Глава 18. Цена власти

АЛЕКСИС

Я ковыляла в виллу и направилась к комнате Хелен.

Ад и Гончая шли передо мной, а Флаффи-младший шагал рядом со мной с Поко на шее.

Я была измотана и промокла до костей, потому что последние шестнадцать часов Август вел нас всех в изнурительном забеге под дождем (он был маньяком-убийцей).

Когда наступила ночь, и мы наконец остановились, я выскользнула, пока все направились в тренировочный центр принимать душ.

Только Ахиллес заметил, как я ушла. На самом деле, в последнее время он много на меня смотрел.

Сверкнула молния, освещая вход в виллу, и мое правое колено подогнулось — я схватилась вслепую, чтобы удержаться.

Я держалась за пятиметровую бронзовую статую обнаженного воина, украшавшую угол атриума. Мужчина держал камень в правой руке и душил чудовищную змею другой — пасть зверя была широко открыта, изогнутые клыки обнажены.

— Тебе действительно нужно подкачаться, — некстати сказала Никс, обвившись вокруг моей шеи.

Отпустив скульптуру и игнорируя свою ушибленную гордость, я поковыляла из атриума и направилась по длинному коридору.

— Carissima.

Гром ударил, когда голос Харона мрачно эхом разнесся по стенам.

Я медленно обернулась.

Август и Харон стояли в конце коридора, по которому я только что прошла, хромая. Насквозь мокрые, их спортивная одежда прилипла к их скульптурным телам.

Их суженные глаза слабо светились в темноте, словно они были существами из Ада.

Это засада.

Крылатые Титаны были бы менее внушительными.

Август прочистил горло. — У нас есть кое-что для тебя. Подарок. — Он поднял черную коробку. — Пожалуйста, возьми.

Больше никогда.

Я покачала головой.

Харон стиснул челюсть. — Возьми, — сказал он тихо, его поза была напряженной. — Пожалуйста, — процедил он, словно это причиняло ему физическую боль.

Я отвела плечи назад, имитируя его стойку.

— Нет.

Харон скрежетнул зубами.

Прошла секунда, затем он и Август направились ко мне, их шаги были бесшумными, когда они приближались.

Беги, спасай свою жизнь.

Я расширила стойку и держалась на месте.

Снаружи бушевала буря.

— Оставьте меня в покое, — мой голос прозвучал по коридору.

Лицо Харона исказилось. — Я не могу этого сделать. — Он стиснул челюсть. — Что угодно, но не это.

— Ты выглядела усталой во время пробежки, — Август изучал меня с головы до ног, ища травмы, пока он подходил ближе. — Ты в порядке?

Конечно, если "в порядке" означает "как труп".

Они были всего в трех метрах.

Никс щелкнула клыками. — Скажи им, что тебе станет лучше, если они будут ползать и целовать твои ноги. — Она сделала паузу, словно обдумывая это. — А еще они должны быть голыми. Эта часть имеет решающее значение.

Я правда не могу продолжать жить так.

Они были почти в моем личном пространстве.

Я опустила руки и коснулась животных, которые сидели у моих ног.

Харон издал сдавленный звук, когда понял мое намерение — он схватил меня.

— Domus.

Покрытые черным лаком ногти метнулись, как когти, в сантиметрах от моего лица.

ТРЕСК.

Я рухнула на кучу блестящих платьев, застонав — дым клубился — я была обратно внутри пустой комнаты Хелен. Я сделала невозможное снова; я телепортировалась на короткое расстояние в панике.

По-видимому, у меня не было врожденного чувства самосохранения. Ура?

Спотыкаясь о подушки и коробки с косметикой, я бросилась к двери, захлопнув ее, когда повернула замки.

Тяжело дыша, я прислонилась к ней и с облегчением сползла.

Мои вздохи отдавались эхом в тишине.

Я была одна.

В безопасности.

Никто не собирался беспокоить меня.

Наконец-то.

Мне просто нужно немного времени, чтобы...

— Алексис, — голос Харона раздался эхом через дверь, вибрируя угрозой.

Я вскрикнула.

Как он двигался так быстро?

Я отступила вглубь комнаты. Нить жемчуга поверх украшенного драгоценностями фиолетового пистолета обмоталась вокруг моей лодыжки, и я упала на пол.

— Ты могла пораниться, телепортируясь, — сказал Август в коридоре.

— Что, я сказал, произойдет, если ты поранишься? — спросил Харон холодно. — Я думаю, я был очень... откровенен.

Что-то про мучение меня на всю вечность?

Слишком поздно.

Раздался глухой хлопающий звук, словно Харон разминал костяшки пальцев.

— Подожди, ты мне угрожаешь? — спросила я, наполовину возмущенная, наполовину расстроенная (психически).

— Нет, — сказал Август слишком быстро.

Харон усмехнулся, его тон был суровым и насмешливым. — Очевидно — Алексис.

Мое сердце колотилось в ушах.

— Уходите, — сказала я, ползая на четвереньках по полу, отчаянно желая увеличить расстояние между нами.

— Мы пытаемся извиниться, — Август звучал раскаивающимся и искренним.

— Я, блядь, сожалею, — сказал Харон воинственно. — Я требую, чтобы ты простила меня, Алексис. — Он сделал паузу. — Прямо сейчас!

Я поперхнулась.

Он действительно думает, что это сработает?

Как мне удалось найти мужчину более социально неадекватного, чем я, нужно изучать.

— Скажи им, что ты примешь их сожаление, — прошипела Никс. — Но только если они окажут тебе сексуальную услугу. Выбор женщины.

Я с тоской посмотрела на пистолет.

Харон злобно выругался в коридоре, словно только что понял, что словесное нападение на его жену не приносит положительного результата.

Я заползла в пристроенную ванную.

Флаффи-младший заскулил (заржал?) в спальне, слишком большой, чтобы войти, но более худые гончие последовали за мной внутрь, синее пламя в их глазницах вспыхнуло красным — я моргнула — они снова мерцали невинным бирюзовым.

Мне показалось?

Я послала воздушный поцелуй Флаффи-младшему и закрыла дверь.

Харон что-то крикнул, но это было благословенно приглушено.

Десятки мерцающих розовых свечей, обернутых белыми бантиками, стояли вдоль края ванны, капая воском.

Никс соскользнула с моих плеч, когда я забралась в ванну, потянулась вверх и дернула распылитель.

Полностью одетая, я посмотрела вниз.

«С+А» отчетливо выделялось на моем предплечье — я обвела буквы неаккуратной татуировки.

Спарта была запутанной паутиной политики и власти.

Харон крикнул что-то громче.

Сделай это ради Чарли.

Я вонзила ноготь правой руки в ладонь.

Кровь потекла из неглубокого пореза, когда покалывающее ощущение защекотало мои пальцы.

Вода падала вокруг меня в замедленной съемке.

Я подняла руку выше и представила, как кровавые полосы образуют защитный щит или висят в воздухе, как туман.

Заяви о своей силе, дочь. — Голос Аида раздался в моей голове.

Ничего не произошло.

Все остальные в Ассамблее Смерти контролировали свои способности — моя была инертна — она управляла мной.

Даже Дрекс мог по желанию использовать свою выносливость.

— Не паникуй, — прошипела Никс, когда я именно это и делала. — Давай сыграем в игру на аллитерацию.

Меня нахлынула ностальгия. Никс придумала ее, когда я была маленьким ребенком, и мы продолжили традицию до старшей школы. Мы играли поздно ночью, когда муки голода были настолько сильными, что я не могла уснуть, и не оставалось ничего, кроме как ждать восхода солнца.

— Агрессивные аспиды атакуют Алексис, — прошептала я.

Никс расхохоталась. Она всегда любила эту игру. — Аспиды аккуратно атаковали Алексис.

— Алексис антиципирует агонию, — сказала я, уже чувствуя себя спокойнее. — Абсолютно абсурдное атлетическое антиклиматическое активности акт.

— Теперь очередь гончих, — прошипела Никс.

Я вздохнула. В последнее время она стала нездорово одержима (жаждущей убийства), когда дело доходило до этих опасных существ.

Отодвинув занавеску для душа, я посмотрела на скелетных гончих. — Никс хочет знать, хотите ли вы сыграть с нами в игру на аллитерацию. — Я обнаружила, что это помогает моему подсознанию говорить на языке гончих, если я смотрю на них. Разговаривать с Никс было намного проще, вероятно, потому, что я знала ее большую часть своей жизни.

Они агрессивно кивнули.

Прошла долгая минута, пока они придумывали свой ответ.

— Алексис... большая... девочка, — пробормотал Ад, костлявая челюсть хлопала.

Гончая усмехнулась. — Хорошо сказано.

За последние несколько дней стало совершенно очевидно, что они не самые умные.

Мне не пристало судить.

— Что они сказали? — спросила Никс взволнованно. — Скажи мне.

Быть переводчиком было на удивление утомительно. — Они сказали — Алексис — потрясающее животное.

Никс фыркнула. — Скажи им, что это не так работает в игре на аллитерацию, и что они жалкие тупые идиоты... А еще, я убью их, чтобы избавить от страданий.

Я закатила глаза.

— Скажи им прямо сейчас — сделай это, — потребовала Никс нетерпеливо. — Я хочу увидеть их лица.

Я снова посмотрела на Ада. — Никс говорит, что ты очень умный и она впечатлена твоей аллитерацией.

Ад сел прямее и приосанился. — Она очень права.

— Умная собака! — гордо объявила Гончая, стукнувшись плечом об Ада с лязгом.

— Почему они выглядят такими счастливыми? — подозрительно спросила Никс.

— Они хотят умереть, — сказала я сухо.

Никс щелкнула челюстью от волнения. — Значит — я могу попытаться убить их сейчас?

— Нет.

— Значит, да.

— Нет.

— Нет, как в «может быть»?

Я уставилась на многочисленные краны для воды. — Спрашиваю за друга — могут ли змеи утонуть?

Никс зашипела, но замолчала, когда скользнула вверх по моему телу и обвилась вокруг моей руки.

Через несколько минут я вышла из ванной и оделась для сна. Судя по мирной тишине, мои мужья ушли.

Я скользнула в смежную комнату.

Церера спала под одеялами, которые были покрыты книгами по истории Спарты, которые Хелен продолжала ей давать.

Ручка все еще была зажата между ее испачканными чернилами пальцами, словно она заснула, делая заметки, отчаянно пытаясь восстановить свою память.

В ярком лунном свете ее черты были мягкими и кукольными — она нахмурила брови и застонала, выглядя невероятно юной в большой кровати с балдахином — на ее щеках были чернильные пятна.

Лавандовые глаза открылись, и Церера зевнула, указывая на книгу, открытую в изножье кровати. — Кажется... я, наконец, вспоминаю.

Она закрыла глаза и повернулась, уютно устроившись под одеялами, когда снова заснула.

Я заглянула в книгу, на которую она указала. Слова были написаны ее прописным почерком в верхней части страницы.

«Зевс + Вико. Геркулес? Убийство?»

Мой живот сжался.

Какое отношение я имею к ее памяти?

А еще, Вико был тем человеком, который утверждал, что на меня напали Титаны, когда я была ребенком.

Шрам на моей груди закололо.

Я посмотрела на книгу ближе. Текст, казалось, состоял из архаичных символов разных цветов, и не был похож ни на одну книгу по истории, которую я когда-либо видела.

Церера подчеркнула разделы и написала на полях: «Нужно вспомнить тот день».

Как она может это прочитать?

Я отступила.

Напряженность в Спарте была высокой.

Буквально вчера «Охота на Медузу набирает обороты, Федерация планирует начать допрос Хтоников» было напечатано в верхней части ежедневной Хроники Сокола.

Мне нужно бежать, пока я еще могу.

Я потерла запястья.

Аид верит в тебя.

Я споткнулась, возвращаясь в темную спальню Хелен.

Хелен и Чарли оба спали.

Во время моего душа (затянувшийся эпизод психического здоровья) они вдвоем, должно быть, вернулись со своего ночного занятия.

Чарли спал на полу в куче розовых подушек, на его щеках был здоровый румянец. Его черты лица округлялись с тех пор, как он начал свое пребывание на вилле.

Вокруг его глаз была размазана кохль. Определенно Хелен.

Улыбаясь больше и хмурясь меньше, Чарли держался рядом с Хелен, так как у них были занятия вместе весь день. Они часто хихикали друг с другом над какой-то шуткой, которую остальные из нас не понимали. Он писал на блокноте и постоянно показывал его ей, затем прятал от всех остальных.

Я даже поймала его, как он общался с Ахиллесом на ужине на языке жестов.

Не было никаких признаков агрессивного мальчика, который постоянно ввязывался в драки. Он сбросил своего старого, изголодавшегося себя, как вторую кожу.

Я бы хотела сделать то же самое.

Чарли улыбался во сне. Флаффи-младший лежал лицом к нему, их руки (и копыта?) пересекались.

Вздыхая, чувствуя, что мне двадцать, а выгляжу я на сто лет, я скользнула под розовые шелковые простыни.

Почти мгновенно мне приснился Мрачный Жнец, стоящий надо мной.

Он погладил меня по щеке. — Я вернусь, — пообещал он мрачно. — Не волнуйся — я всегдавозвращаюсь.

Мои глаза открылись, и я села, ахнув.

Смерть исчезла.

Дверь только что закрылась? Там двигалась тень? Было ли...

Кровать прогнулась, когда пушистое серое существо заковыляло по ней. Поко подполз ко мне, пока его усы не защекотали мое лицо.

— Я же говорила тебе, что мы не можем продолжать это делать, — прошептала я.

Он похлопал своей крошечной ручкой по моей щеке, словно говоря мне не волноваться, затем свернулся в пушистый комок, его спина прижалась к моей.

Я натянула одеяло поверх него, чтобы он был полностью покрыт с торчащими ушами, так, как ему нравилось.

Его нежное мурлыканье вибрировало сквозь меня.

Я закрыла глаза.

Впервые за несколько недель меня не мучили кошмары.

Мрачный Жнец ушел.

Тук.

Тук.

Тук.

Во второй раз я резко проснулась.

Судя по лунному свету, прошло всего несколько часов. Мягкие стуки продолжались. Поко мурлыкал. Хелен и Чарли зашевелились во сне.

— Алексис — ты проснулась? — прошептал Патро через дверь. — Нам нужно поговорить.