Глава 26: Меняющиеся звери

АЛЕКСИС

Дюжина олимпийских стражников со сверкающими дубинками для разгона толпы вела нашу секцию — минус Хтонические лидеры — вниз по извилистым лестницам. Золотые лавровые венки украшали головы некоторых из них, обозначая их как наследников, а различные инсигнии Олимпийских Домов были выгравированы на их нагрудных пластинах.

Мне нужно было поговорить с Аидом, но он исчез с другими правителями. Они все ушли, как только было сделано объявление, и в последний раз, когда я видела, Аид спорил с Зевсом.

Мы спускались глубоко под колизей.

На другой уровень Ада.

Мы направлялись через темные туннели, заполненные волокнистой паутиной и слоями пыли, наши защитники рыскали рядом с нами.

Я вздрогнула, когда воздух значительно охладился, мои ботинки шаркали по грязному полу.

Это был лабиринт камер.

Скелеты всех размеров — существ, зверей и спартанцев — были сложены внутри комнат, заблокированных железными прутьями. Когда мы шли глубже в лабиринт, туннели с низким потолком были освещены красноватым оттенком от рядов медных факелов, установленных на каменных стенах, и нам приходилось пригибаться под арками, которые разделяли туннели, чтобы избежать удара головой.

«Стоять!» — рявкнул олимпийский стражник.

Мы остановились перед рядом железных дверей, покрытых патиной. Толстые серебряные цепи свисали до пола с одной стороны дверных косяков. Крючки выстроились на другой.

«Поскольку Медуза все еще на свободе, это то место, где все десять из вас будут оставаться во время СГЦ», — сказал стражник. «Как объяснил Зевс — любые попытки сбежать будут рассматриваться как акт неповиновения против Спарты… Государственная измена».

Грязь просеивалась с потолка, пылинки затуманивали воздух.

«Вы двое первые». Стражник жестом указал на Чарли и Хелен.

Чарли отпустил мою руку, его желтые глаза были странно освещены в свете факелов. Он сместился перед Хелен защитно, когда их двоих загнал внутрь комнаты олимпийский стражник.

«Они не должны быть з-десь. Они не соревнуются», — сказала я, когда дверь захлопнулась за ними.

«У нас есть приказы». Стражник нервно взглянул на меня, когда он вставил большой железный ключ в их замок, затем он перекинул цепи через внешнюю сторону их двери и продел их через крючки.

Подождите, мы что, заключенные?

«Как вы смеете», — сказал Август. «Вы мертвец за то, что сделали это с ними».

«Государственная измена», — повторил стражник, но он побледнел, когда Август выступил вперед, и поднял руки в жесте сдачи. «Просто следуем приказам».

Глаза Августа наполнились кровью.

«Чарли и Хелен будут в порядке?» — спросила я, пытаясь отвлечь его.

Август сделал глубокий вдох и кивнул, кровь отступила от его глаз. «Это просто чертова политика. Олимпийцы пытаются сделать заявление и используют Медузу и федерацию, чтобы сделать это — но они не осмелятся на самом деле причинить нам боль… Это будет означать войну».

Вокруг нас развернулся хаос.

Слева от нас Агата и Хермос важно вошли в комнату, первая посылая поцелуй троим стражникам, в то время как второй закатывал глаза, как будто он привык к ее выходкам.

Дрекс бросил мне обеспокоенный взгляд, когда его затолкали в его собственную комнату, с Туси, кричащим на его плече. Даже правительственный дрон не заслуживает этого.

Ахиллес и Патро повернулись ко мне.

«Алексис», — сказал Патро, выговаривая каждое слово, чтобы было ясно, что он произносит мое имя правильно. «Ты можешь остаться с нами… во время соревнования».

Стражники ворчали, но Ахиллес бросил им взгляд, и они замолчали.

Патро протянул мне руку. «Останься в нашей комнате — давай обсудим все. Все было очень—» он запнулся, как будто искал подходящее слово «—враждебно».

Его яркие зеленые глаза были полны тяжелых эмоций.

«Пожалуйста», — прошептал он.

Искренность в его голосе заставила мою грудь болеть, потому что он не был склонен к душевным извинениям.

Он выглядел таким потерянным, таким умоляющим.

Я не знала, что думать об этой версии Патро. Часть меня хотела помочь ему, взять его за руку и сделать все лучше между нами. Он был тем, кто вступился и помог мне успокоиться, чтобы я не убила Тероса. В течение короткого периода времени он был моим другом.

Ахиллес переступил с ноги на ногу.

Они оставили тебя умирать.

Я хотела наладить отношения с Патро, но не так.

Патро увидел что-то на моем лице — его рука упала к его боку, костяшки пальцев сжались в кулак.

«Сп-спасибо», — сказала я, глядя между Хароном и Августом, которые оба смотрели на Патро. «Но я… хорошо останусь с ними».

Лицо Патро исказилось. «Типично», — усмехнулся он.

Август выступил вперед. «Следи… за тем, как ты говоришь с моей женой».

«Все равно… Мне на самом деле было все равно». Патро попытался пренебрежительно фыркнуть, но его глаза были полны муки. «Я просто предлагал быть милым, поскольку ты наш подопечный».

Ахиллес взглянул на Патро с беспокойством, затем он бросил на меня взгляд. Как ты смеешь причинять ему боль было написано на всем его лице, и даже намордник не мог скрыть этого.

Я удержала его взгляд.

«Пошли», — сказал Патро Ахиллесу. «В этом зале воняет предательством». Он важно вошел в комнату, затем захлопнул дверь за ними обоими, прежде чем стражники смогли это сделать.

Он знает, как уходить.

Электрические дубинки для разгона толпы сверкали в руках стражников, когда они направляли нас, и я узнала одного из стражников, носящего лавровый венок, как Ворекса из Дома Посейдона. Он был наставником Алессандера в плавильном котле. Его серые глаза и розовый хорек на его плече были безошибочны.

Ворекс наклонил голову ко мне в знак признания. «Пожалуйста, подождите внутри вашей комнаты», — сказал он спокойно. «Мы заберем вас вскоре для церемонии открытия».

Харон стоял выше, его скелетные татуировки были резкими в тусклом свете. «Не говори моей жене, что делать».

Ворекс сглотнул. «Конечно, сэр… мы просто следуем приказам». Дубинка для разгона толпы дрожала в его руке.

Я помнила его свирепым и пугающим во время плавильного котла.

Август изучал мужчин, которые съеживались перед нами, как будто он принимал решение. «Хорошо», — сказал он холодно, его выражение лица было воинственным, когда он сопровождал меня и Харона внутрь.

Железная дверь захлопнулась за нами с громким шумом, цепи щелкнули, когда они скользнули в крючки.

Маленькая каменная камера без окон имела зловещий алый оттенок в свете факелов. Деревянная дверь вела в скудную ванную комнату, и это было единственное другое пространство.

Никс сжалась вокруг моей шеи.

Осознание настигло.

Боже, пожалуйста, не делай этого со мной.

Харон и Август резко вдохнули, когда они пришли к тому же выводу, что и я.

Объект моей неизбежной гибели был безобидным, но он был гораздо более коварным, чем любое оружие или монстр, с которыми я когда-либо сталкивалась. Гораздо хуже, чем смотреть в дуло пистолета.

«Unum cubile», — пробормотал Август себе под нос, когда он провел рукой по своей острой челюсти.

Одна кровать.

Мы трое были заперты в комнате без другой мебели и едва достаточным пространством на полу для наших животных. Волна облегчения настигла меня, что я не приняла предложение Патро. Делить одну кровать с двумя влюбленными было бы особенно неловко.

Облегчение быстро умерло, когда я вспомнила, с кем я была заперта — в моем воображении единственная кровать расширилась, пока это не было все, что я могла видеть.

Мои мужья обменялись страдальческими взглядами. Харон кивнул Августу, и их плечи откинулись назад, как будто они пришли к молчаливому решению.

Они были не единственными.

Прочистив горло, я собрала свое мужество. «Я думаю, мы должны—»

Флаффи Младший издал громкий стон бедствия, затем рухнул на пол у изножья кровати. Его глаза закатились, когда его тело дергалось.

Я упала на колени рядом с ним, пытаясь выяснить, что не так.

Флаффи Младший перестал судорожно дергаться, но он задыхался, и его шея свисала безвольно, как будто он не мог найти силы, чтобы поднять ее.

Адские гончие понюхали Флаффи Младшего, затем отступили осторожно, в то время как Поко нежно погладил его по голове.

«Что с ним не так?» — спросила я, когда я провела руками по моему защитнику, ища травмы. Харон и Август опустились на колени рядом со мной. «Это, должно быть, все волнение…»

Комок на середине позвоночника Флаффи Младшего задрожал под моим прикосновением, как будто что-то двигалось под его кожей.

Я указала на него.

Август скривился. «Это, вероятно… опухоль».

Мое сердце сжалось, разбиваясь внутри моей груди. «Нет — должно быть другое объяснение. Что еще может вызвать это?»

Август покачал головой, жалость была написана на его лице. «Алексис, это, вероятно, то, что это такое».

«Что еще есть?» — прорычала я.

Август молчал.

Я потрясла его за плечо. «Скажи мне — я знаю, что ты много читал. Что еще есть? Какие еще варианты?»

«Я не хочу давать тебе надежду». Август закрыл глаза, черты лица были резкими в малиновом освещении. «Есть другой вариант, но это очень маловероятно и, скорее всего, не относится к этому—»

«Скажи мне».

«Линька», — сказал Август, как будто это было самоочевидно, и Харон заметно вздрогнул при этом слове.

Август потер свою щетину. «Это происходит только у некоторых редких зверей… Это не имеет никакого смысла».

Я ударила его по руке, отчаянно нуждаясь в чем-то. «Объясни».

«У некоторых типов зверей — обычно более крупных, более мощных пород — есть дополнительные придатки».

Мы оба изучили моего защитника, который был наполовину прижат к стене, едва вписываясь в узкое пространство в конце кровати.

«Он крупно сложен», — прошептала я.

Август поморщился. «Линяющие части тела потребляют много энергии для поддержания, поэтому они не развиваются полностью у зверей до полового созревания. Но это только определенные звери». Он нахмурился, его шрам сильно натянулся. «Они встречаются только у Грифонов, сфинксов, трехглавых собак, единорогов и Пегасов».

Флаффи Младший издал ужасный, болезненный стон.

«Ну—» Я наклонилась и прижалась поцелуем к его морде. «Как ты думаешь, кто он?»

«Алексис, он явно не одно из этих существ».

«Нет». Я покачала головой. «Он может быть — я знаю это».

«Посмотри на него». Август указал на его пушистую голову. «Я даже не могу сказать, собака он или лошадь».

«Он, вероятно, просто смесь этих двух».

Харон посмотрел на меня с сочувствием.

«Смешанные звери чрезвычайно редки», — сказал Август, «и когда они выживают при рождении, они практически… дикие… характеризуются чрезвычайно низким интеллектом и враждебными тенденциями».

«Он ест палки», — указала я. «Он давится ими. Он никогда не был ярким — это на самом деле то, что я замечала, и—»

«Это не то, что это такое», — тихо сказал Харон, и судя по его тону, он думал, что я была в бреду.

«Ты не знаешь этого», — сказала я, гнев нарастал. «Он мой защитник — я понимаю его лучше, чем кто-либо из вас. Я говорю вам, что-то происходит. Он меняется. Он должен линять».

Харон скрипнул зубами. «Ты должна признать, что это, скорее всего, опухоль. Такие вещи постоянно случаются со зверями».

«Я не должна ничего принимать». Волна спокойствия охватила меня. «Он будет в порядке. Я знаю это».

Слезы затуманили мои глаза, но я моргнула, сгоняя их. Я не буду плакать, потому что он будет в порядке. Не было другого варианта.

Флаффи Младший тяжело вздохнул, глаза закрыты, когда он спал.

Он выглядел мирно.

Поко погладил его уши, и Никс соскользнула с моей руки, вмятина разделила мех Флаффи Младшего, когда она обвилась вокруг его шеи. Она никогда не признает этого, но я знала, что у нее есть слабость к нему.

Внутри моей груди мой защитный союз все еще струился. Он был слегка окрашен болью, но по большей части он был сильным.

С Флаффи Младшим все будет хорошо.

Токсичный страх иссяк из меня, оставив только истощение.

Я поднялась на ноги, полная надежды.

Все получится.

Я собиралась обеспечить это.

Я сделала глубокий вдох и восстановила самообладание, когда я осмотрела наши чрезвычайно тесные спальные места. Это не годится.

Повернувшись, я столкнулась со своими мужьями лицом к лицу. «Поскольку мы все застряли здесь, я буду спать в ванне».

Они оба замерли.

«Прошу… прощения?» — кисло спросил Харон. Август выгнул темную бровь, его Хтонические глаза светились.

«Я буду спать в ванне», — повторила я с убеждением.

«Нет», — сказал Харон. «Ты не будешь».