Мир сузился до размеров стального острия, летящего мне в переносицу. Я замер, пригвождённый к месту собственной слабостью. Всё моё естество вдруг ужалось до крохотной точки наконечника.

Я даже не зажмурился. Страха совсем не было, только пустота и тупая боль в простреленной ноге.

Я видел, как вращается его наконечник вокруг своей оси. Видел, как он рассекает воздух, оставляя за собой едва заметную рябь.

Но прежде чем болт ударил в меня, в поле зрения метнулась серая тень. Талли возникла словно из ниоткуда, рванув с быстротой, непостижимой для человеческого глаза.

Её рука покрытая коркой запёкшейся крови, метнулась на перехват. Когтистая ладонь раскрылась, перехватив болт за мгновение до того, как он должен был войти в мой левый глаз.

Раздался влажный хруст. Остриё пробило её ладонь насквозь, выйдя с тыльной стороны, но болт остановился. В полутора дюймах от моего лица.

Талли даже не вздрогнула. Она стояла надо мной, заслоняя собой, и смотрела на торчащий из руки болт так, будто это досадная мелочь.

— Почему? — выдохнул я.

Она не ответила. Только дёрнула головой, отбрасывая с лица слипшиеся волосы.

Другие арбалетчики не собирались ждать. Видя, что химера отвлеклась на моё спасение, они слаженно выстрелили. Целый рой болтов взрезал воздух. Три из них нашли цель. Талли глухо вскрикнула: её ранили в плечо, бок и бедро.

Она рухнула на колено рядом со мной, прижимая руки к ранам. Её тело сотрясала крупная дрожь, но она не закричала.

Остальные снаряды, летевшие следом, внезапно увязли в воздухе. Перед нами вспыхнула призрачная стена, переливающаяся сложной вязью рун.

— Старый упырь! — прохрипел я, осознав произошедшее.

Зуг’Гал стоял в центре зала, вытянув в нашу сторону руку. Чтобы спасти свою драгоценную химеру, он только что отменил действие артефакта, блокирующего рунную магию. Ему было глубоко плевать, разнесёт ли мне череп арбалетным болтом, но как только угроза нависла над девчонкой, старик мгновенно пришёл на выручку.

Для него я всего-лишь необычный ученик, а Талли — это ценный образец: результат смешения рун седьмой орбиты. Он не мог её потерять.

Но даже теперь Талли, пошатываясь, загородила меня собой. Она тяжело дышала, из ран сочилась чернота, а из горла вырывалось надсадное шипение. Она не нападала, а лишь скалилась на гномов, готовая стать моим живым щитом, если магический барьер вдруг дрогнет.

В этот момент со стороны дальних валунов, где затерялся Арах, донеслись вопли, от которых кровь стыла в жилах. Гоблин, припёртый к стенке, наконец пустил в ход свою сциллу, выплеснув всё, что накопил. Даже пары рунных осколков первой орбиты хватило, чтобы превратить методичное избиение в хаос. Гномы явно не ожидали, что «жалкий трус», только и знающий, что уворачиваться и убегать, вдруг ответит им чистой магией.

БУМ!

БУМ!

В проходах между камнями вспыхнул оранжевый свет.

Пещеру сотрясли оглушительные хлопки, многократно усиленные эхом сводов. Гномьи «громовые трубки» наконец заговорили. Тяжёлый запах серы и жжёного пороха мгновенно заполнил зал. Я не знал, выжил ли Полуухий — его перворунные щиты вряд ли могли выстоять против такого залпа.

Старик — шаман совсем иного уровня, но проверять на прочность прикрывающий нас барьер Зуг’Гала я не собирался.

— Теперь моя очередь, — выдохнул я, пока арбалетчики меняли оружие.

Передо мной, пульсируя мощью, соткалась сцилла. Руки привычно охватило яростное пламя, а за спиной с шумом раскрылись крылья.

Я понимал, что руна «плоти» бесполезна против бронированных целей. Единственный шанс — это навязать им ближний бой и, используя мобильность, ударить грубой силой.

Мощный взмах крыльев сорвал меня с места. В коротком полёте я ворвался в строй врага. Гномы, ещё минуту назад пытавшиеся взять Талли в кольцо, растянулись, и в их рядах зияла брешь — именно туда я направился.

Выдумывать сложные финты не было времени. Я решил ударить всем, что имел в распоряжении. Руна «ветра» подарила мне безумную скорость, «огонь» наполнил «пепельный след» дополнительным жаром, а накопленная в «чаше» стихия «тени» возвела эту атаку в мой личный абсолют, превращая меня в живой снаряд, несущий гибель.

Мир вокруг вспыхнул пепельно-алым пламенем, когда я обрушился на первого воина…

* * *

Зуг’Гал скривился, обнажив жёлтые, источенные временем клыки. Глядя на наступающих гномов сквозь узкие щёлки глаз, он чувствовал лишь едкое, пульсирующее раздражение.

До чего же самонадеянны эти подгорные бочки! Кем они возомнили себя, бросая вызов шаману его круга? Чтобы выстоять против него, нужно быть как минимум одним из Высших, а не просто куском мяса, закатанным, пусть даже, в качественную сталь.

Они полагались на свои «громовые трубки»?

Старый гоблин едва не сплюнул от презрения. Обладать оружием — это лишь половина дела. Нужно ещё иметь достаточно воли и скорости, чтобы успеть нажать на спуск, прежде чем твои кости превратятся в труху. И Зуг’Гал не собирался давать им этой форы.

Но ситуация была паршивой.

Старик видел, что руна «взрывного притяжения» в его сцилле наконец перезарядилась. Глядя на её мерцающий глиф, он буквально слышал как она жаждала выхода и требовала новых жертв. Однако равновесие сил висело на волоске, который сейчас держал его нерадивый ученик.

Шаман не мог одновременно удерживать рунный купол, прикрывающий раненую химеру, и применить руну «притяжения». Это было выше даже его предела концентрации. Стоит ему убрать щит, и если Менос оплошает и даст слабину хотя бы на мгновение, то гномы в один миг превратят ослабленную самку в решето.

«Ну же, щенок, не заставь меня пожалеть о потраченном времени», — пронеслось в голове гоблина.

Выбора, впрочем, не оставалось. Зуг’Гал слишком хорошо знал убойную силу гномьих артефактных ружей. Это было не то оружие, под которое стоило подставляться даже шаману его уровня. Принять на щит один случайный выстрел — задача выполнимая, но выдержать слаженный залп в упор… такая проверка могла закончиться плачевно.

А он собирался ещё пожить.

Старик резко выдохнул, приняв неизбежное.

Магический купол перед химерой дрогнул, подернулся рябью и с негромким хрустом, напоминающим звон разбитого стекла, исчез. В ту же секунду ладони гоблина окутало едва заметное, мертвенно-бледное свечение.

Зуг’Гал резко припал на одно колено, словно под весом внезапно нахлынувшей тяжести, и с силой впечатал ладони в гранит пола.

— Тебе, Хоаг’Угир! — выкрикнул он короткую фразу.

Незримая, тяжёлая, как расплавленный свинец, волна магического возмущения ушла навстречу врагам. Но шаман даже не смотрел в сторону гномов — он знал результат заранее.

Эти бронированные идиоты сами подписали себе приговор. Чем массивнее были их латы, чем тяжелее секиры в их руках, тем страшнее и эффективнее становилось воздействие руны «притяжения». Магия Зуг’Гала не просто била их, она превращала их собственную защиту в смертельную ловушку, впечатывая их в камень с силой падающей горы.

Взор старого гоблина был прикован к другому.

Он заворожённо, почти даже с толикой гордости вместо вечного недовольства, наблюдал за рывком Меноса.

Парень, чья нога была пробита болтом, больше не мог рассчитывать на равновесие, а потому доверился единственному, что у него осталось — крыльям. Мощный взмах перепончатых плоскостей поднял такой поток воздуха, что пыль и мелкая крошка брызнули во все стороны.

Менос буквально бросил своё тело вперёд, превратившись в размытое тёмное пятно, за которым, разрезая полумрак, протянулась длинная алая полоса. Этот кровавый росчерк оставлял его двуручник, лезвие которого светилось из-за активированной руны «пепельный след».

Вопреки всем ожиданиям гоблина, Менос не стал искать безопасную позицию. Он ворвался в самую гущу вражеского построения. Будто боясь не успеть, парень взмахнул крыльями ещё раз, крутанувшись на месте безумным волчком.

Зуг’Гал видел, как раскалённая сталь двуручника, усиленная стихией «тени», врезается в доспехи подгорного народа. Совсем недавно напитанный рунной пылью, меч рубил гномов будто то были не воины в добром железе, а бестолковые соломенные чучела для тренировки новобранцев.

Менос перемалывал их в кровавую труху, оставляя после своего вращения лишь выжженный воздух и обломки того, что мгновение назад было грозным отрядом.

Когда ало-чёрный вихрь наконец утих, Менос бессильно рухнул на камни. Двуручник со звоном выпал из его онемевших пальцев, а крылья, ещё мгновение назад казавшиеся воплощением мощи, безвольно опали, волочась по залитому кровью граниту.

Парень хрипел, судорожно втягивая ртом воздух. Казалось, что каждый вдох даётся ему всё тяжелее и лёгкие вот-вот откажут, не выдержав запредельного темпа магического выгорания.

Зуг’Гал лишь сухо хмыкнул.

Он не спешил на помощь ученику, бесстрастно наблюдая за его агонией. Взгляд старого шамана переместился к противоположному краю зала, где из остатков порохового дыма, оставшегося после залпов «громовых трубок», медленно выплывала скрюченная фигура.

Арах сильно прихрамывал, местами его одежда превратилась в обожжённые лохмотья, а лицо было перепачкано копотью, но он остался жив.

Губы старика растянулись в довольном оскале.

Сегодня боги явно благоволили шаману. Нечасто судьба позволяла не только сохранить все «вложения», но и столь щедро их приумножить. Потерять химеру или одного из учеников сейчас было бы непозволительной расточительностью, но если бы пришлось выбирать, то он, не колеблясь, променял бы обоих на жизнь девчонки.

Старик не спеша поднялся на ноги, привычным жестом отряхнул запылившийся подол своих одежд и направился к куче тел, оставшейся после его собственного удара. Гномы лежали вповалку, именно там, где их настигла беспощадная волна «взрывного притяжения».

Смерть пришла к ним мгновенно.

Зуг’Гал остановился над одним из павших воинов, склонив голову набок.

Доспех подгорного жителя, венец кузнечного мастерства, выглядел безупречно. На полированной стали не осталось ни единой вмятины, ни одной царапины от магического воздействия.

Однако стоило шаману толкнуть тело носком ботинка, как из сочленений лат, из-под забрала и наплечников, густыми толчками начала вытекать тёмная масса. Обитатели этих железных скорлуп превратились в кровавую кашу. Чудовищное давление руны просто раздавило их внутри собственной брони, превратив живых существ в бесформенное месиво.

Эхо боя затихло, оставив после себя лишь звон в ушах и отвратительную вонь требухи и дерьма. Старый гоблин не спеша обернулся к ученикам. Его взгляд мазнул по скорчившемуся Меносу и запыхавшемуся Араху.

— Чего застыли, нэк? — проскрипел Зуг’Гал, прищурившись. — Ждёте, когда я вам сопли вытру? Вы Высшие или просто куски мяса, которые научились махать железками? Сами о себе позаботьтесь. У меня на вас лишних рун нет.

Арах недовольно буркнул что-то себе под нос, покосившись на учителя, но вслух возражать не решился. Менос лишь стиснул зубы — спорить с шаманом в вопросе рун было бесполезно.

Шаман подошёл к Талли.

Девушка-химера сидела на камнях, и её сознание сейчас напоминало треснувшее зеркало: осколки старой ярости перемешивались с проблесками новой, пугающей осознанности. Зуг’Гал не приближался вплотную. Он знал, что всего одно неверное движение, один лишний запах, и эта перестраивающаяся личность сорвётся, снова превратив её в обезумевшего зверя, который вцепится в горло первому встречному.

Он терпеливо ждал, пока она сама, рыча от боли, выдернет арбалетные болты из своего тела. Только когда последний стальной стержень со звоном упал на гранит, старик использовал на ней руну исцеления.

В это время Менос, шипя сквозь зубы, тоже схватился за болт, торчащий из бедра. Рывок, и багровая струя начала напитывать штанину. Парень не мешкая, зажал рану куском материи.

Затем он призвал сциллу и коснулся пальцем глифа рунного осколка стихии «воды». На его ладони появилась тонкая водяная плёнка. Ещё мгновение и поверх разорванной плоти легла аккуратная латка, похожая на застывшую слюду. Судя по тому, как Менос шумно выдохнул, боль ушла почти сразу, сменившись приятным онемением. Осколок не только закрыл дыру в ноге, но и убрал пульсирующий жар лихорадки.

Арах, которому повезло отделаться лишь парой сочных синяков и вывихом лодыжки, с показным сопением уселся прямо на труп гнома. Он откинулся на холодный панцирь убитого врага и выдохнул так громко, будто только что в одиночку здесь всех перебил.

— Эй… это… мой… гном… — выдавил Менос, бросая на гоблина свирепый взгляд.

— Да расслабься ты, нэк, — огрызнулся Арах, даже не открывая глаз. — Ничего из него не выпало. Пустой он.

Зуг’Гал, продолжая удерживать исцеляющее плетение над Талли, почувствовал, как внутри закипает ярость. Сдержать поток ругани стоило ему титанических усилий. Ладно Менос — он всего лишь человек, который вырос в настоящей дыре, даже по меркам гоблинов, где про истинную природу магии знают не больше, чем крысы о звёздах. Но Арах, мало того, что чистокровный гоблин, так ещё и ученик шамана!

«Идиоты, — подумал старик, сплюнув на доспех ближайшего покойника. — Руны и осколки — это дар… Нужно иметь рунное сердце или хотя бы его примитивный животный аналог, чтобы после смерти оставить после себя крупицу силы. А эти гномы не были даже Низшими. Перебей таких хоть сотню, хоть несколько тысяч и результат всегда будет один — из них ничего не выпадет»

Он покосился на гору трупов. Эти гномы были лишь обычными воинами, не наделённые внутренним источником.

— Одной библиотекой вы у меня не отделаетесь, — проворчал он, усиливая нажим магии. — Заставлю пересчитывать песчинки на пляже храмового озера, пока не выучите теорию Истока.

Наконец свечение вокруг Талли угасло. Раны на её теле затянулись, оставив лишь свежие розовые рубцы.

— Спа-си-бо, — произнесла она. Слова давались ей с трудом, она выталкивала их по слогам, словно привыкала к человеческой речи заново.

— Рунная магия всегда требует платы, девочка. Особенно исцеление, — Зуг’Гал извлёк из складок одежды небольшой флакон с мутной серой жижей. — Пей, нэк. Твои каналы сейчас пусты, как заброшенный колодец. Если не хочешь свалиться бревном на ближайшие пару шагов — выпей всё.

Талли взяла пузырёк, рассматривая его с подозрением дикого зверя. Выдернула пробку, принюхалась. Кислый, едкий запах заставил её поморщиться, но она осушила флакон до последней капли. Спустя пару минут в её взгляде появилась ясность. Несмотря на это старый гоблин не стал убирать персональный рунный щит. Девчонка пока не стабильна, поэтому предосторожность лишней не будет.

— Вы не бои-тесь… ме-ня? — спросила она, глядя прямо в жёлтые глаза старика.

Зуг’Гал вместо ответа кивнул на Меноса, который пытался подняться, используя двуручник как костыль.

— Почему ты спасла этого болвана?

Талли перевела взгляд на парня. В её глазах промелькнуло непонятное.

— Долг. Вер-ну-ла, — коротко ответила она.

— Хорошо, — шаман сухо кивнул. — А теперь — уходим.

Он легко поднялся на ноги, не удостоив учеников даже взглядом.

— Учитель, но я… я ещё не могу ходить, — растерянно проговорил Менос. Нога, хоть и не болела, но слушалась плохо, да и голова всё ещё кружилась от магического выгорания.

Зуг’Гал остановился у выхода из зала и обернулся. В полумраке его лицо казалось лишённым всяких эмоций.

— А ты никуда и не идёшь, Менос.

— Был рад знакомству, — захихикал Арах, прихрамывая следом за учителем и помахав Меносу на прощание. — Даже жаль немного…