Глава 17. Охотник

ХАРОН

НАЧАЛО ИЮНЯ

Тук.

Шух.

Тук.

Шух.

Тяжелая боксерская груша раскачивалась в темноте, пока я колотил по ней своими обмотанными бинтами кулаками.

Часы на стене тренировочной комнаты показывали шесть утра, но время не имело значения, когда ты не отдыхал.

Мои ночи проходили в стоянии над Алексис, наблюдая за ее сном.

Каждое утро в пять я отрывал себя от ее бока и вымещал свою агрессию в зале.

Миссии были приостановлены после инцидента в Риме, он же худший, блядь, день в моей жизни.

Не оставалось ничего, кроме как прогонять симуляции Титанов, преследовать Алексис и готовиться к SGC.

Август приближался быстро.

Мы начали включать боевое оружие в наши ежедневные упражнения, в основном работу с мечом и кинжалом, так как оружие не разрешалось в Колизее Доломит. Современное оружие позорило освященные Кроносом пески — разрешались только ножи, мечи и кулаки. Алексис справлялась неплохо, но она была новичком, и потребуется годы, чтобы овладеть клинком.

У нас не было лет. У нас были недели.

Вдобавок ко всему, Алексис не разговаривала с нами с тех пор, как мы подрались с Патро и Ахиллесом несколько недель назад.

Она не сказала ни единого слова.

Ни одного.

«Багровый дуэт», блядь, оставил ее умирать. Мы спасли ее, и все же она злилась на нас обоих.

Она и не подозревала, что мы проявили к ним милосердие.

Они все еще были живы.

Пружиня на подушечках стоп, я пнул. Груша яростно отлетела в сторону, закручиваясь. Я пнул ее обратно в другом направлении. Потребность убивать, калечить, причинять боль была постоянным побуждением.

Тук-тук-тук.

Я ударил со всей силы.

Кровавые отпечатки размазались по поверхности груши, когда мои костяшки треснули.

Я бил быстрее.

Звук был странно приглушен без раковины моего левого уха, но я не солгал, когда сказал, что рад, что оно у Алексис. Если бы она была навсегда изуродована этими чертовыми Титанами, Ахиллес и Патро были бы мертвы прямо сейчас.

Я ударил сильнее, мое изуродованное колено горело огнем.

Это было проклятое Кроносом чудо, что Алексис не могла чувствовать мою боль или боль Августа. Слава богу, связь работала только в одну сторону. Смущение бурлило внутри, при одной мысли о том, что Алексис знает, как я себя чувствую.

Если бы она знала, как я слаб, как сильно ежедневно болит моя нога, она бы почувствовала отвращение.

Она бы подумала, что я недостаточно хорош, чтобы быть ее мужем.

В этот момент я бы сделал что угодно за одно ее слово. Я бы разделся догола и пополз. Я бы ударил себя ножом в сердце.

Ночью я обнаруживал, что деликатно обвожу ее щеки, ее нос, ее брови кончиками пальцев, отчаянно пытаясь соединиться с ней.

— Блядь! — закричал я, когда пнул, и цепь оборвалась. Боксерская груша полетела через всю комнату, врезавшись в стену в облаке мела.

Я упал на колени.

— Тебе нужно прийти в нашу комнату и увидеть это! — крикнул Август сверху из входного люка. — Сейчас же.

Моя шея покалывала от нехарактерного страха в его голосе, я пошатнулся на ноги.

Через несколько минут я стоял перед черным экраном компьютера, пока Август быстро щелкал кнопками на клавиатуре.

— На что я должен смотреть? — спросил я, проводя окровавленными руками по лицу и пытаясь стереть свою усталость.

Август не ответил, тыкая в клавиатуру, словно имел против нее личную вендетту.

Экран мерцал.

Это было зернистое видео с водяным знаком популярного Спартанского папарацци. Я закатил глаза на толпу пожилых людей на экране. — Что эти тупые ублюдки сняли на этот раз...

Камера переключилась на Римский Колизей, где два Титана стояли высокие на траве перед ним, их крылья были больше, чем я помнил. Они выглядели отвратительно.

Камера повернулась, снова приближая людей.

Оба Титана направлялись прямо к ним.

Они были мертвы.

Раздались выстрелы за кадром, и оператор ахнул, картинка затряслась — Алексис выскочила из ниоткуда и бросилась перед людьми, широко раскинув руки.

Я наклонился ближе.

Она подняла оба своих пистолета и выстрелила.

Волосы развевались за ее спиной, лицо решительное, она держалась, словно верная смерть не подкрадывалась к ней.

Пули едва замедлили Титанов.

Я ждал, что она телепортируется прочь; я ждал, что она спасет себя.

В белой вспышке Флаффи-младший прыгнул на одного из Титанов и сбил его на землю. Обычно покладистое существо, которое, казалось, постоянно страдало от проблем с пищеварением, было более злобным, чем я мог себе представить.

Но еще один Титан стоял.

— Почему она не телепортируется прочь?

Хмурый взгляд Августа углубился. — О, ты, блядь, просто подожди.

Мне не понравился его тон.

Сжав кулаки, я наблюдал, как крылатое, блядь, чудовище приближается к моей жене, пока оно не подошло достаточно близко, чтобы убить.

Я стиснул зубы. — Скажи мне, что она телепортируется прямо сейчас.

Август нахмурился и покачал головой, его глаза были прикованы к экрану.

— ПОЧЕМУ она не спасает себя? — спросил я, не в силах смотреть, но не в силах отвести взгляд.

Алексис потянулась вниз и извлекла два кинжала, которые я ей дал.

Мое дыхание перехватило. — Нет... она не может. — Я предполагал, что она получила раны, потому что Титаны выследили ее, устроили засаду, прежде чем она успела сбежать.

Ни за что на свете я не мог представить этого.

— Да, — сказал Август.

Моя челюсть отвисла, когда моя едва обученная жена прыгнула на Титана с двумя поднятыми кинжалами, нанося ему удары с близкого расстояния.

Существо закричало от боли, когда оно закрутилось, пытаясь сбросить ее.

Она держалась.

Я прикрыл рот, когда когти рассекли ее спину, обнажая кость. Я ждал, что она упадет, потеряет сознание, рухнет.

Алексис покачала головой и усилила хватку. Каким-то образом, с разорванной в клочья спиной, она держалась и вонзила свои ножи глубже в Титана, таща их вниз по его животу.

Титан рухнул, и она оседлала его.

Двухцветные глаза расширены, черная кровь брызнула на тонкую переносицу, Алексис безжалостно наносила удары существу.

Она была самым могущественным, самым прекрасным, что я когда-либо видел, блядь, в своей жизни.

Без посторонней помощи Алексис обезвредила Титана, который был сильнее любого, кого мы когда-либо видели. Он был безжизненным под ней. Она потянулась к своим наручникам. Она делает это.

Камера переключилась в сторону.

Другой Титан вставал на ноги.

Нет.

Руки Алексис соскользнули, когда она отчаянно возилась с наручниками. У нее не было времени, и она была тяжело ранена.

— БЕГИ! — крикнул я экрану.

Титан был на ней, прежде чем я успел моргнуть.

Она исчезла.

Камера откинулась назад. Алексис поднималась в воздух, запертая в хватке Титана, пока он летел прямо вверх — выше и выше, пока она не стала не более чем точкой в небе.

Человеческие голоса кричали от ужаса, когда они указывали пальцами.

Треск.

Бетонный стол взорвался, когда Алексис и Титан врезались в него.

Камера приблизила место, где моя жена ползла сквозь дым и щебень.

— Какого хрена? — прошептал я.

— Она каким-то образом телепортировалась с воздуха в контролируемую точку на земле, — сказал Август, в его голосе было чистое благоговение. — Когда она была тяжело ранена... вместе с Титаном.

— Это не должно быть возможным.

— Ни хрена себе.

— И это такое короткое расстояние — как она это делает?

— Понятия... не имею.

Дом Аида был известен своей мощью, но это был следующий уровень. Мы оба в шоке наблюдали, как наша окровавленная жена шатаясь встала на ноги. Она сосредоточилась на жалких людях, словно больше беспокоилась о них, чем о себе.

Затем она стояла на коленях над раненой женщиной, вид камеры был в основном заблокирован другими людьми.

Что она делает?

— Спасительница, — кричали люди, плача и молясь.

Она шатаясь снова встала. Золотые локоны были растрепаны вокруг ее головы, напоминая ореол.

Что, блядь, она делает?

— Она ангел, — крикнул кто-то.

— Герой.

— Она спасла ее.

Другой голос сказал: — Ангел Рима.

Картинка затряслась, и раздалось водянистое задыхание, словно оператор рыдал.

Люди громко молились. Судя по звуку, они молились ей.

Алексис что-то слабо сказала, затем ее вырвало.

Все стало расплывчатым, когда картинка качнулась туда-сюда между двумя Титанами, которые оба вставали.

Она снова сфокусировалась на Алексис. Ее выражение лица было решительным, хотя у нее были глубокие раны.

Август посмотрел на меня, и невысказанное твою мать повисло между нами.

Наша жена была зверем.

Я заставил свой взгляд вернуться к экрану.

Снова она перепрыгнула через поле — Треск! Затем она снова прыгнула. Она продолжала сражаться, намного дольше, чем должна была потерять сознание от потери крови.

Я не отводил взгляда, пока мы не появились на экране.

Я не отводил взгляда, когда рыдал над ней под дождем, отрезал свое ухо и пришивал его ей.

Я смотрел, как Август нес Алексис прижатой к груди, Титаны волочились за ним, пока я, полубредовый, висел на нем, свирепо глядя на всех людей.

Я не помнил, чтобы там была такая толпа.

Камера отъехала.

Там были сотни людей.

— Angelus Romae, — громко раздавалось эхо, когда молодые и старые скандировали для нее.

Когда экран почернел, прошли долгие мгновения, пока Август и я смотрели на него в тишине, ни один из нас не знал, что сказать.

— Она, блядь, сумасшедшая, — хрипло прохрипел я, когда наконец обрел способность говорить. — Она...

— Идеальна, — благоговейно прошептал Август.

Я кивнул в знак согласия.

— Проблема в том, — голос Августа ожесточился, — что все люди так думают. — Клавиатура щелкнула, когда он переключил экраны.

Появилась страница "Спартанский Образ Жизни", проклятие всего нашего существования. Но вместо обычных изображений Ахиллеса и Патро, страница была покрыта фотографиями и видео нашейАлексис.

«Герой, Которого Мы Ждали» распространилось по верхней части страницы большими жирными буквами.

Август щелкнул.

Появилось изображение за изображением Алексис в бою. Были также ее рисунки. Картины. Сексуальные картины, где она падает с неба с крыльями. К счастью, они были полной чушью и нисколько не походили на нее — но дело было в принципе.

Мы были не единственными, кто был одержим.

Все хотели ее.

Они не могут ее получить.

— Мы должны заслужить ее доверие, — сказал я. — Мы должны что-то сделать, чтобы показать ей, что мы чувствуем. Она не примет украшения, одежду или деньги. Мы должны придумать...

— Я уже опередил тебя. — Август встал и рылся в ящике комода, пока не вытащил гладкую черную коробку.

Он открыл ее, и я ухмыльнулся. — Это гениально.

Август улыбнулся в ответ, это был первый раз за несколько недель, когда он выразил это. — Мы вернем ее. — Его глаза померкли. — Мы должны...

Или мы не выживем, осталось невысказанным.

Либо Алексис нарушит молчание и заговорит с нами, либо мы погибнем.

Это был всего лишь вопрос времени.

Приглушенные лучи проникали через окна, когда ворковали голуби снаружи, тяжелые облака нависали над бурными водами озера Комо.

Наступило утро.

Пришло время тренироваться.

Август тяжело вздохнул и потер щетину на челюсти. Круги под его глазами были темнее, чем когда-либо. Он был так же разрушен, как и я.

— Пошли, — сказал он.

— Куда?

— За нашей женой.

Я хрустнул костяшками пальцев. Давно пора.