Глава 37: Демоны в плоти мужчин

АЛЕКСИС: ДИС ДЕНЬ 9

Холодный ветерок пронесся по колизею, и локоны разлетелись вокруг моего лица в спутанном беспорядке.

Темные облака скрывали горные вершины.

Только не снова.

Я никогда больше не буду смотреть на грозу по-прежнему.

Туман прокатился по песку, и электричество гудело громче обычного, шипя и искрясь в насыщенном влагой воздухе.

Я осмотрела стадион, но Зевса еще не было.

День казался зловещим — арену наполнили шепоты — странное предвкушение бурлило.

Прошлой ночью Харон снова затащил меня на себя, пока спал. Он проснулся с смущенным румянцем.

Я не оглянулась на своих мужей, но по тому, как покалывала моя шея и мои инстинкты кричали ОПАСНОСТЬ, они смотрели на меня.

Что-то менялось между нами тремя.

Напряжение вернулось — оно было слаще, чем раньше, но все еще неустойчивое, если не более того. Опасная химия.

Иногда я не знала, сражаемся ли мы трое — или флиртуем.

Я не была готова это выяснить.

Чарли сцепил мою руку со своей и прислонился к моему левому боку, его кожа была лихорадочно теплой. Я прижалась к нему. Даже в промозглых зимах Монтаны его кровь была горячей. Мне приходилось умолять его надеть пальто.

Поко свернулся в клубок на моих коленях, выглядя как пушистый толстый кот.

Такой милашка.

Я наклонилась и поцеловала его маленькую серую голову. Он довольно зачирикал.

Чешуя Никс сжалась вокруг моей правой руки, когда она поднялась. «Я хочу поцелуй», — потребовала она, ее язык щелкнул возле моего уха.

«Ты серьезно?»

«Да». Никс щелкнула своими клыками. «Поцелуй меня».

Я быстро клюнула ее невидимую голову.

«Очень мило», — прошипела она.

Дрекс странно посмотрел на меня. «Знаешь — ты на самом деле очень странный человек».

Я выгнула бровь. «А ты дерьмо в математике».

Прошла долгая пауза, воспоминания о тигле распространялись между нами.

Мы ухмыльнулись и толкнули друг друга локтями.

«Я все еще не понимаю, как тебе нравился Фагорей». Улыбка Дрекса спала, когда он взглянул на пустые места рядом с Чарли.

Поппея лежала в проходе, выглядя уныло.

Где Патро и почему с ним нет его защитника?

Я не видела его на симпозиуме вчера, так как его забрали сразу после его матча, чтобы допросить.

«ВОСЕМЬ ПОДВИГОВ АХИЛЛЕСА—» Потрескивающий голос Зевса отозвался по всей арене, когда он вышел на подиум в великолепной золотой тоге — пожалуйста, нет — в руке он сжимал знакомый скипетр. «НАЧИНАЮТСЯ СЕЙЧАС!» Его лев заревел.

Стадион взорвался приветственными криками.

Чарли прижал меня ближе, и Дрекс наклонился вперед, чтобы получить лучший обзор.

«Ахиллес… Ахиллес… Ахиллес… Ахиллес!» Спарта скандировала. Мужчины и женщины плакали, половина из них кричала, другая половина рыдала.

Никс присоединилась к ним.

Люди были не единственными, кто поклонялся Ахиллесу. Очевидно, все на земле были одержимы. Он заботился только об одном человеке — Патро — и люди хотели того, чего не могли иметь.

Ахиллес вышел на покрытый туманом песок под бурные аплодисменты.

Его короткая спортивная тога сбивалась при движении, и маленький серебряный кухонный нож блеснул в его кулаке. Вот и все. Неро вышел рядом с ним с вздыбленной шерстью на спине.

Он направлялся в бой практически голым.

Ахиллес повернулся, чтобы посмотреть на толпу. Его большое тело отодвинулось и открыло… Патро шел рядом с ним.

Какого черта? Почему он там?

Дрекс толкнул меня локтем. «Патро хромает? Его лодыжка кровоточит?»

Белая повязка была обернута вокруг правой лодыжки Патро — бордовое пятно распространялось под ней.

«Почему?» — ошарашенно спросила я. «Даже допрашивая его, почему они вообще почувствовали необходимость…»

Ахиллово сухожилие Патро было перерезано.

Они перерезали его за день до матча Ахиллеса.

Как и в случае с Агатой, олимпийцы делали заявление — это было чистое унижение. Приступ власти.

Я посмотрела туда, где Агата сгорбилась рядом с Эрмосом, все еще покрытая ужасными синяками. Зевс был в дюйме от того, чтобы поразить ее насмерть.

Ужас скользнул по моему горлу.

Чарли положил голову мне на плечо, и я прижала его к себе, вдыхая его чистый запах.

Мой младший брат был в безопасности рядом со мной. Мы были хорошо накормлены. Приняли душ и одеты. Мы оба пережили гораздо худшее, чем это.

Все будет хорошо.

Глаза Ахиллеса светились шокирующим ярко-алым оттенком, когда он взглянул на кровоточащую ногу Патро. Вены выступали на его шее.

Сын Ареса, Зверь Багрового Дуэта, Убийца, никогда не выглядел таким диким.

Зевс указал на них пальцем — это выглядело так, будто он наводит пистолет — и объявил: «В соответствии с его спартанской клятвой, федерация предоставляет Патро разрешение… СНЯТЬ НАМОРДНИК!»

Толпа взбесилась.

Зевс направил свой скипетр на часть толпы, которую я не заметила раньше. «ВЫКЛЮЧИТЕ КАМЕРЫ!»

Люди закричали от испуга, но молния не ударила.

Подождите, все это записывается?

То, что казалось целой жизнью назад, я смотрела фрагменты гладиаторских боев в классе до начала школы.

Диссонанс разорвал меня — прошлое и настоящее столкнулись — человеческий мир смотрит.

Я почувствовала головокружение.

Патро поднес серебряный ключ к задней части намордника Ахиллеса. Рука видимо дрожала, он вставил его, поворачивая, открывая механизм на задней части толстых кожаных ремней.

Стадион затаил дыхание.

Ахиллес повернулся и схватил запястье Патро в воздухе, остановив его от полного снятия намордника.

Влюбленные смотрели друг другу в глаза.

Никаких слов не было произнесено, но выражение лица Патро упало, его красивые черты были полны страдания за своего возлюбленного.

Ахиллес покачал головой, отступая.

Он поставил между ними расстояние, намордник все еще был приклеен к его лицу.

Поза Ахиллеса была другой — более жестокой, чем обычно. Даже издалека его выражение лица было резким.

Патро отвернул голову, резко отрываясь от Ахиллеса, как будто ему было физически больно покинуть его сторону.

Пошатываясь, спотыкаясь о песок и морщась, когда кровь хлынула из его раны, Патро выглядел потрясенным.

Ахиллес потянулся, чтобы помочь ему, но Патро отмахнулся от него и выпрямился.

Патро заковылял прочь.

Ахиллес наблюдал, как он уходит — его взгляд сфокусировался на перерезанном сухожилии Патро — глаза сверкали.

Холодная влага брызнула мне в лицо.

Шшшшшшшшш.

Сеть электричества зашипела над ареной.

Я запрокинула голову — капли посыпались на мою кожу — серое небо открылось, заливая всех нас ливнем. Искры трещали в воздухе, но силовое поле выдержало.

Ворота поднялись, но Ахиллес все еще наблюдал, как Патро отступает.

Дождь падал быстрее, текло по лицу Ахиллеса, как слезы. Намордник все еще был надет, и по какой-то причине он не снимал его.

Угрожающее рычание отдалось эхом, когда четыре Немейских волка вышли, крадучись, на дальнем конце арены. Их шерсть была блестяще-черной, и каждый из них был размером с Неро или больше.

Это было точно как раунд Патро.

Неро повернулся и зарычал на приближающуюся угрозу, его зубы оскалились, когда он присел низко под дождем.

Ахиллес все еще не повернулся.

Он наблюдал за тем местом, где исчез Патро.

Волки бросились бежать, лужи разбрызгивались под их лапами, когда они направлялись прямо к открытой спине Ахиллеса.

«Что он делает?» — закричал Дрекс.

Толпа кричала с предупреждением.

Дождь барабанил.

Четыре мамонтовых волка набросились — длинные желтые клыки оскалены, уши прижаты к черепам — они взлетели в дождь, прямо к Ахиллесу.

Я закричала вместе с толпой.

Ахиллес повернулся.

Он увернулся в размытом движении.

Два волка промахнулись, и Неро столкнулся с третьим, катясь в мокром песке.

Холодящее рычание отдалось эхом, когда два зверя сражались.

Ахиллес не остановился, чтобы посмотреть.

Двигаясь с шокирующей скоростью, он вонзил свой кухонный нож прямо в шею четвертого волка, затем ударил существо в лужу другой рукой.

Кровь и вода брызнули на его намордник.

В нескольких футах Неро вырвал шею волка, сражавшегося под ним.

Стадион взвыл, но не было времени праздновать.

Оставшиеся два волка уже снова были на ногах, бежали к Ахиллесу — один присел низко перед другим, защищая его шею.

Ахиллес наблюдал, как они приближаются, нож вращался между его пальцами. Неро оскалил зубы, когда стоял над побежденным волком.

Ни человек, ни защитник не двинулись.

Они ждали.

И снова два зверя прыгнули прямо на них — Ахиллес взлетел в воздух, пнув одного в Неро, когда схватил другого голыми руками.

Хруст. Волк безвольно упал рядом с Ахиллесом, когда он приземлился на песок. Его шея была сломана.

Неро снова прокатился по песку, щелкая зубами, когда сражался с последним.

Ахиллес подошел, и быстрее, чем мог уследить мой глаз, он вонзил свой крошечный нож прямо в череп последнего волка.

Неро встал на ноги и завыл.

Ахиллес стоял, тяжело дыша, рядом с ним, кожа скрывала его лицо.

Бой длился едва ли несколько минут.

Камни завибрировали, когда стадион вскочил на ноги. «Сними намордник… сними намордник… сними намордник!»

Никс зашипела в унисон, когда скользнула вокруг моего живота.

Я недоверчиво посмотрела на Дрекса, когда он также присоединился к скандированию.

«Что?» — крикнул он сквозь крики. «Мне любопытно».

Дождь ревел, когда падал сильнее, окрашивая мир в темный цвет.

Топот усилился. «Сними намордник… сними намордник… сними намордник!»

Снова люк медленно поднялся — начался второй раунд.

Высокая бледная кожа мелькнула, когда четыре светловолосых мужчины вышли, каждый в слишком большой коричневой одежде, которая была слишком велика для их гибких фигур.

Они вышли на забрызганный кровью песок.

Они стояли тихо и мокрые, когда смотрели на Ахиллеса с непостижимым выражением лица. Что-то было не так с ними — ни у одного из них нет оружия.

Двадцать футов песка и четыре мертвых волка протянулись между ними.

Неро отступил, его хвост зажат между ног, и Ахиллес подвинулся, чтобы стать перед ним защитно.

Стадион умолк, когда распространился шепот замешательства.

Чарли напрягся рядом со мной, но я не могла видеть его лица, его голова все еще лежала на моем плече.

Я повернулась к Дрексу и спросила: «Кто они?» Дождь сплевывался с моих губ.

«Понятия не имею».

Харон яростно выругался.

Дрекс и я обменялись взглядом замешательства.

Волосы поднимающий гул отдался эхом по колизею.

Тени поползли по их четырем лицам, кожа катящаяся, их бледные груди расширялись, слои и слои мышц нарастали на их фигуры, когда они росли в высоту.

Их лица изменились — черты исказились — раздуваясь и деформируясь.

Толстые, изогнутые рога выросли из их лохматых голов, когда они запрокинули головы назад и заревели.

Спарта закричала.

Все хтонические лидеры вскочили на ноги. Персефона была единственной, кто остался сидеть. Она оглянулась на меня, ее глаза полны жалости.

Я открыла рот, чтобы спросить, но она уже отвернулась.

Что это был за взгляд?

«Это что…» — оборвался Дрекс в шоке.

Я повернулась к хтоническим флагам, развевающимся взад и вперед в проходе — флаг Дома Ареса развевался быстрее всех.

Это было уместно. Он был сыном Дома Ареса.

«Минотавры», — сказал Дрекс.

Рука Чарли дрожала, и я сжала его сильнее, когда Харон выругался громче.

«О чем, черт возьми, думает федерация?» — выплюнул Август.

Зевс стоял на платформе на краю арены, наблюдая за песками жесткими глазами. Вода шипела, когда касалась его кожи, его скипетр искрился.

Четыре Минотавра стояли посреди арены, почти такие же высокие, как Циклопы, но гораздо более мускулистые. Смертоносные рога выступали из их звериных черепов, а их квадрицепсы непристойно выпирали.

Там, где были их ноги, были копыта.

Урок Августа вернулся ко мне. Минотавры сильнее и быстрее спартанцев. Одним ударом они могут взорвать все ваши органы. Их удар — обезглавливает.

Они были печально известными существами разрушения.

И четыре из них были здесь.

Готовые убивать.

Ахиллес поднял руки к затылку; Минотавры согнули колени.

Медленно, Ахиллес разорвал кожаные ремни.

Спарта перестала кричать — в колизее было так тихо, что можно было услышать, как падает булавка.

Даже Минотавры перестали реветь, существа и спартанцы затаили дыхание.

Намордник Ахиллеса упал в лужу.

Это было хуже, чем я могла когда-либо ожидать.

Гладкая бронзовая кожа натянулась на острую челюсть, обрамляя широкие, полные рубиновые губы. Ахиллес был общепризнанно красив, соперничая даже с Патро по красоте. По крайней мере, он был бы.

Крест из толстой белой рубцовой ткани прорезал его губы. Приподнятый и сморщенный, он достигал его скул и заканчивался под подбородком.

Дрекс ахнул, когда тоже понял.

Кто-то пытался зашить рот Ахиллеса.

Они пытались заставить его замолчать. Жестоко.

Желудок свернулся от тошноты, я прикрыла рот.

Все четыре Минотавра наклонились вперед, их острые рога направлены прямо на Ахиллеса.

Предвкушение натянулось — бритвенная растяжка, прикрепленная к ядерной бомбе — когда все затаили дыхание.

Я ждала, когда Ахиллес заговорит, чтобы использовать свои слуховые голосовые силы и приказать Минотаврам.

Его губы остались прижатыми в резкую линию, и он медленно отступил.

Ветер завыл, когда пронесся по арене, дождь барабанил резкими струями.

Минотавры наблюдали, как он движется, напряженные и готовые.

Ахиллес просто продолжал отступать, увеличивая расстояние между ними. Позади него Неро свернулся в клубок на краю арены, как будто пытался исчезнуть.

Чешуя скользнула по моей щеке, когда Никс наклонилась вперед.

Ахиллес остановился, когда встал перед Неро, спиной к каменной стене.

РРРРРРРРРР.

Стадион затрясся, когда четыре Минотавра топнули копытами в унисон, мокрый песок брызнул позади них, когда они откинулись назад.

Звери перестали ждать.

Ахиллес уставился на мокрый песок, глядя на себя в лужах, когда он хрустнул шеей взад и вперед.

Бум.

Бум.

Бум.

Бум.

Минотавры ударили своими мясистыми кулаками по груди синхронно, и звук провибрировал по колизею, резкое, ужасающее предупреждение.

Ахиллес поднял голову.

Резкий порыв ветра — каштановые волосы до плеч развевались позади него, прилипая к сторонам его лица. Его резинка для волос лопнула в прошлом раунде — и его глаза были ярче, чем я когда-либо видела их.

Крест шрамов на его губах делал его садистским.

Медленно, Ахиллес нагнулся.

Он прорезал своим ножом заднюю часть своей правой пятки, затем поднялся во весь рост и направил окровавленный нож прямо на Зевса.

Даже если он любит его, почему он изувечил себя ради...

Я потрогала свое левое ухо.

Не мое ухо.

Полная степень жеста Харона поразила меня. Это было романтично, в худшем смысле. Чувство было… подавляющим.

Пар поднялся вокруг Зевса, искры шипели, когда он нахмурился, но он не использовал свой скипетр.

Ахиллес отправлял сообщение олимпийцам.

Этот бой был за Патро.

Ахиллес похромал вперед, кровь смывалась ливнем, но на его лице не было боли, только ярость.

Стадион затрясся, когда Минотавры бросились вперед единым целым, их копыта били по песку, как землетрясения.

Ахиллес продолжал хромать вперед.

Его губы приоткрылись.

Широко открыв челюсть, он наклонил голову в сторону — огонь взорвался повсюду.

Дрекс, Чарли и я отпрянули, когда жар обжег воздух. Кашляя, запах керосина и напалма обжег мой нос, когда я потерла свои слезящиеся глаза.

Внизу яркое алое пламя вырывалось изо рта Ахиллеса, окрашивая арену.

Жуткие вопли отдались эхом.

Минотавры корчились, охваченные адским огнем. Катаясь в песке, они кричали, когда плавились насмерть в адском огне.

«Черт возьми…» — оборвалась Никс.

Сам песок горел.

Каждая лужа горела.

Пламя ползло вертикально, освещая дождь, когда он падал.

Врата Ада открылись настежь.

Это был печально известный греческий огонь, пламя, которое каким-то образом жгло воду. Это было реально, и оно выходило изо рта Ахиллеса.

Минотавры теперь были дымящимися кучами расплавленной жижи.

Я перекрестилась.

Огонь продолжал вырываться изо рта Ахиллеса, когда он направил адский огонь на стену арены. Его глаза были двумя сверхновыми.

Зевс отступил вдоль доски, его выражение лица было яростным. Он все еще не поднимал свой скипетр.

Огонь двигался вверх по стадиону; все, что было мокрым, загорелось.

Дождь продолжал литься.

Огонь взбирался по электрическим линиям купола.

Ахиллес закрыл челюсть, но ущерб был нанесен.

Все горело.

Треск.

Зевс нахмурился, как будто принимал решение. Технически Ахиллес не ослушался его. Он использовал свои силы и сражался со своим подвигом, как ему было приказано.

Зевс, должно быть, пришел к тому же выводу, что и я, потому что он отпрыгнул.

Треск. Треск. Треск. Треск. Треск.

Толпа кричала, резкие звуки отдавались эхом, когда олимпийцы и существа выпрыгивали из тлеющей арены.

Ахиллес топнул, оставляя осколки позади себя.

Песок стекленел.

Арес встал на несколько рядов ниже, накачивая кулак в воздухе. Другие хтонические лидеры стояли вокруг него, все улюлюкая и крича, пока остальная Спарта бежала за своими жизнями.

Наш сектор был единственным, кто оставался на пылающем стадионе.

Чарли схватил меня, и я обняла его в ответ.

Это был конец света.

Харон свистнул позади нас, и Август засмеялся.

Я получила лишь мельком его во время церемонии флага, но теперь я по-настоящему поняла всю тяжесть того, кем я была.

Быть хтоническим означало владеть силой, зарезервированной для Бога.

Когда пламя зашипело горячее, внизу Ахиллес шагнул к пылающей луже и поднял свою отброшенную маску. Материал был полностью цел.

«Магия», — прошептала я.

Август засмеялся позади меня. «Нет — это кожа огненной ящерицы».

Чарли отпрянул от меня, прикрывая лицо защитно, когда огненный дождь пронесся ближе.

Один человек вызвал всю эту бойню.

Воспоминание закралось в глубине моего разума.

Недели назад Ахиллес загнал меня в угол в зале с незажженной сигаретой во рту — через несколько минут он сказал Патро, что у него нет зажигалки, когда он затягивался дымящейся сигаретой.

Он зажег ее сам. Вот почему Патро назвал его выпендрежником.

Ахиллес, человек, который пах амброй и огнем, с глазами, как угли, мог дышать греческим огнем.

Отец Джон снова был прав — дьявол прятался на виду.

Все это время Ахиллес был драконом, прячущимся в коже человека.

Пальцы внезапно обвились вокруг моей шеи сзади — я подпрыгнула на своем месте — мозолистый большой палец проскреб по гребням моего позвоночника.

Паника впилась в мою яремную вену.

«Не бойся, carissima», — хрипло прошептал Харон мне на правое ухо.

Для предупреждения было слишком поздно.