Глава 2: Охотник

ХАРОН

Ад и Гончая вели через темный лес, их кости мелькали, пока они мчались между заснеженными деревьями.

Август бежал рядом со мной.

Небо открылось, и хлынул ледяной дождь, покрывая все слоем коварного льда.

Это была опасная ночь для охоты.

Старые шрамы и деформированные суставы ныли в моем изуродованном правом колене.

Я неуклонно терял контроль над собой с тех пор, как Алексис ушла от нас. Мы поспешили к алтарю, чтобы избежать нарушения закона о браке, так как мне исполнилось двадцать семь первого февраля.

Мы охотились на Алексис, но она все равно сбежала.

Ты всего лишь неудачник.

Темные воспоминания душили.

Артемида и Эреб записали меня на СГС, когда мне было восемнадцать, чтобы похвастаться силой своего вундеркинда.

Но я сделал непростительное.

Я проиграл.

Побежденный и сломленный, задыхаясь на горячем песке с изуродованной правой ногой — торчащими костями, окровавленными клеймами на груди — я вытащил себя из Колизея Доломитов на руках и рухнул за кулисами.

Я стонал от боли, то теряя, то приходя в сознание, ожидая своих родителей.

Никто не пришел.

Когда я наконец очнулся, Артемида стояла надо мной с отвращением на лице. «Ты мне не сын».

Это было последнее, что мы сказали друг другу.

Официально, чтобы сохранить лицо перед олимпийцами, я был членом Дома Артемиды. Неофициально — я был обесчещен.

Если бы не Август, который приютил меня и помог подготовиться к испытанию, я не знаю, что бы я сделал.

Не думай об этом.

Я сосредоточился на настоящем.

Опустив голову, я активировал свои силы — защитная связь звенела в моей груди, я впихнул свое сознание в адских гончих, сохраняя при этом полный спринт, — мои чувства обострились.

Лес осветился неоново-зеленым цветом ночного видения.

Мои легкие наполнил ванильный дым.

Я вдыхал этот запах, когда проводил языком по нежной золотистой коже Алексис девяносто девять дней, двенадцать часов, тридцать минут и десять секунд назад.

«Они не успеют добежать до поляны вовремя», — стоически сказал Август, сканируя лес.

Он был моим партнером по охоте.

Между нами не было романтики — мы балансировали на узкой границе между дружбой и безоговорочной преданностью — Алексис была новым клеем, который устранял этот разрыв.

«Ты не победишь», — нараспев проговорил Патро у нас за спиной. «Алекс ненавидит тебя».

Пошел он на хер.

Когда-то я считал его своим братом.

Патро мрачно усмехнулся.

Больше нет.

Август оглянулся на приближающихся хтоников, в его взгляде читалось убийство — кровь капала из его глаз, как слезы — это было новое явление.

С тех пор как брачные узы закрепились, наши силы стали более изменчивыми. Сильнее, но болезненнее.

Мы получили все, что когда-либо хотели, и это было мучение.

Впереди, в нескольких сотнях футов, сквозь лес бежали два развевающихся темных плаща.

Они вообще стараются?

Алексис и Дрекс двигались как улитки. Это всего лишь марафон, черт возьми; он даже не такой уж длинный.

Мелькнули неухоженные золотистые локоны.

Алексис оглянулась через правое плечо, глаза расширились от страха — один темный, один белый — зафиксировавшись на мне.

Электричество взорвалось в моей груди, когда наша связь вспыхнула.

Лицо Алексис исказилось от боли. Она споткнулась, повернулась вперед и едва избежала столкновения с деревом.

«Будь осторожна, черт возьми!» — крикнул я. «Смотри, куда идешь».

«Не волнуйся о нем, моя дорогая подопечная», — насмешливо крикнул Патро. «Ахиллес и я здесь для тебя!»

Эрмос что-то крикнул Агате, и предохранитель щелкнул.

Август обернулся в замедленной съемке, его черные глаза расширились от чистого ужаса.

Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Вспышки выстрелов осветили ночь, когда кора взорвалась.

Дрекс пошатнулся.

Две пули застряли в его руке.

Алексис схватила его за переднюю часть тоги и потащила вперед, пока они дико зигзагами бежали между деревьями.

Их отрыв исчезал.

Сорок футов.

Патро что-то закричал, и Агата крикнула в ответ; оба звука были поглощены ветром.

Алексис резко дернула Дрекса ближе, накинув одну из его рук себе на плечи. Она наполовину бежала, наполовину тащила его сквозь оставшиеся деревья. Его рука истекала кровью, пачкая ее.

«БРОСЬ ЕГО!» — крикнул я.

Алексис усилила хватку вокруг раненого мальчика, пока тащила его через лес.

Вспышка выстрела.

Хлоп.

Тело Алексис пошатнулось. Она застонала и споткнулась.

Она вытерла ногу — ее перчатки были покрыты багрянцем.

Воздух пропитался медью.

Она схватила раненую руку Дрекса, он вскрикнул от боли, и она продолжила тащить его сквозь оставшиеся деревья.

Пуля застряла в правой икре Алексис.

Они.

Подстрелили.

Мою.

Жену.

Август заревел.

Патро закричал.

Странная боль обожгла мою ногу.

Я оглянулся — Эрмос, гнусный Горгон, держал пистолет в вытянутой руке, ствол дымился свежим порохом.

Он выстрелил в мою жену из одного из спартанских пистолетов, которые я разработал.

Я все знал о его роде.

Тренеры в Доме Афродиты были все горгоны — они пытали Патро в детстве, ради забавы. Он был испорчен из-за их садистской культуры.

«Доберись до нее первым!» — крикнул Патро, и Ахиллес ускорился, его намордник покрылся льдом.

Август сравнялся с ним шаг за шагом.

Два бегемота из Дома Ареса двигались в тумане, быстрее, чем остальные хтоники. Они были созданы для силы.

«Разберись с Эрмосом — или я уничтожу его… навсегда», — приказал Август, кровь обильно капала из его глаз, когда он лавировал между ветвями.

Резко развернувшись, я остановился — подняв оба оружия — и выстрелил в упор.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Эрмос не успел моргнуть.

Пули прошили его череп — глаза, рот и лоб — его мозг взорвался. Инерция бросила его на лед, когда он отскочил от дерева.

Я подошел к упавшему телу Эрмоса, сбив его спартанский шлем.

«Что, черт возьми, это было?» — завизжала Агата, споткнувшись, остановившись и опустившись на колени рядом со своим поверженным партнером.

Моя грудь вздымалась от ярости.

«Он выстрелил в мою жену».

Агата прижала окровавленную змеиную голову Эрмоса, ее лицо быстро менялось между женщиной и демоном. «Это правила!»

«Это моя жена».

Я повернулся и побежал, возобновляя охоту.

Жуткий гул наполнил воздух, когда мокрый снег пошел сильнее и ударил по льду.

Впереди двигались тени.

Когда я наконец вырвался из леса, Дрекс лежал в куче, обхватив свою руку, но его пулевые ранения каким-то образом уже заживали.

Это странно.

Я переступил через него.

Посреди поляны Алексис хромала назад. Ее странный защитник присел перед ней.

Молния осветила чернильное небо, освещая мокрые золотистые локоны.

Август и Патро медленно приближались к ней.

«Просто иди с нами!» — крикнул Патро сквозь ветер. «Ты ненавидишь своих мужей. Мы никогда не предавали тебя. Не так, как они».

Поппея и Неро подкрались к ней.

Август покачал головой. «Не слушай его — позволь мне помочь тебе, мой carus». Поко был комом на его спине, прячась от стихии под его плащом.

Ахиллес стоял, скрестив руки, куря на мокром снегу, пока наблюдал, как двое мужчин приближаются к Алексис.

Я крался вдоль теней линии деревьев.

«Позволь нам помочь тебе!» Патро протянул руку. «С нами все по-другому… Мы не такие, как они».

Гром треснул.

«Осторожнее». Август повернул голову к другому мужчине. «Ты говоришь с моей женой».

Смех Патро был холодным и безрадостным. «Скажи мне, действительно ли брак считается… если невеста поймана в ловушку, обманута и принуждена к нему?»

Август поднял кулак.

Ахиллес двинулся во вспышке, оттолкнув Патро, когда встал перед ним.

«Не испытывай меня», — сказал Август, указывая на Патро. «Я не буду сдерживаться. Не когда речь идет о ней».

Вспыхнула молния.

Покрытый льдом намордник Ахиллеса блеснул, когда он вытащил зазубренный охотничий нож. Он поднес его к горлу Августа.

Кровь капала из ресниц Августа, замерзая, когда она проливалась.

Я подкрался ближе, игнорируя боль в ноге.

Алексис прижала руки к груди и закрыла глаза, как будто сосредотачивалась.

Она исчезла с поляны.

Хруст.

Вспыхнула молния.

Алексис снова материализовалась на линии деревьев в облаке дыма, в футе от меня, выглядя шокированной.

Она не только прыгнула на короткое расстояние — что было крайне опасно из-за повышенной вероятности столкновения с объектами — но и прыгнула прямо ко мне.

«Ты могла обезглавить себя о дерево!» Я бросился к ней, снег хрустел.

Алексис отбросила себя назад, гримасничая, когда наткнулась на дерево. Прыжок в травмированном состоянии также был чрезвычайно опасен. Она усугубила кровотечение.

«Позволь мне помочь тебе».

Алексис отодвинулась.

Я преследовал ее.

«Алексис, ты не должна прыгать, когда ранена. Ты могла навредить себе!» — крикнул Август с поляны.

Он бросился к нам, а Патро и Ахиллес бежали по пятам.

Алексис дикими глазами смотрела то на приближающихся мужчин, то на более глубокий лес, как будто обдумывала свои варианты.

Она не сделает этого.

Будучи ранеными, спартанцы не прыгали несколько раз подряд, потому что вероятность кровопотери, необратимого повреждения и серьезного расчленения была высока. Мы рождены с врожденным чувством самосохранения.

Алексис глубоко вдохнула.

Да, она, черт возьми, сделает.

Инстинктивно я бросился на нее, моя рука схватила ее за бицепс.

Хруст.

Мы вдвоем были одни.

Мы стояли на поле зеленой травы.

Майская температура была мягкой. Мягко сияя, солнце садилось в розовой дымке.

В сотне футов, колючая проволока огораживала лес. На знаке красными буквами было написано: «Военизированная охраняемая зона Спартанской Федерации, Титаны, берегитесь».

Она перенесла нас обратно в Монтану, где мы нашли ее живущей под гребаным брезентом.

«У тебя нет никакого чувства самосохранения?» — крикнул я в ужасе.

Алексис вырвалась из моей хватки.

Споткнувшись, она сорвала свои окровавленные перчатки и уставилась на свои дрожащие пальцы. «Дрекс», — безмолвно прошептала она.

Исходит ли от ее рук слабое свечение?

Она стерла его, и оно выглядело нормальным.

«Прыгаешь дважды подряд? О чем ты думала? Ты пытаешься убить себя?» — прорычал я.

Ее взгляд закрылся.

Ресницы покрыты льдом, дикие локоны прилипли к ее раскрасневшемуся лицу, она покачнулась на ногах, как будто собиралась упасть в обморок, когда кровь хлестала из ее ноги.

Ярость и страх смешались в моей груди в токсичную комбинацию.

«Посмотри на меня», — потребовал я.

Она отвернулась.

Темные мысли смешались с беспомощными эмоциями. Моя агрессия отгоняла ее. Меня не зря прозвали охотником моего поколения — я знал, когда пришло время сменить тактику.

Мне нужно притвориться хорошим человеком.

Глубоко вздохнув, я понизил голос и расслабил позу. «Пожалуйста… позволь мне помочь тебе».

Заходящее солнце отбрасывало розовые полосы на ее упрямое выражение лица.

Я снял свой шлем и бросил его, чтобы показать ей, что я не угроза (я был ею). «Нам нужно наложить жгут на твою ногу и перевязать твою рану. Ты теряешь много крови».

Медленно я расстегнул свои подмышечные кобуры и бросил оружие на траву. Я стянул свою черную охотничью рубашку и протянул ей ткань.

«Перевяжи это вокруг ноги».

Алексис уставилась на нее.

«Вот — позволь мне помочь». Я опустился на колени.

Подушечки моих пальцев скользнули по ее икре — осознание пронзило мою руку, и я сглотнул гортанный стон. Сдвинувшись, чтобы скрыть неуместную выпуклость в моих штанах, я обернул рубашку вокруг ее икры.

Держи себя в руках. Она, черт возьми, ранена, животное. Как можно осторожнее, я завязал ее узлом.

«Спасибо», — хрипло прошептала Алексис.

Влага растаяла с ее ресниц и капнула мне на щеку — она смотрела на меня со странным выражением.

Тудум-Тудум-Тудум. Мое сердце было в горле.

Это было первое слово, которое она сказала мне за несколько месяцев.

Влага затуманила мое зрение — я моргнул, отгоняя ее.

Свяжи ее. Схвати ее быстро; она не ожидает этого. Перекинь ее через плечо и прыгни прочь. Прикуй ее к себе.

Я тяжело сглотнул.

Нет. Дай ей выбор.

Я заставил свои плечи расслабиться.

«Давай… вернем тебя на базу, чтобы мы могли правильно перевязать тебя». Я встал во весь рост и предложил ей руку. «Я перенесу нас обратно».

Будь хорошим парнем.

Ее выражение лица стало настороженным.

Черт, я должен был схватить ее.

«Почему нет?» Моя шея напряглась, и я постарался не скалить зубы, как хищник.

Я ожидал тишины.

Голова Алексис резко повернулась, ее двухцветные глаза пронзили меня с напряжением.

Кровь стекала по ее щекам от порезов о ветки деревьев — локоны торчали во все стороны — ее лицо исказилось от темных эмоций.

«Ты предал меня».

Качая головой, я протянул ей руку. «Нет — я женился на тебе».

Голос Алексис был холодным как лед. «Стоило ли это того, чтобы причинить мне боль… просто ради твоих с-сил? Ты получил все, что хотел?»

«Ты не понимаешь», — сказал я сквозь стиснутые зубы. «Это было не так. Олимпийцы… угнетение».

Она закатила глаза и пренебрежительно махнула рукой. Десятикаратный бриллиант, который мы ей подарили, танцевал на ее пальце.

Не нападай на свою жену.

Я терпеливо протянул ей руку. «Просто пойдем со мной».

Не похищай ее.

«Ты поймал меня в ловушку», — хрипло сказала Алексис. «Преследовал меня, как животное. Пытал меня своими испорченными силами…»

«ТВОИ СИЛЫ ТОЖЕ СТАЛИ СИЛЬНЕЕ, — крикнул я, теряя всякий контроль. — Очнись. Закон о браке применился бы и к тебе, принцесса. Ты тоже выиграла от этой договоренности — я пытаюсь стать для тебя лучшим человеком».

«Я НИКОГДА НЕ ПРОСИЛА ТЕБЯ НИЧЕМ БЫТЬ!» — закричала она.

Я прижал костяшки пальцев ко рту, чтобы не сказать то, о чем пожалею.

Когда я наконец восстановил контроль над собой, я выдавил: «Мне жаль, что я поймал тебя в ловушку… преследование… брак… похищение. Я буду лучше».

«А ч-части тела в коробках?» — прошептала она.

Я сузил глаза. «Что насчет них? Эти позоры людей прикоснулись к тебе против твоей воли. Что, черт возьми, ты ожидала, что я сделаю?»

«Буквально все, что угодно другое, — сказала она. — Кроме разчленения их!»

Я усмехнулся. «Не будь смешной, Алексис».

Она ахнула, как будто ей было трудно дышать.

Я продолжил. «Я все еще не понимаю, почему ты отказалась от драгоценностей. Они не соответствовали твоим стандартам? Август сказал, что люди когда-то почитали Алмаз Хоупа. Он думал, что ты оценишь историю. Ты хотела что-то получше?»

Алексис закрыла рот и издала давящий звук, ее лицо посинело.

Я смягчил свои черты. «Мы будем лучшими мужьями для…»

«Это п-просто физическое», — выпалила она.

Я моргнул.

Меня охватила ледяная ярость.

«Что… черт возьми, ты только что сказала мне?»

Алексис откинула голову назад, сжав челюсть.

Кровь продолжала стекать по ее щекам, когда она упрямо выставила подбородок, отказываясь съеживаться перед моей яростью. Я был бы впечатлен, если бы не был так чертовски взбешен.

«Скажи это снова, — тихо сказал я. — Я, черт возьми, осмеливаюсь».

Она оскалила зубы, глаза сверкнули. «Это просто физическое».

Я бросился вперед.