Глава 28: Это начинается тихо

Алексис

Август поднял меня на ноги, и Харон пальцами вычесал пыль из моих волос, когда он поправил мою корону. Никс извивалась, обвиваясь вокруг моей ноги.

«На церемонию не допускаются защитники», — сказал Ворекс, когда животные пошли вперед с нами.

Я посмотрела вниз на спящего Флаффи Младшего.

«С ним все будет в порядке», — тихо сказал Харон.

Я выпрямилась и высоко подняла голову. «Я знаю». Я смерила Августа взглядом, бросая ему вызов спорить.

Он не стал.

Глубоко внутри моей груди мой защитный союз струился, теплый и живой. Все остальные могли недооценивать Флаффи Младшего, но я не буду.

Август положил свою руку на мою поясницу, когда он сопровождал меня из комнаты, а Харон следовал за нами, его пальцы собственнически лежали на верхней части моего позвоночника.

Моя кожа покалывала в тех местах, где они прикасались.

В тускло освещенном туннеле Харон переместился так, что он фланкировал мою другую сторону, его большой палец ласкал бесценное ожерелье.

Четыре стражника маршировали перед нами, электрические дубинки шипели в их руках.

Я оглянулась. Один, два, три… Восемь олимпийцев маршировали за нами.

Это была нечестная борьба — они должны были привести больше стражников.

Ворекс был не единственным, кого я узнала. Алессандер, приспешник Титуса из плавильного котла, также маршировал рядом с ним в одинаковом синем костюме, расшитом символом Дома Посейдона.

Взгляд Алессандера метнулся к моему. Его оружие опустилось, когда он открыл рот, как будто хотел что-то сказать мне. Ворекс бросил на него взгляд, и он сжал губы.

Алессандер был ниже, чем я помнила. Как я когда-то боялась его?

Ногти Августа впились в мою поясницу, когда его пальцы напряглись. «Ты в порядке?» — спросил он на ухо, когда он последовал за моим взглядом. Его глаза вспыхнули узнаванием.

«Да», — сказала я, чувствуя истинность этого слова в своих костях.

Алессандер не был угрозой для меня.

Мозолистый большой палец Харона успокаивающе погладил заднюю часть моей шеи.

Мои мужья прижались ближе ко мне, когда нас сопроводили вверх через лабиринт туннелей, из света факелов, в оранжевые лучи заходящего солнца.

На этот раз мы не поднимались по ступеням — нас вывели на песок.

Четыре Хтонических флага развевались на ветру, где они были установлены в середине арены. Соответствующие лидеры стояли перед ними, колючие короны поблескивали на их головах.

Длинный белый мраморный алтарь находился слева от флагов. Стоя неприметно, каменный блок выглядел явно неуместным.

Люди кричали на нас сверху, колизей был гораздо громче, чем во время резни. Секция сирен теперь была заполнена сотнями, как и другие секции существ. Они сидели слишком далеко, чтобы разглядеть отдельных людей.

Сама величина толпы была ошеломляющей.

Было легко забыть, что Спарта состоит из тысяч существ из-за постоянной политики Хтонического против Олимпийского.

Резкий шум отдался эхом в моем левом ухе, и я сдержала гримасу.

Август схватился за бок своей головы, и он посмотрел вниз на меня с узнаванием.

Он почувствовал мою боль.

Я отвернулась от его слишком понимающих глаз и изучила переполненный стадион, где восемь флагов Олимпийских Домов развевались на ветру, трепеща яркими цветами.

«Non desistas, non exieris… non desistas, non exieris…» — громко скандировали в воздухе.

Никогда не сдавайся, никогда не отступай.

Сумерки окрасили все в приглушенное сияние, и древняя цивилизация не казалась реальной.

Солнце медленно опускалось за горные вершины.

Мертвые тела были убраны, но песок все еще был забрызган кровью, запах меди задержался в воздухе.

Когда мы приблизились к Хтоническим флагам, мое дыхание перехватило.

Глаза Аида были кроваво-красными — угрожающая хмурая гримаса исказила его черты. Впервые с тех пор, как я знала его, он выглядел так, как будто он был в секундах от потери контроля. Чернильный туман сильно пульсировал вокруг него.

Он осмотрел песок, и его спина выпрямилась, когда его взгляд остановился на мне.

Я подарила ему маленькую ободряющую улыбку.

Его туман перестал пульсировать, щупальца медленно обвивались вокруг его ног, когда он заметно расслабился.

За ним на стадионе Персефона сидела рядом с Чарли и Хелен в первом ряду. Она помахала мне и крикнула что-то, но я не могла слышать этого.

«Никогда не сдавайся, никогда не отступай». Скандирование увеличилось в децибелах, когда нас сопроводили к центру арены.

Август и Харон прижались ближе.

Справа от нас Патро и Ахиллес важно шагали вперед с тремя стражниками, стоящими на расстоянии от них, как будто они боялись подойти слишком близко.

Ахиллес посмотрел на меня, затем отвернулся.

Патро скривился.

Слева Агата посылала поцелуи стражникам. За ними Дрекс снова выглядел болезненным, когда он спотыкался вперед.

«Выстраивайтесь в линию!» — крикнул Ворекс сквозь шум, когда он жестом указал своей сверкающей дубинкой на перпендикулярную полосу пустого песка, которая смотрела на алтарь и половину стадиона.

Харон и Август перестали идти, их пальцы свернулись там, где они лежали на моей коже, и нахмурились на него.

«Э-э… пожалуйста», — поправился Ворекс с гримасой, когда он посмотрел вниз, не в силах встретиться с их взглядом.

«Следи за своим чертовым языком», — предупредил Харон Ворекса, когда он притянул меня ближе к своему боку.

Мы втроем выстроились рядом с другими.

Аид, Артемида, Арес и Афродита отошли от флагов и присоединились к концу нашей линии.

Спарта скандировала вокруг.

Раздался глухой стук, когда фигура в плаще перепрыгнула через край трибун и приземлилась на арену.

Эребус выпрямился во весь свой высокий рост, зловещая белая костяная маска скрывала его черты. Он поправил свой потрепанный плащ, тени цеплялись за него, когда он важно шагал по песку.

Плакат, висящий в комнате Хелен, не смог передать его ужасающую ауру.

Эребус остановился в конце нашей линии, и Афродита наклонилась, чтобы прошептать что-то ему на ухо. Его замаскированное лицо резко повернулось к ней, поза была напряженной.

Страх впился зубами в мой позвоночник.

Если лидеры были взволнованы, то мне нужно было превентивно выйти налево (умереть).

Аид наклонился вперед в линии. «Все будет в порядке», — беззвучно произнес он, глядя на меня. «Не бойся, дочь. Ты лучшее из нас обоих».

Я не была в этом уверена.

«Добро пожаловать, Хтонические существа». Голос Зевса прозвучал, когда он вышел на песок, электричество прыгало по его коже.

Толпа взбесилась.

Судьба шла рядом с ним с планшетом в руке — ярость наполнила меня — Почему ты доставила Чарли в этот токсичный трейлер?

Она взглянула в мою сторону, и маленькая понимающая улыбка скривила ее губы.

Я позволила ей увидеть мою ненависть. Когда-нибудь ты заплатишь.

Она улыбнулась шире.

Рев толпы увеличился вдесятеро, когда семь других Олимпийских лидеров вышли за Зевсом, громоздкие лавровые венки были тяжелыми на их головах.

«Никогда не сдавайся!» — скандировала толпа с нарастающим волнением. «Никогда не отступай!»

Топ.

Хлоп.

Топ.

Песок вибрировал, и по мере приближения Олимпийских лидеров, их гербы идентифицировали их.

Гера шла за Зевсом в блестящей серебряной тоге. Высокая и стройная, строгий пучок в основании ее шеи придавал ей осиный вид.

Гермес выделялся рядом с ней, короткий и худой, его салатово-зеленый костюм был усыпан бриллиантами.

Афина следовала за ними в блестящей фиолетовой тоге — она была ниже, чем Гера, но гораздо более мускулистой. Ее темная бронзовая кожа блестела, как будто она натерлась мерцающим маслом, и ее волнистые каштановые волосы падали ей на спину великолепной волной.

Двое мужчин фланкировали ее.

Посейдон шел слева от нее, чрезвычайно высокий и мускулистый, в темно-синем костюме. У него были длинные белые волосы и соответствующая борода, чистые зеленые глаза и загорелая кожа — по его свирепой хмурой гримасе и размеру он выглядел скорее как Хтоническое существо, чем как Олимпиец.

Слева от нее был мужчина в желтом костюме: Аполлон.

Слухи о его привлекательности даже близко не передавали его сущности.

Было трудно смотреть на Аполлона — его бронзовая кожа и длинные вьющиеся светлые волосы были настолько яркими, что он практически сиял. По мере его приближения, его глаза были светлого золотисто-коричневого оттенка, который я никогда раньше не видела.

Он усмехнулся, когда наши взгляды встретились. Грубо.

В конце шествия Деметра и Дионис шли вместе.

Деметра была невысокой женщиной с вьющимися светлыми волосами и ледяными серыми глазами. Ее бледная кожа была покрыта веснушками, соответствующими стразам, которые украшали ее коричневую тогу. Она была красива в знакомом, неземном смысле. Мать Персефоны. Она выглядела скорее как ее сестра.

Ее голова резко повернулась, и она нахмурилась на меня, ее выражение было строгим.

Бабуля?

Что-то подсказывало мне, что ей не понравится, если я назову ее бабулей или бамой.

Взгляд Деметры скользнул по Хтоническим существам и остановился на Аиде. Убийственный взгляд, который она бросила на него, был достаточно острым, чтобы убить. Медленно, она провела угрожающим пальцем по своей шее.

Я была заинтригована.

Я всегда хотела быть вовлеченной в семейную драму, и это казалось чрезвычайно многообещающим.

Дионис шел рядом с моей бабулей. Он был крепким чернокожим мужчиной с длинными волнистыми фиолетовыми волосами, которые соответствовали его костюму.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нас, и его глаза были шокирующего белого оттенка.

Я сглотнула всхлип.

Он тоже тайно слеп?

Олимпийские лидеры Домов расположились в линию напротив нас по другую сторону длинного алтаря.

Тринадцать из нас.

Восемь из них.

Вокруг лидеров с обеих сторон была тяжелая аура.

Сила покалывала на моем языке.

Никто не выглядел физически старым, но все они казались древними — это было что-то, что я не могла понять — шестое чувство кричало мне бежать, чтобы спасти свою жизнь. Это был врожденный ужас.

Это были левиафаны этого темного века.

Олимпийские лидеры сосредоточились на Хароне, их брови поднялись. Афина наклонилась к Посейдону, и я прочла по ее губам: «Он действительно отдал ей свое ухо. Как… романтично».

Посейдон нахмурился на нее. «Это сумасшествие».

Он не ошибается.

Афина покачала головой в знак несогласия.

Харон потянулся вверх и снова положил свою руку на заднюю часть моей шеи, его большой палец сдвинул мое ожерелье, так что синие бриллианты поймали свет.

Территориальное и чрезмерно собственническое, действие было бы унизительным, исходящим от любого другого мужчины, но было что-то в Хароне — животная энергия, которая соответствовала его адским гончим — что было присуще его существу.

Я не могла удержаться от того, чтобы наклониться к его прикосновению.

Хмурая гримаса Деметры углубилась.

Бабуля недовольна. Я боролась с желанием помахать ей.

Враждебность излучалась между двумя группами.

Внезапно, я не была уверена, что великая война Спарты когда-либо заканчивалась — казалось, что мы стояли в середине перемирия, обе стороны ждали, пока другая сделает первый выстрел.

Не было потерянной любви, сочувствия, ничего…

Только открытая ненависть и едва скрываемое насилие.

Напряжение растянулось, энергия нарастала, когда Хтонические и Олимпийские лидеры Домов оценивали друг друга, ожидая, пока кто-то сделает первый шаг, чтобы они могли свободно убивать друг друга.

«Никогда не сдавайся, никогда не отступай». Стадион хлопал и топал, комки высушенного окровавленного песка тряслись.

Зевс подошел к алтарю — он поднял обе руки в воздух, электричество шипело на его коже — стадион замер в полной тишине.

Никто не двигался.

«Давайте начнем». Зевс установил зрительный контакт со мной, искры прыгали из его взгляда.

Шрам на моей грудине покалывал.

Судьба улыбнулась.

Не требовалось силы предвидения, чтобы знать, что все скоро станет чрезвычайно неприятным, для меня.