Глава 13. Охотник

ХАРОН

Мир шипел, когда лил дождь, грязь собиралась под моими коленями.

Эхом отдавались выстрелы, визжали Титаны, гремели цепи, и Август кряхтел, сражаясь позади меня.

Промокший до нитки, боль пульсировала в свежей ране на левой стороне головы.

Все, что имело значение, — это она.

Алексис Херт лежала в грязной траве, покрытая кровью, выглядя измученной и неземной.

Моя жена ранена.

Это было не что иное, как опустошение.

С идеальной точностью я пришивал свое ухо к боку ее головы.

Внутрь, наружу, внутрь, наружу.

Починка Алексис была единственным, что имело значение.

Чертов Титан разрезал ее ухо на куски, а у меня было совершенно целое, которое она могла использовать. Это было так просто.

Мне также не привыкать пришивать обратно конечности. Я терял пальцы рук, ног и даже целую руку однажды в битве.

Спартанцы не могли регенерировать ничего из твердых тканей, как отростки и конечности, но мы могли сращиваться.

Если зашить травму в течение нескольких часов после ее получения, наши тела снова залечат поврежденный отросток, и то же самое касалось частей тела, пожертвованных другими Спартанцами.

Тело моей жены собиралось принять мое ухо. У него не было чертова выбора.

Ад и Гончая защитно рыскали вокруг нас, их огненные глаза мерцали, готовые разорвать любого, кто осмелится приблизиться.

Там, совсем рядом, визжал Титан, но я не повернулся, чтобы посмотреть.

Август справится. Я доверял ему свою жизнь и ее.

Но с каких пор, черт возьми, Титаны начали мутировать в летучих мышей?

Я закончил последние швы, когда Алексис то приходила, то уходила из сознания.

Дождь брызгал на бронзовую кожу, а ее золотые локоны были спутанным ореолом вокруг головы, когда она лежала в грязной розовой луже.

Даже для Спартанца, даже для Хтоника, она получила тяжкие травмы, и все же она каким-то образом все еще дышала.

Я никогда не видел ничего подобного.

Она в одиночку отбивалась от двух Титанов, которые, черт возьми, могли летать. Это было умопомрачительно.

Ахилл и Патро также отсутствовали, что означало, что они бросили ее.

Если они еще не мертвы, то скоро будут.

Алексис надрывно ахнула, и я использовал подол своей рубашки, чтобы вытереть кровь вокруг ее уха.

Проведя пальцем по швам, я внимательно осмотрел его на предмет признаков отторжения — бледный цвет кожи уже становился бронзовым. Ее тело принимало его.

Я ничего не мог сделать, кроме как стоять на коленях рядом с моей женой и ждать, дрожа, мои слезы смешивались с дождем.

Алексис перекатилась на бок и рывком закашлялась.

Мое сердце остановилось, когда я уставился на повреждение на ее спине. Это было намного хуже, чем я думал изначально — кожа свисала, не прикрепленная, и были видны белые узловатые кости ее позвоночника. Ее спина была разорвана в абсолютные клочья.

Не было достаточно кожи, чтобы даже попытаться зашить.

— Не двигайся! — Я сорвал с себя рубашку и прижал ткань к ее изуродованной плоти.

— З-замолчи, — Алексис барахталась в грязи.

Я попытался встать, чтобы остановить ее, но поскользнулся и с кряхтением упал на землю. Титан, которого мы захватили в Южной Америке, оставил следы когтей на моих бедрах, и почему-то моя спина тоже болела. У меня было больше ран, чем я осознавал.

— Как... — Алексис кашлянула, поворачивая голову. — Ты узнал... что я здесь?

Дождь капал с ее длинных ресниц.

— Мы всегда собирались вернуться за тобой.

Ад и Гончая сели рядом с ней, скуля, когда они ласкались к ее боку.

Я не мог не заметить, что ни один из них не беспокоился о помощи мне.

Алексис слабо засмеялась, ее израненная спина затряслась. — Хорошие... песики.

Смертоносные звери шестого класса виляли костлявыми хвостами, красуясь под ее вниманием, лизали ее лицо, пока она хихикала.

Алексис закашлялась, кровь капала с ее губ. — Спасай... себя... оставь... меня.

Наши испачканные грязью лица были на расстоянии нескольких дюймов друг от друга.

Что-то темное и зловещее проснулось внутри меня. — Ты знаешь, кто я? — спросил я.

Ее взгляд метнулся к окровавленной стороне моей головы, и она побледнела.

Мы были физически связаны, навсегда.

Идеально.

— Я твой, — сказал я, пока дождь ревел вокруг нас. — Ты можешь сломать мне ноги, но я все равно буду ползти за тобой. Если ты ранена, я изрежу себя на куски, чтобы сделать тебя целой... каждый... чертов... раз. Это не временное соглашение. Мы будем вместе. Всегда. Или я буду мертв.

Двухцветные глаза расширились.

— Ты понимаешь, что я говорю, принцесса?

У нее перехватило дыхание.

— Скажи мне, что ты этого не чувствуешь. — Я наклонился ближе — наши рты соприкоснулись. В поцелуе не было ничего сексуального; это было сплошное обладание и ярость. — Если ты не чувствуешь, я сдамся, — прошептал я на ее губах. — Я все равно буду защищать тебя, но я перестану... пытаться.

Я вдохнул, вдыхая ее, как умирающий человек.

Ее зрачки расширились.

— Я... чувствую, — тихо сказала она. — Но это н-ничего... не значит.

Я открыл рот на ее рту, язык вырвался наружу. Поглощая.

Ее язык сопротивлялся.

— Какого хрена с вами двумя не так? — крикнул Август. — Почему я постоянно нахожу вас такими? Вы оба целуетесь, когда истекаете кровью?

Я отпустил ее подбородок, словно он обжег.

Прошли долгие секунды, пока Август рассматривал нас под дождем. Его волосы были мокрыми, прилипали к рукам и спине, как вторая кожа, а Поко сидел на его плече, дрожа.

Он покачал головой. — Кто-нибудь из вас может встать?

— Нет, — сказал я, в то же время Алексис прошептала: — Может быть.

Мы сердито посмотрели друг на друга.

Август сделал глубокий, успокаивающий вдох. — Никто из нас не в том состоянии, чтобы телепортироваться — мы должны добраться до убежища.

Раздался громкий вой, затем чудовищное существо уткнулось в лицо Алексис.

Я потянулся к пистолету.

— Не надо... Флаффи-младший.

Я уставился на белого зверя, который теперь имел телосложение и рост маленькой лошади, но тело собаки. Странный бугор выпирал из его спины.

— Что, черт возьми, с ним случилось? — спросил Август в ужасе.

— Просто... растет.

Отлично, моя жена — сумасшедшая.

Прежде чем я успел прочесть ей лекцию о безопасности животных, Август кивнул, словно готовился к чему-то.

— Пошли, — сказал он. — Я знаю убежище в этом городе — я понесу вас обоих.

Алексис с недоверием посмотрела на трех Титанов, прикованных вокруг его талии.

Я кивнул в знак согласия. Дом Ареса был Домом Войны не просто так. Его наследство было заработано невообразимой болью и выносливостью.

Через несколько минут Август шагнул вперед, разбрызгивая грязь.

Он держал Алексис, неся ее как невесту, я опирался на его руку для поддержки, и цепи гремели, пока он тащил за собой трех Титанов.

Алексис бормотала, проваливаясь и выходя из сознания.

Август не дрогнул. Мышца на его челюсти дернулась, единственный признак того, что он испытывал боль, пока он продолжал идти вперед, невозмутимый исполин.

Когда мы добрались до края травянистого парка, две фигуры шагнули вперед под дождем, преграждая нам путь.

Август крепче прижал Алексис к груди.

Я схватил свой пистолет.

— Что вы с ней делаете? — потребовала пожилая женщина. Ее грудь была залита кровью, и она покачивалась, словно была в двух секундах от потери сознания.

— Лючия, будь осторожна. Они Спартанцы, — предупредил ее старик.

— Мне наплевать, кто они. — Она свирепо посмотрела на меня. — Куда вы ее забираете? — Ее голос странно исказился в моем недостающем ухе.

Август уставился на нее.

Люди не приближались к Спартанцам. Никогда.

— Прошу прощения? — спросил я, ошеломленный ее высокомерием.

Еще одна женщина шагнула рядом с ней и указала на Алексис. — Она спасла нас, так что вы с ней делаете? Отвечайте на вопрос. Мы не позволим вам причинить ей вред.

Я саркастически хмыкнул. — Она наша жена. Она не ваше дело.

Больше людей подтянулось вперед, становясь за идиотами, преграждающими нам путь. Они скрестили руки и нахмурились, глядя на меня, словно я был проблемой, а не один из людей, которые только что спасли ее.

— Отойдите в сторону. — Я поднял пистолет.

Я бы скосил их за дерзость думать, что они имеют на нее право.

— Убери оружие. — Голос Августа был отрывистым, когда он покачал мне головой.

Мир шипел под ливнем, когда я медленно опустил оружие, но не убрал его в кобуру.

Ладно, я просто убью их всех голыми руками.

Август прочистил горло, напряжение спало с его лица, когда он надел свою маску — хорошего парня, старшего наследника, лидера.

— Не волнуйтесь, друзья. — Его голос звучал искренне, когда он обратился к растущей толпе.

Еще десятки людей высыпали из переулков и зданий, чтобы заблокировать наш путь. Откуда, черт возьми, взялись все эти люди?

Их было так много. Это было отвратительно.

— Своей честью, как старший наследник Дома Ареса, — сказал Август. — Я обещаю, что забираю Алексис Херт, наследницу Дома Аида, для оказания медицинской помощи. Под нашей опекой ей не будет причинен вред. Я торжественно клянусь, она принадлежит нам для защиты.

Навсегда.

Пожилая женщина фыркнула, подозрительно оглядывая мое недостающее ухо.

Я свирепо посмотрел в ответ.

Она нахмурилась. — Она лучше, чем остальная ваша Спартанская братия — вы никогда не заботитесь о нас. Не так, как она... Она другая.

Она перекрестила себя своей скрюченной рукой.

— Angelus Romae, — крикнул мужчина из толпы, его голос дрожал, словно он обращался к кому-то величайшего достоинства.

Ангел Рима.

Август уважительно поклонился головой.

Толпа расступилась перед ним, и когда мы пошли вперед, люди всех возрастов протягивали руки и слегка касались Алексис.

Они плевали на связанных Титанов, и некоторые даже пинали их.

Вспыхнули камеры.

— Angelus Romae! — Люди скандировали с героическим обожанием, когда мы двигались вперед. Вместо того чтобы разойтись, люди хлынули из рушащихся зданий, выстраиваясь вдоль дождливых улиц.

Моя кожа покалывала, когда я хромал вперед, я изучал черты Алексис.

Люди не ошибались.

Даже под дождем ее золотые волосы завивались вокруг головы, как ореол. Она выглядела как картины их божественных существ.

Проблема была в том, что люди называли ее своим ангелом, а я заявил на нее права первым; единственный, с кем я поделюсь, был Август.

Все остальные могли пойти и подавиться.

Я оскалил зубы толпе, рыча своими адскими псами на любого, кто прикасался к ней.

Скандирование становилось громче, и желание закричать на них, чтобы они заткнулись, усилилось.

Пока что люди могли притворяться, что она их герой.

Они узнают правду.

В конце мощеной улицы раздался громкий треск. Заклубился дым.

Фигура стояла в руинах таунхауса. Свежая кровь была размазана по кирпичной стене, защищенной от дождя сломанной бетонной плитой.

Мы остановились.

Август крепче прижал Алексис к груди, и она невнятно проворчала.

Фигура вышла из теней.

— Как ты смеешь здесь показываться! — крикнул Август, его лицо исказилось от ярости.

Ахилл сделал шаг к нам, глаза расширены, когда он уставился на Алексис. Дождь капал с его намордника.

— Ты бросил ее. — Кровь стекала по лицу Августа, смываемая дождем. — Ты оставил ее УМИРАТЬ!

Ахилл виновато отступил назад, его плечи ссутулились.

Август выпрямился во весь рост, суровые черты его лица были безжалостными и непрощающими. — Ты отвратителен мне, брат.

Треск.

Ахилл телепортировался, его глаза были полны сожаления.

Он заслуживал гораздо худшего.