Глава 20. Старший наследник

АВГУСТ

ТА ЖЕ НОЧЬ

Ночь за окном нашей спальни была темной и зловещей.

Эмоции душили меня, а в черепе стучало.

Так много, блядь, ярости.

С каждой секундой, когда Алексис отказывалась говорить со мной, безумие росло.

Кипя внутри моей груди, нарастало желание убивать, уничтожать, калечить. Не было ничего, что могло бы потушить этот огонь, и становилось все труднее притворяться, что я разумный человек.

Харон ворвался в комнату.

Его зрачки были расширены, глаза полны ярости, потому что он не сможет наблюдать за сном Алексис этой ночью.

Мы оба делали вид, что у него нет проблем.

— Ты готов? — спросил Харон, уставившись на мои руки. — План все еще в силе?

Я бросил задыхающегося Олимпийского доктора на пол.

Пурпурная сова Дома Афины была вышита на его белом халате; темные волосы были спутанным беспорядком вокруг его иссохшего лица; зеленые глаза дико метались.

Мои следы от пальцев отчетливо виднелись вокруг его бледного горла.

— Последний шанс, — сказал я спокойно, разминая костяшки пальцев. — Что ты слышал о том, почему Титаны мутируют? Что знают Олимпийцы?

Доктор покачал головой. — Я тебе сказал. Ничего. Никто не знает, почему они...

Я задействовал свои силы.

Его голова откинулась назад — глаза взорвались — конечности раскинулись, когда он обмяк без сознания.

Харон выгнул бровь.

Я улыбнулся.

Впервые за несколько недель моя головная боль утихла, и на меня снизошло чувство покоя.

— Как угодно. — Харон перешагнул через Олимпийца. — Пошли.

Он протянул свою татуированную руку — я схватил ее.

— Domus.

Моим глазам потребовалась секунда, чтобы приспособиться к новому, более яркому свету.

Солнце висело низко над горизонтом, заходя полосами яркого розового. Птицы летали над головой, и насекомые стрекотали. Воздух был свежим и пах влажной землей.

Местоположение: трейлер-парк, глушь Монтаны.

Я размял шею в предвкушении. Это место было напоминанием — Алексис скрыла от нас, что она частично глуха. Кто-то должен будет заплатить.

Моя головная боль началась снова, хуже, чем раньше.

Пришло время получить ответы, и место, где выросла Алексис, было идеальным местом для начала.

Я вытер влагу с лица, мои пальцы были покрыты алым.

Все это время Алексис не могла слышать одним ухом. Во время, блядь, испытания мы кричали на нее, пока она...

Мне нужно перестать думать об этом.

С трудом дыша, чтобы успокоиться, чтобы подавить безумие, я попытался сосредоточиться на нашей миссии.

Золотые волосы развеваются, когда она поднимает пистолет и нож, свирепо глядя на Титанов с решимостью.

Алексис не была слабой. Она не нуждалась в моей жалости.

Харон взял пистолет. Щелк. Он вставил патрон и снял предохранитель.

— Что ты делаешь? — рявкнул я.

Игнорируя меня, Харон зашагал по гравийной дороге к ряду ветхих трейлеров, подняв пистолет, а его черный плащ волочился за ним.

Я двинулся за ним.

Вздыхая, я потянулся, чтобы предложить свою руку...

Поко больше не с тобой.

Мое сердце сжалось.

Харон постучал в дверь трейлера, усмехаясь на нарисованную от руки вывеску, висящую над ней: Частная собственность, сборщики органов остерегайтесь.

— Откройте дверь, — крикнул Харон. — Или я выбью ее.

Различные металлические листы, скрепленные вместе, чтобы создать фасад трейлера, загрохотали, словно собирались развалиться.

Дверь распахнулась.

Полный мужчина средних лет поднял лом. — Я тебя, блядь, огрею, ты, чертов...

Харон улыбнулся, обнажив зубы.

— С-С-Спартанцы? — прошептал мужчина в ужасе, роняя лом, когда он попятился.

Поскольку мы были выше дверного проема, мы должны были пригнуть головы, чтобы держать его в поле зрения.

Люди всегда были такими мелкими?

Я вытащил фотографии Алексис и Чарли, которые тайно сделал за ужином на прошлой неделе.

— Что вы можете рассказать мне об этой девушке и мальчике?

Мужчина побледнел и покачал головой, его глаза метались. — Я и-их не знаю.

— Ты лжешь. — Харон поднес пистолет к его голове.

Всхлипывая, рот мужчины открылся и закрылся с хрипом.

Появилась женщина.

Седовласая, в одежде, изъеденной дырами, она прочистила горло, когда указала на фотографию, которую я держал. Ее рука была покрыта свежими синяками.

— Алексис и Чарли, — прошептала она. — Эти сорванцы жили за линией деревьев... Хорошие дети. Все в городе знали о них — особенно об Алексис... Она была вундеркиндом. Мы слышали, что она Спартанка. — Ее голос наполнился благоговением. — Это правда?

Харон водил челюстью вперед-назад. — Почему... никто ей не помог? — спросил он.

— Заткнись, блядь, Кэти. — Мужчина повернулся к женщине. — Не говори больше ни единого чертового слова, или я...

Тук.

Он упал на пол с хлюпающим звуком.

Морщась, потому что я намеревался только оглушить его, я толкнул его ботинком.

Из его ушей вытекла спинномозговая жидкость.

Не лучшая моя работа.

Кэти ахнула, поднимая свои ушибленные руки перед лицом защитно, когда кусочки мозга мужчины сочились из его носа.

Свежая ярость наполнила мою грудь, и я пожалел, что не могу убить его во второй раз.

— Серьезно? — Харон посмотрел на меня.

Я сосредоточился на Кэти. — Мадам, теперь вы в безопасности. Этот человек больше не может причинить вам боль.

Медленно она опустила руки, широко раскрытые глаза смотрели на меня в недоумении. — Почему... почему вы мне помогаете? — Она выглядела смущенной.

Признание Алексис о ее ухе отдалось эхом в глубине моего разума.

— Мужчины, которые причиняют боль женщинам, не заслуживают жизни.

Кэти издала сдавленный звук.

Осматривая ветхий трейлер, я похлопал по своим пустым карманам с нарастающим разочарованием. — Я вернусь с целебной мазью и деньгами, чтобы вы могли...

— Держите. — Харон вытащил Спартанский пистолет из кобуры. — Вы сможете заложить это за деньги. Верно? А еще, вы можете использовать его для самозащиты, если кто-то еще попытается причинить вам боль.

Кэти моргнула в недоумении, когда Харон положил пистолет ей в руку.

Харон пошевелил им. — Осторожнее — не застрелите себя.

Кэти подпрыгнула.

Я шлепнул Харона по затылку. — Простите, мадам, он нечасто выходит в люди.

— Это была просто шутка, — проворчал Харон, но отступил назад и дал женщине пространство, чтобы держать свое новое оружие.

— У вас есть что-нибудь еще, что вы можете нам рассказать? — спросил я ее, позволяя своему отчаянию проявиться на моем лице.

Она покачала головой и уставилась на пистолет с благоговением.

Я почувствовал вкус желчи.

Ее лицо превратилось в Алексис, затем в Хелен, затем обратно в Алексис.

Я ушел как можно быстрее, желая выбраться из трейлера. Харон последовал за мной без слов.

— Подождите! — крикнула Кэти из двери.

Мы остановились.

Я не мог посмотреть на нее.

— Сорванцы — мы не могли им помочь, потому что ходили слухи... — Она понизила голос. — Кто-то угрожал сделать еду для гризли из любого, кто им поможет — это все, что я знаю. Клянусь Богом.

— Мы ценим это, — сказал Харон спокойно, хотя его глаза вспыхнули гневом.

Кэти исчезла внутри своего трейлера.

Мы оба нахмурились.

Темные эмоции поднимались между нами — убийства было недостаточно — нам нужно было обнять Алексис, пока она рассказывала нам все плохое, что с ней когда-либо случалось, а затем отомстить за все это.

— Когда она сказала гризли... — процедил Харон. — Она имела в виду старинное полуавтоматическое оружие, которое я исследовал для наших первоначальных прототипов тел и...

— Это вид медведя, — сказал я.

Харон поморщился.

Через час — и четыре мертвых мужчины — позже, мы узнали, что Алексис и Чарли когда-то жили в трейлере с двумя предполагаемыми родителями, но отец был арестован за убийство матери, и они стали бездомными сиротами.

Кроме того, в этом трейлер-парке была проблема с мужчинами, причиняющими боль женщинам.

Единственными мужчинами, которые казались не склонными к насилию в парке, была группа пожилых парней, которые жили на окраине, и молодой человек по имени Пол, который не переставал говорить о птицах и... правительственных дронах? Он был не в себе.

— Я не могу поверить, что кто-то угрожал им, чтобы дети жили, блядь, в лесу, и они все ничего не сделали. — Харон пнул камень, и он разбился о далекое дерево. — Какого черта кто-то стал бы это делать? Ты думаешь, это был их приемный отец?

Я стиснул зубы. — Шрамы на запястьях Алексис и ее ухо.

— Это старые травмы. — Харон замер. — Она, должно быть, была ребенком, потому что ее Спартанское исцеление еще не началось... Нам нужно навестить тюрьму.

Я кивнул в знак согласия. — Та женщина что-то сказала о татуированном мужчине, который помогал им — давай узнаем.

Последний трейлер, расположенный на краю леса, содержался лучше, чем остальные.

Когда мы двинулись к нему, лицо Харона стало пустым, белки его глаз наполнились, когда он активировал свои Хтонические силы. Он остановился.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Он не ответил.

Секунды растянулись в минуты, пока я ждал, когда он что-то сделает или скажет.

Как только я убедился, что ему нужна медицинская помощь, кровь отступила, и его пустое выражение исчезло.

Его лицо было в ярости. — У нас проблема, — сказал он мрачно.

Я указал на последний трейлер, который нам нужно было исследовать. — Оставь это — нам нужно закончить то, что начали.

Харон выглядел так, будто собирался спорить, но в конце концов кивнул и двинулся вперед.

— Откройте, или мы выстрелим! — Харон пнул входную дверь.

Дверь сразу распахнулась. — Чем могу помочь, джентльмены?

Человек, который ответил, был примерно нашего возраста, немного ниже, и его лицо было покрыто сатанинскими символами.

Он приятно улыбнулся.

Без предисловий я вонзил свои силы в его разум.

Меня встретила сплошная темнота. У него была ментальная защита, чрезвычайно сильная.

Я надавил на нее, ища слабые места, но они были сильно укреплены. Животные рычания отдавались эхом в моей голове каждый раз, когда я нажимал на твердую скалу. Единственные умы, которые я когда-либо чувствовал, что были чем-то похожи, были...

Я отступил от его разума. — Стреляй в него, — приказал я.

Харон выстрелил, но было слишком поздно.

Дым клубился, и на том месте, где стоял мужчина, было только пустое пространство.

Он телепортировался.

— Какого, черт возьми? — Харон повернулся ко мне. — Кто это был?

— Не кто — что.

Харон ворвался в трейлер, открывая ящики и разрывая вещи, пока искал зацепку. — Это был Олимпиец?

— Он был изначальным — древним. — Я покачал головой. — Я думаю... я думаю, он был частично существом. Его защита была животной, но он был силен. Чрезвычайно.

Никто никогда полностью не останавливал мою ментальную атаку.

Разумы поддавались разрушению.

Всегда.

Харон с досадой бросил письма. — Почему могущественное древнее существо живет здесь?

— Не знаю.

— Блядь! — Харон пнул стену трейлера; его нога помяла металл. — Мне это не нравится — совсем не нравится.

— Мне тоже, — сказал я. — Нам нужны ответы.

Харон поправил свой темный плащ, на его лице была решимость. — Ну, тогда давай получим их.

Треск.

Белые хлопья яростно падали сквозь леденящий воздух, и я выдохнул ледяное облако — перед нами возвышалось покрытое белым бетоном здание, окруженное высоким забором из колючей проволоки.

Единственная человеческая тюрьма в Северном полушарии.

Снег хрустел под нашими ботинками, когда мы шли по тропинке к охраняемому входу.

Человеческие охранники побледнели, когда мы приблизились.

— Мы здесь по официальным Спартанским делам, — объявил я. — Мы ищем заключенного.

Они моргнули, глядя на меня.

— Меня зовут Август. Я наследник Дома Ареса. Я предлагаю вам открыть для меня дверь. Сейчас же.

Ворота поднялись.

Плащ Харона развевался за ним, когда он шел вперед, зазубренная рубиновая корона сверкала на его голове.

Пришло время отомстить за нашу жену.

На следующее утро я тяжело шагал вверх по ступеням, ведущим из подземелья виллы, Харон следовал за мной.

Мы оба вибрировали от ярости.

— Ее отчим хвастался тем, что причинял ей боль в детстве, — сказал Харон. — К черту это дерьмо — нам нужно убить его.

Я кивнул в знак согласия.

Он ранил маленькую Алексис. Он должен умереть.

Мы оба повернулись и успели спуститься на несколько ступенек, прежде чем я взял себя в руки.

— Нет, — сказал я, хватая Харона за спину, вытаскивая его из темных ступеней в более светлый коридор. — Мы договорились. — Я прижал его к стене. — Мы должны заслужить доверие Алексис... Мы оставим его для нее. Она та, кому причинили зло — она может решить, что хочет сделать со своим приемным отцом.

— Она простит его или какое-то, блядь, дерьмо, — сплюнул Харон.

Кипя, я кивнул в знак согласия.

— Мы должны убить его.

БЛЯДЬ.

Нет.

Я остановил нас обоих, не давая выйти из холла.

Защитные побуждения — нечестивое безумие — затрудняли мышление. Меня разрывало на части.

Харон положил руку мне на плечо. — Я... понимаю, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Что ты говоришь.

Его поддержка успокоила меня, позволила мне думать, сосредоточиться. — Мы должны показать Алексис, что мы уважаем ее, — сказал я хрипло. — Это означает, что мы уважаем ее желания... какими бы они ни были.

Харон резко кивнул, затем его грудь провалилась, словно ему ударили. Он ахнул, когда у него началась гипервентиляция. — Я не могу этого сделать — мне нужно кого-то убить. Это слишком. Это...

Я обнял его, поддерживая.

— Дыши, — наставлял я, когда мы вдыхали одновременно.

Он расслабился в моих объятиях.

Ни один из нас не двигался, молчаливое понимание пронизывало нас. Мы делали это вместе; мы станем лучшими мужчинами для Алексис, или мы будем ничем.

За углом послышались шаги.

— Ни за что, — раздался голос Алексис.

— Ой, да ладно, — ответила Хелен. — Просто открой его — это, наверное, дорогое ожерелье или что-то красивое. Все знают, что Харон любит голубые бриллианты — ходят слухи, что у Дома Артемиды есть целое хранилище, полное их. Я завидую. Дом Афродиты предпочитает жемчуг, что так скучно. Моя жизнь несправедлива.

— Ты должна просто открыть, чтобы увидеть, — сказал Дрекс.

Харон напрягся в моих руках, и я отпустил его.

Алексис и Хелен идут на завтрак.

Они собирались пройти мимо нас в холле.

Встав прямо, я поспешно вытер свои окровавленные костяшки пальцев о черные брюки.

Харон поправил свою мятую рубашку. Он провел руками по волосам, отчаянно пытаясь пригладить их, но почему-то выглядел еще более растрепанным после того, как коснулся их, пряди торчали во все стороны.

Затем он расслабил плечи и улыбнулся, словно тренировался выглядеть доступным — его зубы были покрыты кровью.

Я указал на них, и он вытер их пальцем.

— Что ты делаешь? — прошептал я. Харон принял драматическую позу, прислонившись к стене, согнув колено, скрестив руки.

— Веди себя непринужденно, — сказал он уголком рта.

Я положил руку на стену и наклонился к нему, словно мы разговаривали.

Алексис, Хелен, Дрекс и Чарли остановились, как только повернули за угол. Рядом с ними остановились маленькая лошадь (Флаффи-младший?) и две гончие.

Они уставились на нас.

Хелен замерла в середине движения — она протягивала черную коробку Алексис. Это был подарок, который мы оставили для нее за дверью. Тот, над которым я работал месяцами. Я заказал его на следующий день после нашей свадьбы, после того, как Алексис телепортировалась прочь.

Неловкая тишина затянулась, когда группа осторожно двинулась вперед по холлу, прямо к нам.

Здесь не на что смотреть. Просто два мужчины тусуются у входа в подземелье.

У Алексис были фиолетовые разводы под глазами.

Она спит?

Я проглотил желание умолять ее поговорить со мной.

Она скрестила руки на животе и целенаправленно отвела взгляд от нас, когда подошла ближе.

Я почувствовал, как будто меня ударили по лицу.

— Ну, эм, — сказал Харон. — Август — как ты... спал?

— Что?

— Как ты спал? — повторил Харон.

Я уставился на него с недоверием.

Он знал, что мы были вне дома всю ночь, убивая и пытая людей ради нашей жены.

Харон сузил глаза и наклонил голову в сторону Алексис.

— Потрясающе, — сказал я невозмутимо, когда понял, что делает Харон. — Я чувствую себя настолько отдохнувшим.

Харон потянулся, имитируя человека, просыпающегося. — То же самое — я думаю, я проспал полные десять часов прошлой ночью.

Очень гладко.

Хелен издала звук, когда приблизилась, открыто глядя на шрам на боку головы Харона, где раньше было его ухо. Чертовы Хроники Сокола до сих пор не переставали писать статьи о том, что сделал Харон.

Заголовки называли это «самой романтической жертвой столетия».

Они должны были работать над выяснением того, почему, блядь, Титаны мутируют, а не гламуризировать страдания моей жены.

Сердце больно заколотилось, я повернулся к Алексис, рот открылся, чтобы спросить ее...

Моя челюсть сомкнулась.

Поко сидел на спине Флаффи-младшего, держа его уши, как поводья, и его серая шерсть выглядела более неухоженной, чем обычно.

Его кто-нибудь опрыскивает водой? Ему явно нужна стрижка. Что они делают?

— Кто-нибудь расчесывает Поко? — спросил я. — Ему нужно четыре расчесывания в день.

Хелен рассмеялась. — Да, мы делаем это постоянно. Его мех просто выглядит пушистым, потому что он постоянно борется с Флаффи-младшим.

Поскольку защитник моей жены был на грани ожирения, это не заставило меня почувствовать себя лучше.

Поко пронзительно защебетал, словно соглашаясь с ней.

Я свирепо посмотрел на него. — Не смей разговаривать со мной таким тоном, мистер.

Поко скрестил свои серые ручки и задрал нос в воздух, глядя в потолок.

Я наклонился и заглянул в его маленькое лицо. — Никаких рыбных лакомств для тебя.

Его черные глаза расширились, и он покачал головой, словно не верил мне.

— Я уже выбросил пакет.

Поко запрокинул голову и завизжал, словно умирал.

На самом деле я только что заплатил семизначную сумму, чтобы коробку с ними лично доставили с другого конца света, потому что глобальные цепочки поставок больше не существовали, и я опускался до подкупа, чтобы вернуть его.

— Ага, — сказал я. — Вот что случается с плохими енотами, которые не спят днем.

Поко жалобно завыл, все еще зациклившись на лакомствах.

Кто-то рассмеялся.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что все перестали двигаться и смотрят на меня.

Краснея от смущения, я встал прямо.

— Открой коробку, — сказал Харон, быстро выхватывая мой подарок из рук Хелен и протягивая его Алексис.

Она уставилась на него, но не двинулась.

— Пожалуйста, — сказал я.

Желание упасть на колени к ее ногам и молить о прощении нарастало. Мои ноги тряслись.

Я бы сделал это.

Я бы сделал что угодно, если бы это означало, что она посмотрит на меня без болезненного, настороженного выражения.

— Пожалуйста, — повторил я. — Я обещаю, это не украшение.

Алексис протянула руку и осторожно открыла коробку. Она заглянула внутрь.

Хелен нахмурилась. — Фу — что это? Ни одна девушка не захочет...

— Для меня? — Губы Алексис приоткрылись от благоговения, когда она уставилась на черный предмет.

— У него также есть встроенный диктофон, — сказал я, отчаянно желая сохранить улыбку на ее лице, когда я указал на кнопку сбоку. — Я сделал его на заказ, так что если у тебя нет ручки или бумаги, ты все равно можешь записывать свои находки и воспроизводить их. И кабельный порт, чтобы подключить его к компьютеру и передать свои находки.

— Спасибо, Август. — Она улыбнулась мне.

Харон выпятил грудь. — Я разработал металлический держатель — это пуленепробиваемый титан.

Алексис уставилась на него, словно не могла понять, шутит ли он, затем покачала головой и сияюще улыбнулась нам.

Ее улыбка была такой же захватывающей, как солнечный свет в пасмурный день. Стук в моем черепе уменьшился.

Мне пришлось заплатить нашим производителям оружия целое состояние, чтобы создать его с нуля, потому что им пришлось консультироваться с Олимпийской лабораторией, но это того стоило ради радости на ее лице.

— Может кто-нибудь, пожалуйста, сказать мне, что, ради королевства Кроноса, это за уродливая штука? — спросила Хелен с фырканьем.

— Это графический калькулятор, — сказала Алексис благоговейно, ее пальцы обводили ее имя, выгравированное золотом на обратной стороне.

— Ух ты, — сказал Дрекс, когда Алексис подняла его, чтобы он увидел. — Я не знал, что их до сих пор делают.

Не делают.

Алексис ухмыльнулась Дрексу, и я прочистил горло, подавляя желание жестоко убить его.

— Еще раз спасибо. — Она взглянула на меня сквозь длинные ресницы. Один локон свисал на изящной колонне ее шеи.

— Все для тебя, — сказал я, чувствуя головокружение.

Алексис повернулась обратно к калькулятору и продолжила идти к столовой, Чарли и Дрекс следовали за ней.

Хелен наклонилась близко, когда проходила мимо. — Ты ведешь себя жалко, — прошептала она. — Мне стыдно за тебя.

Я тупо кивнул, слишком занятый попытками вспомнить, как дышать.

Через несколько секунд мы снова остались одни в холле.

Лицо Харона исказилось, заостряясь в жестокие края. — Я только что вспомнил — я ждал, чтобы рассказать тебе, что я видел, пока мы отсутствовали.

— Что?

— Ахиллес и Патро... хотят забрать ее у нас.

— Какого хрена ты говоришь?

— Алексис, — сказал Харон. — Пошли. — Он резко повернулся и направился по холлу.

Я нахмурился и последовал за ним.

Никто не связывается с нашей женой.