Глава 34: Битвы, которые мы ведём

АЛЕКСИС

ДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ИГРЫ СПАРТЫ (ДИС) ДЕНЬ 3

Спарта громогласно ликовала.

Сидя между Хароном и Августом, крепко сцепив жужжащие руки между коленями, я молилась богу, который, вероятно, презирал меня.

Далеко внизу арена была полна чернильного тумана, такого густого и плотного, что казалось, будто на песок вылили черную смолу.

Аид — мой отец — стоял высокий посредине, его бледные руки были подняты высоко над головой, в глазах горела кровь.

В том, что исходило из Аида, не было ничего выживаемого. Это был густой злобный поток смерти.

Очевидно, он пощадил нас во время инициационного побоища.

Крики Циклопов отдавались эхом, но они были едва видны в темном тумане. Они были не более чем мельканием рук, рвущих кожу, плоти, оседающей на песке, одиночных глаз, широко раскрытых и испуганных.

Брызнула кровь.

Аиду — донору половины моего генетического материала — не пришлось и пальцем пошевелить, пока все пятеро разрывали себя на части.

Все это заняло едва ли десять минут.

Никс скользнула вокруг моей шеи, когда туман со свистом втянулся обратно в Аида. «Это было впечатляюще», — прошипела она.

Я вздрогнула, потому что она была права — его сила была великолепно ужасна.

Это было поразительным, наглядным напоминанием о том, что значит, что я хтоническая наследница. Что значит, что он создал меня по своему образу и подобию.

Та же самая смертоносная энергия была спящей, ожидая внутри меня.

ДИС ДЕНЬ 4

Вчерашний симпозиум прошел в тумане. Я не помнила, как заснула ночью — в одну секунду я была без сознания, в следующую — проснулась, наполненная ужасом.

Мои зубы стучали, пока пот капал по моей спине.

Я снова сидела на своем месте в колизее.

Харон и Август снова фланкировали меня. Их бедра касались моих, и я старалась не вздрогнуть каждый раз.

Барабаны грохотали, и над ареной жужжало электричество.

«Сегодняшний участник…» Зевс замолчал, его голос отдавался эхом по всему стадиону, когда искры прыгали вокруг его поднятых рук. Он стоял на дорожке, выступающей над ареной, — надзиратель, император, командующий разрушением. «ЭРЕБ!»

Толпа взорвалась.

Эхом разносились крики. «Первородный бог тьмы… охотник за тенями… приют кошмаров… склонись перед его теневой равниной, или ТЫ будешь повержен!»

Эреб вышел на песок, костяно-белая маска блестела, изодранный черный плащ развевался за его высокой фигурой.

У него не было оружия; видимого защитника; доспехов. Края его фигуры размывались, как будто он был прозрачным, а не существом из плоти и крови.

Человек, о котором ходили слухи, что он живет с волками.

«Он такой мечтательный», — сказала Елена на сиденье передо мной, прикрывая рот. Чарли кивнул в знак согласия рядом с ней.

Я наклонила голову набок.

Я могла это увидеть.

«О, я могла бы победить его», — прошипела Никс с благоговением, медленно обвиваясь вокруг моей талии. «И я не о битве говорю».

Я закашлялась до удушья (очевидно, в эти дни все становились более сексуально агрессивными).

Август хлопнул меня по спине.

Сталь загрохотала, когда тяжелые ворота на другой стороне арены медленно поднялись — пять Циклопов выбежали, рыча, подняв свои мясистые кулаки.

Эреб небрежно поднял руку и указал на них пальцем.

Непомерные тени исказились и изменились за каждым Циклопом — чистая чернильная тьма искривилась и поднялась с песка — заостряясь в пять осязаемых, злобно выглядящих ножей.

Черные клинки зависли в воздухе на секунду.

Эреб отдернул поднятую руку, как будто тянул за веревку.

Тени пронзили каждого Циклопа через спину, прямо через сердце.

Брызнула кровь, когда Циклопы упали, как камни — мертвые — с оглушительным грохотом.

Меня поразила ужасная мысль, и я посмотрела из-под ресниц на Харона.

Его черты лица были жесткими, глаза преследуемыми.

Это его отец.

ДИС ДЕНЬ 5

Август и Харон сидели близко рядом со мной. Был раунд Афродиты.

Наши бедра были прижаты друг к другу.

Мы трое не разговаривали со вчерашнего дня, когда Эреб владел своими тенями на песке.

Теперь мы вернулись за добавкой.

Афродита вышла на арену, вальяжно ступая.

На ней был спартанский шлем. Ее длинные косы были покрыты кристаллами, которые сверкали, когда она наклонилась и положила своего сфинкса-защитника размером с домашнюю кошку на край песчаного кольца.

Она погладила его по голове, как будто убеждалась, что он останется вне битвы.

Затем она встала и направилась к центру песка с золотым топором, небрежно перекинутым через плечо.

«Трахни меня, сексуальная сука!» — закричал мужчина поблизости, и вся секция взорвалась смехом. Сексуальные намеки и другие похабные предложения выкрикивались со все возрастающей частотой.

Афродита, казалось, была совершенно невозмутима, пока ждала, когда стальные ворота поднимутся и выпустят Циклопов.

Небо было в основном пасмурным, но влажность заставляла мою тогу неудобно прилипать к коже.

Предвкушение смешивалось с электричеством.

Все на арене наклонились вперед на своих местах, ожидая, что сделает Афродита — самая красивая женщина, когда-либо ходившая по земле.

Ее прозвали Богиней Секса, потому что ее хтоническая сила была в ее слюне. Один поцелуй, и человек становился ее рабом, безумным от мучительного сексуального желания.

Судя по насмешкам, раздающимся по стадиону, многие мужчины охотно вызвались бы стать ее жертвами.

Елена сидела прямо, ее ноги подпрыгивали. Она оглянулась через плечо на Августа, на ее лице было беспокойство.

«С ней все будет в порядке», — мягко сказал Август, но его глаза прищурились. «Не волнуйся».

Елена кивнула и отвернулась. Чарли обнял ее рукой и сжал.

В нескольких местах дальше Патро кивнул в знак согласия, но его глаза также были полны беспокойства, и Ахиллес погладил его по спине.

Она их мать.

Елена выглядела как ее более молодая версия, а Патро был мужским эквивалентом. У них обоих была ее захватывающая дух, почти скульптурная красота.

Напротив, Август по большей части пошел в Ареса по цвету и внешности. Его черты были более резкими, более язвительными.

Я вздрогнула на своем месте, когда поняла, что Август и Патро технически тоже сводные братья. Судя по тому, как они себя вели, этого никогда бы не узнать.

Напротив, Август и Ахиллес, казалось, имели какую-то братскую связь. Из обрывков, которыми они делились, эти двое выросли вместе в Доме Ареса.

Патро казался почти… оставленным в стороне.

Мое сердце сжалось, когда я подумала о том, как все в Спарте, включая его, называли меня брошенной дворнягой, как будто это было худшее оскорбление. Должно быть, ему было трудно расти в цивилизации, которая считала его низшим из-за его человеческого наследия.

Меня никогда не переставало удивлять, насколько мала Спарта. Она ни в чем не была похожа на человеческий мир.

Например, ворота поднялись, и пять Циклопов выбежали.

Афродита бросилась к ним, ее мышцы играли, когда она подняла громадный топор над головой.

Толпа «ахнула» в предвкушении.

Афродита прыгнула в воздух и замахнулась топором с впечатляющей спартанской силой.

Взорвалась кровь.

Она приземлилась на корточки, рядом с обезглавленной головой Циклопа — с головы до ног залитая красным.

Крики прекратились.

Прежде чем другие звери успели среагировать, она прыгнула на них быстрее, чем мог уследить мой глаз, владея топором, как продолжением себя.

Куски пищевода Циклопов разлетелись брызгами.

Афродита не использовала свои силы, только чистую грубую силу.

После долгих минут агрессивного рубилова песок был беспорядком из отрубленных частей тела. Афродита издала боевой клич удовлетворения, когда пнула голову, размером с валун, и она покатилась по песку.

Некого было убивать.

Никто не кричал.

Ее сфинкс сидел на краю арены, облизывая лапу от скуки.

Елена заметно вздохнула с облегчением и поникла на Чарли.

Внизу, залитая с головы до ног кровью, Афродита поднялась во весь свой величественный рост и улыбнулась, алмазные косы сверкали на ее спине.

Она послала воздушный поцелуй молчащей толпе.

Она заставила мужчин замолчать.

Аид встал, и мы все последовали его примеру. Наша секция громко аплодировала и кричала, пока остальная часть стадиона смотрела на песок в шоке.

Афродита подхватила своего сфинкса, поцеловала его в голову и скрылась из виду.

Я улыбнулась. Удовлетворение развернулось в моем животе.

Это была первая битва, которая мне понравилась.

К нашей секции прибыли охранники и проводили нас на симпозиум.

Когда мы вошли в двери, арфовая музыка была заменена электрогитарами и полуголым певцом-мужчиной. Я узнала его как популярного человеческого рок-исполнителя. Он визжал в микрофон, пока спартанцы прыгали на танцполе.

Ну, это неожиданно.

В комнату набралось больше людей, чем обычно. Спартанцы и существа всех категорий решили присутствовать.

Пространство было уже близко к полной вместимости.

В неожиданной давке тел я отделилась от Августа и Харона.

Повернувшись, я встала на цыпочки и смотрела поверх голов, пока искала.

Я наткнулась на что-то твердое.

Руки удержали меня, и знакомый голос сказал: «Алексис, я надеялся увидеть тебя».

Я уставилась в глаза высокого, тощего мальчика с огненно-рыжими волосами — мы были одного роста — козел Дома Диониса был вышит на кармане его униформы охранника.

О, радость. Нет.

Титус, задира, который превратил мою жизнь в ад во время испытания, стоял в моем личном пространстве, касаясь меня.

«Если он что-нибудь сделает, я укушу его», — прошипела Никс мне в ухо, затягиваясь вокруг моей шеи, как будто готовилась броситься.

«Нет», — быстро сказала я. «Я справлюсь с ним».

Титус неловко пошевелился, его глаза щурились от замешательства из-за того, что, вероятно, было бессвязным набором шипящих звуков, исходящих из моего рта, но он оставил руки покоящимися на моих плечах.

Вместо того, чтобы отступить, он наклонился ближе. «Я хотел получить шанс поговорить с тобой!» — крикнул он, перекрикивая рок-музыку и жужжащий звук разговоров. «Я хотел…»

«Убери руки от м-меня!» — крикнула я в ответ. «Сейчас же».

Титус опустил их, но не отступил.

Мы все еще стояли близко друг к другу, толпа людей, стекающаяся на симпозиум, закружилась вокруг нас.

«Я хотел извиниться!» — громче крикнул Титус, виновато улыбаясь. «Я был неправ, что нацелился на тебя и…» Он потер затылок. «Я много думал, теперь, когда я охранник. Это…»

Он продолжал говорить, но его голос затих, когда я перестала слушать. Мне было все равно, что он хотел сказать.

Я смотрела на его движущиеся губы, ища в мозгу сочувствие или какое-то глубоко укоренившееся желание простить его. Я погрузилась в себя, ища доброты, способности прощать и исцелять. Это была идеальная возможность быть более крупным, более зрелым человеком.

Я встала на цыпочки, чтобы ему пришлось смотреть на меня вверх.

«Не р-разговаривай со мной». Я холодно улыбнулась. «Больше никогда».

Я не нашла внутри ничего — только ярость.

Челюсть Титуса сжалась, его глаза сузились, в них загорелся гнев.

«Я стараюсь стать лучше», — сказал он сквозь стиснутые зубы. «Мне жаль, что я сделал. Ты никогда не была брошенной дворнягой и… мне действительно жаль, и я был бы очень признателен, если бы ты приняла мои извинения и…»

Я скорчила в ответ насмешливо-грустное лицо. «Извинения не принимаются».

Значит, это из-за моего новообретенного наследия. Придурок.

«Нет». Титус покачал головой в волнении, его шея стала пятнисто-алой, когда его грудь наткнулась на мою. «Ты не понимаешь… Я искренен. Я работал с терапевтом. Я чувствую, что это…»

Я резко рассмеялась. «Попробуй лопату, это дешевле».

Он нахмурился от замешательства. Кто-то явно никогда не слышал о старом добром ударе по голове.

Он продолжил. «В любом случае, я чувствую…»

«Это не моя работа — заботиться о твоих чувствах».

Титус оскалил зубы. «Перестань меня перебивать. Это…»

«Это раздражает, не так ли? — сказала я. — Когда кому-то плевать на то, что ты чувствуешь».

Титус покачал головой, тела быстрее проносились вокруг нас, когда все больше людей пытались забежать в комнату.

«Я знаю, что сделал неправильно!» Он указал на мою корону. «Для Дома Диониса важно, чтобы у нас были хорошие отношения с Домом Аида и…»

«Значит, твой Дом заставляет тебя это делать?» Моя улыбка спала, и брови нахмурились в (насмешливом) беспокойстве. «Как жалко».

Алый цвет пополз по его лицу. «Почему ты так себя ведешь? Ты никогда раньше так много не говорила. Ты была тихой и не…»

«Не смей». Я отбила его руку и подняла свой палец к его носу. «Не притворяйся, что хоть что-то знаешь обо мне. То, что я не говорила этого вслух, не означало, что я об этом не думала».

Он грубо провел рукой по своим растрепанным рыжим волосам. «Просто ты не слушаешь, что я пытаюсь… Подожди, о чем ты тогда думала?»

Я наклонилась ближе. «Раньше я желала тебе смерти».

«Прошу прощения?» Он отшатнулся, уставившись на мои глаза, которые, должно быть, наполнились кровью. «Что ты только что сказала? — спросил он. — Ты наследница Дома Аида! Ты не можешь просто так говорить. Где твоя честь и…»

«Уходи, пока ты еще больше себя не опозорил. Я никогда не прощу тебя, потому что…» Я уткнула палец ему в грудь «— я, черт возьми, не хочу».

Рок-музыка гремела вокруг нас.

Моцарт бы это возненавидел.

Я улыбнулась шире.

Титус задохнулся от негодования. «Вы, хтоники, действительно все чертовски сумасшедшие». Он скорчил гримасу. «Вы, вероятно, помогли им освободить Медузу — вы все психопаты-убийцы».

Я откинула голову назад и засмеялась.

Судя по его потрясенному выражению лица, он не думал, что наш разговор пойдет таким образом.

Вокруг нас началось волнение, когда трех олимпийцев физически отшвырнули, чтобы освободить место.

«Вот ты где», — сказал Август. «Мы искали тебя».

Харон оцепенел, когда понял, с кем я разговариваю. «Он тебя преследует?» — тихо спросил он, его голос был полон обещаний бойни. «Тебе нужно, чтобы я… разобрался с ним?»

Титус снова отшатнулся, подняв руки в жесте сдачи. Жалкий.

«Нет». Я увела Харона и Августа в толпу. «Я преследовала его».

Август покачал головой, но уголки его губ приподнялись.

Харон ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз, с гордостью. «Отличная работа».

Впервые за несколько дней я улыбнулась, и я действительно это имела в виду.

«Тост!» — крикнул Зевс в нескольких футах. Музыка остановилась с металлическим скрежетом, и все в комнате замолчали.

Зевс схватил напиток с подноса и поднял его.

«За младших хтонических, которые завтра начинают свои раунды». Стакан амброзии искрил в его руке. «Пусть вы докажете, что вы хотя бы наполовину так же компетентны, как ваши впечатляющие лидеры Домов».

Его взгляд блуждал по комнате и остановился на мне.

Все еще улыбаясь, я не отводила взгляда.

Серые глаза сузились от замешательства, как будто он не знал, что со мной делать.

Помни, дочь, никто не боится здравомыслящих.

Двое могли играть в психологическую войну.

Я подмигнула.

Какой аспект этого отрывка интересует вас больше всего: поведение Алексис, динамика отношений между братьями и сестрами, или вы хотите продолжить историю?