стащили всё уцелевшее оружие в центр зала. Работа давалась тяжело: при каждом шаге раненое бедро отзывалось болью, заставляя меня то и дело останавливаться для отдыха.

А вот гоблин, подстёгиваемый алчностью, наоборот, развил поистине кипучую деятельность. К моему недоумению, он волок в общую кучу не только ценные ружья, но и громоздкие арбалеты вместе с тяжеленными стальными секирами.

— И зачем ты всё это сюда сгрёб? — спросил я, когда Арах, кряхтя от натуги, приволок очередной щит, измятый ударом. — Мы ведь физически не сможем забрать с собой даже малую часть этого добра.

Арах замер, утирая пот с лица испачканным рукавом. Он оглядел выросшую гору железа так, словно сам впервые её увидел, и в его глазах отразилось искреннее замешательство. Гоблин открыл было рот, собираясь выдать очередную нравоучительную тираду о ценности ресурсов, но лишь неопределённо шмыгнул носом. Объяснить, какой практический смысл в этом нагромождении лома, он так и не сумел, лишь буркнул что-то невнятное про «пусть будет запас на всякий случай».

— Наконец-то они вернулись, — произнёс я, прислонившись спиной к холодному выступу скалы.

Я даже не стал оборачиваться на звук. Одинокое цоканье копыта по граниту делало походку старика настолько особенной, что её невозможно было спутать ни с чьей другой. Сложно не узнать этот хромающий ритм.

— Или не они, нэк, — севшим от напряжения голосом отозвался Арах.

Гоблин мгновенно подобрался, и его пальцы судорожно вцепились в ружьё.