Глава 27: Сексуальная напряжение и другие наркотики

Алексис

«Скажи это снова». Голос Харона прорезал комнату. В свете факелов он выглядел сатанинским.

На самом деле, если подумать, может быть, мне стоило пойти к своим наставникам?

«Я собираюсь спать в ванне», — сказала я спокойно. «Я не буду спать в кровати с—»

«Заткнись». Харон рассек свою татуированную руку в воздухе.

Макиавеллиевский диктатор вернулся.

«Сам заткнись», — сказала я. «Я принимаю собственные решения».

Харон улыбнулся жестоко. «Carissima—» Его голубые глаза странно отражали свет. «Наша жена будет спать в кровати, а не в ванне, как чертово животное… Конец обсуждения».

Август стоял неестественно неподвижно за ним, и было что-то странное в том, как он смотрел на меня.

Его головная боль прошла.

Что-то изменилось.

«Алексис». Август произнес мое имя тихо, его голос был бархатисто гладким.

Он окинул меня взглядом, с головы до ног.

Мне нравится хвалить. Можно сказать, он... жесток. Описание Августом их сексуальных склонностей преследовало меня.

Будь сильной.

Я закончила бегать от мужчин, которые должны бояться меня.

Подняв подбородок, я встретилась взглядом с Хароном. «Что, если я откажусь? Ты собираешься причинить мне боль? Сломать меня? Поймать в ловушку? Ползать по полу, пока ты—»

«ЗАТКНИСЬ!» Харон наклонил голову на бок, шея напряглась от бледных сухожилий, сеть голубых вен была видна на его горле и челюсти, когда он боролся за контроль.

«Нет».

Харон рванулся вперед, приближаясь ко мне, пока моя спина не наткнулась на неподатливую стену — он прижал свои локти к камню по обе стороны моего лица.

Я была прижата.

Август поправился, когда он смотрел на нас прищуренными глазами.

«Отвали, Карен», — прошептала я, чувствуя слабость.

Харон наклонился, запах грозы исходил от него. «Нет — я буду трахать тебя, Алексис», — промурлыкал он.

Я повернула лицо, так что его губы были на расстоянии волоска. «Разве ты не должен умолять о моем прощении?»

Он прижался лбом к моему. «О, дорогая… ты просишь меня снова ползать? Мы оба знаем, что мне очень удобно на коленях».

Август шагнул вперед — Харон сместился в сторону, чтобы дать ему пространство — оба приблизились ко мне; бедра Августа прижались к правой стороне моего тела, а бедра Харона были вплотную к моей левой.

Тудум-тудум-тудум.

Мозолистые пальцы Харона поднялись к моей ключице и погладили ожерелье из бриллиантов — он провел ногтями вверх к моей челюсти, оставляя огненный след, затем обхватил мою шею рукой.

Его кожа горела.

Чайковский взмахнул дирижерской палочкой, и виолончель заиграла.

Чувствительная кожа на моей шее покалывала там, где Харон касался меня.

«Хорошая девочка», — прошептал Август хрипло.

Капля пота медленно скатилась между моими грудями.

Пальцы Харона бесконечно сжались вокруг моего горла.

Не в силах остановиться, я потянулась вверх и провела рукой по твердым гребням его груди.

Харон застонал, пальцы расслабились, когда он переместил свою руку вниз к моей грудине, в то время как его губы едва касались бока моей шеи в почти незаметных поцелуях.

Все было туманно, в тепло-восхитительном, закричи-в-бездну-и-порви-себе-скальп-пока-спиралишь, адском смысле.

Август смочил свою полную нижнюю губу.

Я потянулась вверх и запутала свою свободную руку в его длинных волосах. Они были шокирующе шелковистыми.

Август рванулся вперед — он поцеловал мой открытый рот, его язык глубоко погрузился — я дернула его волосы, и измученный рык сорвался с его горла.

Он на вкус как молния.

Харон провел зубами по боку моей шеи, затем лизал ноющую плоть. Моя рука опустилась ниже, скользя по его туловищу.

Август целовал меня сильнее — и я резко дернула его волосы. Он зарычал, зубы кусали мою нижнюю губу.

Харон укусил бок моей шеи, и я вздрогнула, пальцы раскинулись по его нижнему животу — он задыхался, когда он целовал след, который он оставил.

Кажется, мы боремся.

«Довольно». Голос Августа треснул, как кнут, когда он отпрянул — утягивая Харона назад с собой. «Алексис будет спать в кровати, а мы позаботимся о наших договоренностях позже. Мы не можем позволить себе отвлекаться. Нам нужно отдохнуть прямо сейчас и морально подготовиться к церемонии открытия».

Я боролась, чтобы сориентироваться.

Харон откинул голову назад, чтобы посмотреть на каменный потолок. Когда он опустил ее, его зрачки были расширены, черный цвет поглотил ледяной синий цвет его радужных оболочек.

Неземное солнечное затмение.

Август бросил свою корону на кровать и провел обеими руками через свои волосы, когда он выкрикнул ругательство, его тело было напряжено.

Спокойный, собранный мужчина исчез, и свирепый наследник Дома Войны кипел передо мной.

Харон нахмурился, его глаза сузились, когда он наблюдал, как Август борется. В противоположность их обычным ролям, он схватил Августа за плечи и затолкнул его в ванную комнату.

Дверь захлопнулась за ними с громким грохотом — хлоп — и стены затряслись, пыль упала с потолка облаком.

Эхом отдавались хрюканье и ругательства.

«Успокойся, на хрен, и перестань паниковать!» — крикнул Харон, когда еще один грохот потряс стену.

«Не… помогает». Приглушенный голос Августа дрожал, как будто он задыхался.

Я опустилась на дрожащую стену. Голова кружилась, мысли разбегались, я сползла, чтобы сесть рядом со спящим защитником, поглаживая его голову.

Поко защебетал, его маленькие черные пальчики нежно коснулись моей руки, и я трясущейся улыбнулась ему. Он кивнул своей пушистой головой, как будто он понял, что я пытаюсь держаться, затем он забрался наверх и свернулся в комковатый серый шар на моих коленях, мурлыча.

Адские гончие лежали за задницей Флаффи Младшего, прижавшись к стене, едва вписываясь.

«Он… большой пес», — сказал Ад своим странным, скрипучим голосом, когда он наклонил голову к Флаффи Младшему. «Он… в порядке».

Гончая кивнул в знак согласия. «Мы… вместе… все хорошо».

«Конечно», — прошептала я им, наполняя свой голос уверенностью. «Все будет хорошо».

Резкая смена власти, заключения, страха, а затем похоти затрудняла сосредоточение на чем-то одном.

Спарта не сломит меня.

В такой ситуации можно было сделать только одно. Я вытащила свой калькулятор и нажала на диктофон.

«Дорогой дневник», — прошептала я.

«Я боюсь, что Флаффи Младший болен. Харон и Август не пугают меня… но я боюсь того, что я чувствую рядом с ними. Соревнование гладиаторов начинается рано, и я не поняла, как владеть своей силой. Вчера мои руки светились ярким светом. Я не знаю, что все это значит».

С трясущимся выдохом я отвела диктофон от своих губ.

Переключаясь между настройками, я нашла свою сохраненную работу и потерялась в числах. Я строила графики, пока моя шея не заболела, а пальцы не онемели.

Время потеряло всякий смысл.

Голоса стражников отдались эхом снаружи — Харон и Август вышли из ванной комнаты, их выражения были совершенно спокойными.

Вы бы никогда не узнали, что они сражались.

Звяк. Дверь камеры распахнулась, и Никс зашипела.

Я поспешно спрятала свой калькулятор и подняла Поко со своих коленей. Дубинки ярко сверкали в тусклом свете, когда стражники стояли в дверном проеме.

«Время церемонии открытия», — сказал Ворекс, венок сиял на его голове. «Пойдемте с нами».