Глава 3: Жертва охоты

АЛЕКСИС

Харон схватил меня за руки.

Солнечные лучи монтанских сумерек подчеркивали резкие черты его на удивление красивого лица.

Чернила скелета на его правой руке простирались до плеча, образуя «рукав». Они заканчивались там, где начинались слои болезненной рубцовой ткани. Его грудь была покрыта круглыми шрамами.

Что с ним случилось? То, что могло оставить столько неизгладимых шрамов на бессмертном, было поистине чудовищным.

Кровь была разбрызгана по его исчерченному голому торсу, а глубокий V-образный изгиб мышц на нижней части живота исчезал в верхней части его брюк-карго, обрамляя тонкий темный след.

Люди не зря называли Хтоников темными богами.

Вот почему.

Лицо горело от жара, я изо всех сил пыталась дышать. Видимо, я не была асексуальна; мне просто нравились татуированные, жестокие, макиавеллистские мужчины. Судьба хуже смерти.

Собравшись с духом, я поискала свой голос.

«Отпусти м-меня», — прошептала я.

Ледяные глаза вспыхнули опасностью. «Или... что?» — насмешливо спросил Харон.

Я сделала глубокий очищающий вдох.

Хлоп. Хлоп.

Харон вдохнул от шока.

Он медленно опустил взгляд на мои руки — спартанский пистолет, подаренный мне Аидом, дымился.

Губы Харона сжались.

Я промахнулась.

Секунды перетекали в минуты, пока мы оценивали друг друга: я (стрелок) и Сатана (к сожалению, не подстреленный).

Поле было жутко тихим.

«Используй обе руки, carissima», — наконец сказал Харон, его голос был хриплым. «Ты должна держать пистолет перед собой и целиться мне в туловище».

Он расширил стойку и сымитировал наведение воображаемого пистолета на мое сердце.

«Бах», — прошептал Харон, его пальцы согнулись, как будто он нажимал на курок.

Кровь была размазана по его приоткрытым губам.

Он самодовольно улыбнулся. «В экстренных случаях старайся зафиксировать локти, чтобы отдача не сбила тебя...»

Я вытащила электрошокер, подаренный мне Персефоной, и нажала на черную кнопку.

Это была чрезвычайная ситуация; мой муж был ослом.

Харон упал, как камень.

Каждая вена на его теле выпятилась, когда он извивался на траве, и его тело осветилось яркими синими полосами электричества.

«Хорошо», — выдавил он. «Работа». Вздох. «Это». Он издал ужасный, сдавленный звук. «Тоже работает».

Я шлепнула по черной кнопке, пытаясь выключить его.

Харон застонал, когда напряжение увеличилось.

Я ударила по электрошокеру, пытаясь остановить ток.

Харон усмехнулся, беспомощно дергаясь на земле.

«Ура-а-а!» — закричала Никс, проснувшись и скользя вокруг моей талии. «Да. Убей его током до смерти. У нас нет милосердия к нашим врагам».

Многое происходило (ничего хорошего).

Харон издал еще один ужасный, болезненный звук и перевернулся, напрягаясь, когда синие полосы электричества вспыхнули по его коже.

«Это так весело — почему мы не сделали это раньше?» — с волнением прошипела Никс вокруг моей шеи.

«Это не весело», — лихорадочно прошептала я. «Как мне выключить эту тупую чертову штуку?»

Я снова ударила по коробке, и мучительные стоны усилились.

«Зачем тебе его выключать?» — Никс прозвучала искренне смущенной.

Харон перевернулся.

О боже.

Он вырвал один из зубцов электрошокера из своей груди судорожно сжатыми пальцами — брызнула кровь и куски кожи.

«Подожди... он не встает...» — прошипела Никс в шоке. «Верно?»

Харон сел и повернулся ко мне.

Я закричала.

Он больше не удосужился скрывать глубину своего безумия — глаза обещали невыразимую порочность, яркие синие токи танцевали по его бледной, почти прозрачной коже.

Самый искусный охотник на планете встал передо мной.

«Черт возьми... он стоит», — прошептала Никс. «Как он стоит? Ты это видишь?»

Я уронила электрошокер и отступила. Мучительная боль в моей ноге не была неминуемой опасностью; это был человек, спокойно стоявший там, пока живой ток бил его.

Харон вытер свои искрящиеся губы — свежая кровь шипела, когда он размазывал ее по лицу.

«Carissima», — темно промурлыкал он, делая шаг ко мне. «Если ты хотела поиграть... тебе просто нужно было сказать».

Полосы неонового синего перепрыгивали через бледную кожу, когда горящий металлический запах наполнил воздух.

Его челюсть сжалась.

Это было мое единственное предупреждение.

Он бросился.

Длинные пальцы схватили мой подбородок и подняли мое лицо — моя кожа искрилась, когда ток пробежал между нами — я была прикована к месту.

Что-то зашипело.

Харон опустил голову, пока наши губы не соприкоснулись.

Разряд. Искра перескочила между нами — наши дыхания смешались.

Его язык высунулся, чтобы слизать кровь с моей нижней губы. Покалывание танцевало по краю моего рта, где его язык слегка скользнул.

Это было самое легкое прикосновение.

Моя кожа тлела после него.

«Carissima», — простонал он, полный муки.

Треск. «Что, ради королевства Кроноса, здесь происходит?» — раздался глубокий голос Августа, разрушая заклинание.

Обе наши головы резко повернулись к нему, как будто нас поймали за чем-то развратным (так и было).

Август огляделся с нахмуренными бровями, как будто был удивлен, где он находится, затем сосредоточился на нас. Он смотрел долгую секунду, и его удивление превратилось во что-то... опасное.

«Не останавливайтесь ради меня. Поцелуй ее», — приказал Август, его голос был бархатисто-гладким. «Сейчас».

Подождите. Что он только что сказал—

Харон схватил меня за челюсть и прижал наши рты друг к другу.

Взорвалось электричество.

Его язык вонзился мне в рот. Я вскрикнула, когда он укусил меня за нижнюю губу — сильно. Он застонал, наши дыхания смешались.

Харон поцеловал сильнее, как будто пытался поглотить меня. Его губы были на грани синяка, и я прижалась к нему, встав на цыпочки, желая большего.

Искры шипели. Ток пульсировал между нами.

«Хватит», — приказал Август, и Харон оторвал свой рот, тяжело дыша, но он продолжал держать пальцы обхваченными вокруг моего подбородка. Я прислонилась к его прикосновению.

Единственная искра натянулась между нами; она жужжала в воздухе, соединенная с нашими губами. Она лопнула.

Я слизала жжение.

Август поправил свои штаны.

Ему нравится смотреть на нас.

Поко высунул голову из-за плеча Августа, откинул свою пушистую голову назад и обвиняюще закричал на меня.

Да, я извращенка.

Следующий вопрос.

Мозоли впились в мой подбородок — Харон повернул мое лицо так, чтобы я смотрела на него. Он все еще не отпустил меня.

«Ты на вкус... изысканна». Его голос был хриплым и скрипучим.

Мои зубы болели, когда электричество проходило через мою челюсть.

Прошла долгая секунда.

Сердце колотилось, лицо пылало, я собралась с духом.

«Просто... физическое», — прошептала я.

Харон опустил руку с моей челюсти, как будто я обожгла его.

Я улыбнулась, победоносно отступая.

«Подождите — почему в твоем животе электрошокер? Почему на ее подбородке следы ожогов?» Август смотрел на нас, как будто мы оба сошли с ума (так и было).

«Я соблазняю ее».

«Он пытается м-убить меня».

Харон имел наглость выглядеть обиженным.

Я покачала головой, пытаясь найти слова, которые не приходили.

Как мне объяснить, что Карен била меня током по касательной... и мне это нравилось?

Олимпийские клиники предлагают лоботомию?

Мышцы живота Харона напрягались и сокращались в такт электрическому шоку. У меня пересохло во рту.

На заметку, нужно получить один. Немедленно.

Август тяжело вздохнул. «Харон, ты явно пугаешь ее. Сбавь обороты. Мы же говорили об этом». Он указал на меня. «Она истекает кровью от чертовой пулевой раны и выглядит, как дерьмо. Нам нужно вернуть ее на форпост. Патро и Ахилл прыгают повсюду, пытаясь найти ее первыми».

Почему моим наставникам так не все равно?

«Посмотри на нее!» — крикнул Август.

Ладно, теперь он просто грубит.

«Это ты сказал нам целоваться», — пробормотала я себе под нос.

Кровь собралась в уголках глаз Августа. «Что это было, my carus?» — тихо спросил он. «Говори громче, дорогая — у тебя есть... жалоба?»

Я открыла рот, чтобы возразить, но звука не вышло. Он был не такой, как Харон; спорить с Августом было по-другому.

Вокруг него была опасная энергия. Авторитет.

Я хотела его одобрения.

Боже мой, я готова умереть.

Харон побледнел, глядя на мою ногу, как будто он забыл о пуле, застрявшей в моей икре. Схватив второй провод электрошокера, все еще находившийся в его коже, обеими руками, он вырвал его из плоти, как будто это было ничто.

Трещащие провода упали на землю.

«Да, мне это нравится», — сказала Никс.

Мне тоже.

«Я перенесу нас всех троих обратно», — приказал Август. «Так как я единственный из нас, кто не чертовскиистекает кровью».

Оба мужчины выжидающе посмотрели на меня.

О боже.

Мне хотелось принять его предложение и перенестись обратно в безопасное место.

Ты сильная, независимая женщина.

Пару месяцев назад я бы это сделала. Это был логичный выбор. Но это было до их предательства.

Подготовив свои женские чресла, я сделала глубокий, успокаивающий вдох и быстро вознесла молитву Богу, чтобы Он не изуродовал мой труп слишком сильно... Карл Гаусс ждал.

Никакая цена не слишком высока для мести.

«Э-э, детка, — сказала Никс. — Я правда не думаю, что тебе следует—»

Глаза Августа и Харона расширились.

«Domus», — прошептала я, концентрируясь на ощущении дома. Тепло. Принятие. Аид и Персефона промелькнули в моем сознании.

Я закричала, когда погрузилась во тьму.

В отличие от других раз, когда я прыгала, агония была невообразимой. Что-то пошло не так. Меня разрывало во всех направлениях, конечности вытягивались и искажались.

Я лежала на спине, изуродованные конечности широко раскинуты.

Вокруг меня поднимался дым.

Все было темно.

Женщина кричала. Это я?

Никс зашипела и соскользнула с моей шеи. «Ты... в порядке... детка». Ее язык скользнул по моей щеке, но ее голос звучал далеко.

Я закашлялась, когда мир закружился.

Тошнота свела мой желудок, я перекатилась на бок и вырвала все, что съела накануне.

«Нужно... двигаться... помоги», — Никс звучала обеспокоенной. Нас было двое.

Мои глаза закатились к затылку, и я едва нашла в себе силы вытянуть их вперед.

Стальные балки располагались по низкому скальному потолку. Воздух был влажным и густым. Тени мерцали от света факелов на стенах.

«Детка, ты должна встать», — сказала Никс, когда мои уши прочистились.

Женщина ужасно стонала.

Это я, или просто в моей голове?

Стон неуклонно усиливался, подтверждая, что это не я.

Я перекатилась на руки, зрение было размытым. Стоная, я поднялась на ноги.

Ты можешь это сделать, Алексис — ты спартанка.

Согнувшись, с руками на коленях, приглушенные мужские голоса кричали ругательства, когда женщина кричала.

Пульсирующая боль пронзила мой череп, когда я повернула голову, осматривая противоположные концы узкого скального туннеля.

Свет сиял в конце одного. Выход.

Крик эхом раздался из другого; там было темно. Тупик.

Волосы на затылке встали дыбом, когда я посмотрела между двумя вариантами.

«Нам нужно выбраться отсюда — беги, Алексис. Сейчас», — прошипела Никс, скользя по моим ногам на пол.

Сделав глубокий вдох, я пошатнулась вперед в агонии.

Я сделала свой выбор.

В отличие от Икара, я не упала на свою погибель, пытаясь сбежать, — я вошла в нее добровольно.