Глава 16. Твоя боль-моя

АЛЕКСИС

— Возможно, — сказала я, — вы двое меня совсем не знаете — и никогда не узнаете.

Глаза Харона сузились в опасные щели. — Это угроза? — Мышца на его челюсти дернулась. — Принцесса.

— Не знаю, — я свирепо посмотрела на него. — Угроза ли? Ты скажи.

Момент затянулся.

— Я слишком устал для этого, — сказал Август, проводя рукой по своим длинным волосам. — Прошло достаточно времени с тех пор, как я в последний раз телепортировался — я собираюсь доставить Титанов. — Он повернулся и рывком открыл узкую дверь. — Постарайтесь не убить друг друга до моего возвращения.

Он тяжело спустился по лестнице.

Загремели цепи, и раздался приглушенный визг.

Эхом раздался треск, когда он телепортировался прочь.

Дрожа, я выбралась из кровати. Моя спина пульсировала от боли, когда я быстро натянула спортивный костюм, который Август положил на прикроватную тумбочку.

Никс зашипела, когда она скользнула вокруг моих лодыжек, взобралась на мое тело и обернулась вокруг моего живота.

Я натянула толстовку поверх нее.

Треск.

Август снова появился в облаке дыма. — Ты достаточно сильна, чтобы телепортировать нас троих обратно на виллу? — спросил он, уставившись на недостающее ухо Харона.

Харон фыркнул. — Очевидно.

Я могла бы телепортировать нас обратно.

Никто не удосужился спросить меня.

Харон протянул свою руку с татуировкой скелета, ожидая, что мы оба возьмем его под руку.

Август и я повиновались, когда гончие встали, их кости загрохотали, когда они сели у ног Харона. Флаффи-младший уткнулся мордой в живот Харона и посмотрел на него широко доверяющими глазами. Поко взобрался на спину Флаффи-младшего для равновесия и положил свою маленькую черную руку на палец Харона.

Треск.

Убежище исчезло.

Дым наполнил атриум виллы, приглушенный утренний свет танцевал на позолоченных стенах и декоративных оливковых деревьях.

Я отдернула руку, словно его прикосновение было ядовитым (так и было).

Жертва, которую Харон принес ради меня, была чудовищной — это было самое щедрое, худшее, что кто-либо когда-либо делал для меня.

— Мой carus, — прошептал Август.

Они оба шагнули ко мне.

Я тонула в них. Снова.

— Я бы сделал это миллион раз, — Харон жестом указал на сторону моего лица. — Перестань накручивать.

Мы не ладили без слов, и не ладили с ними, или, может быть, я просто не подходила им.

Они называли меня принцессой. Они хотели хорошую Хтоническую девушку, которую можно баловать и защищать. Которая будет повиноваться.

— Я не думаю, что у нас получится, — сказала я, скрестив руки перед животом, подсознательный инстинкт. — Эта вещь между нами... не... здоровая.

Напряжение достигло критической точки.

— Алексис, — голос Августа был непривычно тихим, и золотые лучи смягчили острые углы его лица. — Я не думаю, что ты понимаешь — нет пути назад. Мы пытаемся стать лучше... для тебя.

Вокруг моего сердца появилось странное давление.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но резкий удар пронесся по нашей брачной связи.

И Август, и Харон выпрямились во весь рост, плечи отведены назад, когда они широко расставили ноги — лица жестокие.

Меня захлестнул страх.

— Ты... в порядке, слава Кроносу — мы так, блядь, волновались, мы собирались пойти за... — Голос Патро раздался позади меня, его слова отдавались эхом от мраморного атриума.

Волосы на затылке встали дыбом, когда меня охватило понимание. Я замерла, приросшая к месту. Я не обернулась.

Август смотрел через мое плечо на новоприбывших, его маска вежливости исчезла; Харон никогда ее не носил.

Они оба были готовы к войне.

Ад и Гончая ощетинились. Поко встал на спину Флаффи-младшего, сверкая пастью с острыми, как бритва, зубами, и злобно защебетал.

Поппея зашипела позади меня, и Неро зарычал.

Патро прочистил горло. — Алексис — мне так жаль. Я сказал Ахиллесу, что он не должен был оставлять тебя. Я не могу поверить... — Его голос понизился. — Это моя вина.

Мне хотелось обернуться.

Если Патро здесь, значит, и Ахиллес тоже.

Я хотела противостоять ему, но сейчас мои наставники были меньшей угрозой.

ОБНАРУЖЕНА ОПАСНОСТЬ.

Сирены выли в моем черепе.

Дом Артемиды и Дом Ареса никогда не выглядели такими взрывоопасными.

Бессердечные Хтоники вернулись.

Убийцы.

Я умоляюще подняла обе руки к своим мужьям. — Подождите — давайте поговорим об этом. Нет необходимости в чрезмерной реакции.

Ни один из них не действовал так, словно слышал меня.

Их взгляды были лазерно сфокусированы на мужчинах, стоящих позади меня.

— О, дерьмо... сейчас начнется, — зашипела Никс с волнением, подталкивая мой подбородок, когда она высунула голову из горловины моей толстовки, чтобы лучше видеть.

Мне хотелось оглянуться, но я была уверена: если я отвлекусь от своих мужей хотя бы на долю секунды, произойдет нечестивая бойня.

Мой разум лихорадочно работал. Мне нужно было разрядить напряжение.

— Я п-прощаю их. — Я умоляюще посмотрела на Харона. Это было неправдой. Не совсем. Но мне нужно было что-то сделать. — Все в порядке — я в норме. В конце концов все обошлось.

Ничего не обошлось.

Глаза Августа метнулись к моему уху, затем обратно к мужчинам позади меня, и вена на лбу Харона пульсировала.

Это было мое единственное предупреждение.

Воздух просвистел мимо моих щек, когда мои локоны поднялись и хлестнули по моему лицу — в полной тишине, слишком быстро, чтобы мои глаза могли уследить, Харон и Август двинулись по мрамору.

Я повернулась в замедленной съемке.

— Прекратите! — крикнула я, пока Никс шипела: — ПОКРАСЬТЕ СТЕНЫ ИХ КРОВЬЮ!

Август бросился на Ахиллеса.

Харон сбил тяжело перевязанного Патро на пол, и металлический шейный корсет Патро лязгнул.

Ногти стучали по мрамору, когда все защитники бросились в бой, спринтуя за своими хозяевами, присоединяясь к хаосу.

Одна гончая сбила Неро, а другая — Поппею. Гортанные рычания отдавались эхом, когда четыре хищника катались по полу, и Поко зашипел из гущи драки.

— ПРЕКРАТИТЕ! — закричала я во весь голос, потому что так устала от бесконечного насилия.

Харон прижал Патро к полу, свирепо ползая по нему, чтобы занять позицию, когда он кричал ему в лицо.

Ахиллес попытался добраться до Патро, но упал на колени, когда Август активировал свою силу и уставился ему в глаза.

Харон взревел от разочарования, глядя на раненого Патро так, словно собирался ударить, но в последнюю минуту сдержался, вместо этого ударив кулаком по мраморному полу.

Острая боль вспыхнула в моей руке. Я закрыла рот.

Я только что почувствовала... удар Харона, как свой собственный.

Через комнату Август стоял над Ахиллесом со светящимися Хтоническими глазами.

Белые огни взорвались в моем зрении — свежее колющее ощущение пронзило за моими глазами — я проглотила стон боли, когда меня накрыла мигрень.

Головные боли недавно стали проблемой для меня — примерно в то же время, когда кровь начала течь из глаз Августа.

Влажная и слабая, я выпрямилась.

Харон встал на ноги, хромая, когда он отступил от Патро, который барахтался на полу, выглядя почти мертвым.

Август пошатнулся, отходя от своего брата.

Ахиллес пополз к Патро.

Я побежала вперед, чтобы попытаться помочь Патро — Харон с удивлением обернулся, и его локоть врезался в мое солнечное сплетение.

Все трое из нас остановились.

Харон схватился за живот в шоке, и Август тоже крякнул — никто из них не коснулся ни одного.

Наши взгляды скрестились.

На их лицах проступило болезненное осознание.

— Наша связь. Мы связаны, — сказал Август. — Болью. — Он моргнул, глядя на меня, затем наклонился и его вырвало.

Лицо Харона исказилось. — Ты... чувствуешь... нашу? — спросил он меня с выражением ужаса, когда посмотрел вниз на свое изуродованное колено.

Я сделала глубокий вдох. Это будет еще одна причина для них баловать меня.

— Нет. — Я прочистила горло и сдержала выражение лица. — Почему? Вы можете почувствовать мою? — Я не заикнулась.

Август и Харон заметно расслабились с облегчением, их плечи опустились, они выдохнули.

Темное воспоминание всплыло. «Отец убил ее», — сказала я спокойно полицейскому.

Они думали, что я плохая лгунья.

Я не была. Не тогда, когда это действительно имело значение.

На полу Патро изо всех сил пытался сесть, когда посмотрел на меня. — Мне... так жаль. За все, — прошептал он надрывно.

Впервые Патро выглядел таким молодым.

Ему было всего двадцать два года.

Мы были примерно одного возраста.

Я попыталась сказать ему, что все в порядке, но слова застряли в горле. Моя спина все еще была обернута бинтами, и Титаны все еще визжали в моем ухе.

Вместо этого я оглядела комнату. — Прекратите драться. Все вы.

— Почему, Алексис? — спросил Август, его голос был напряжен от замешательства. — Они оставилитебя умирать.

— Потому что, — я сделала глубокий вдох. — Я не буду относиться ни к кому из вас так, как вы относились ко мне.

Сделав шаг назад, я увеличила пространство между нами. — Я не буду еще одной причиной вашего насилия — я не буду такой, как вы двое.

— И просто... что мы такое, carissima? — Тон Харона был ядовитым, тени ползли по нему.

— Агрессивные, — сказала я, поднимая пальцы и загибая их. — Мизогинистические, жестокие, сверхагрессивные, деспотичные мегаломаньяки. Вы даже не знаете, что произошло, но все равно напали на Ахиллеса и Патро.

Пока я говорила, Флаффи-младший двинулся так, что встал передо мной защитно, и Никс скользнула вверх по моей ноге.

Август взглянул вниз, затем обратно на меня, его лицо побледнело, словно он увидел призрака.

— Поко, — прошептал он.

Енот забрался мне на спину, затем встал на мое плечо, его маленькие кулачки уперлись в бедра.

Лицо Харона осунулось, когда его гончие прокрались через атриум, чтобы встать рядом со мной. Костлявые хвосты опущены, когда они угрожающе зарычали.

Я потянулась вниз, одна рука легла на удивительно теплую голову гончей.

— Мы... защищаем, — сказала гончая искаженным голосом.

Я улыбнулась с благодарностью, затем выпрямилась.

— Пошли, — я жестом указала на Флаффи-младшего, мой голос эхом разнесся по атриуму, значение было ясным.

Харон издал сдавленный звук.

— Подожди, — прошептал Август.

Ахиллес помог Патро встать на ноги, они оба молча наблюдали за нами.

Я покачала головой.

Мои мужья смотрели с опустошением, когда я уходила, а их защитники шли рядом со мной.