Глава 9: Отравленные языки

АЛЕКСИС

«Не волнуйся, просто оставайся за нами. Мы возьмем на себя инициативу и разберемся, потому что это твоя первая миссия». Патро подмигнул. «Просто наблюдай и учись».

О, отлично, мужчины принимают все важные решения.

Я беспокоилась.

Укрепляя нервы, я сосредоточилась на том, чтобы сохранять спокойствие, пока мы крались по улице.

Воздух позднего майского утра был свежим.

Ахиллес вел нас троих по узкому переулку на окраине Рима, глаза сужены от концентрации, пока он молча крался, проверяя углы, прежде чем махнуть нам вперед.

Неро шел по пятам, Пушистик-младший скулил рядом со мной, а Поппея тихонько плелась за нами, уши прижаты, длинный хвост опущен. Никс молчала на моих плечах.

Рассвет медленно полз над горизонтом — небо было испещрено оранжевыми лучами, а кирпичи блестели от утренней росы — но город был мертвенно тихим.

Он не спал.

Население Рима было уничтожено атаками Титанов десятилетия назад, и, как и остальной мир, он никогда не восстановился.

Древняя архитектура разрушалась рядом с руинами современных зданий. Прошлое и настоящее были ветхими.

Что-то кажется зловещим.

В Риме была энергия, которую я никогда не чувствовала на пустом поле в Монтане.

Выцветшие бордовые отпечатки рук тянулись по дверям, кости торчали из-под груд кирпичей. Человеческие зубы усеивали тропу, пока мы двигались сквозь руины. Смерть побывала здесь. Можно было почувствовать вкус трагедии в воздухе.

«Если Титаны находятся внутри этой з-защищенной зоны, — прошептала я Патро, когда мы остановились в конце очередного переулка, и Ахиллес выглянул из-за угла, — разве мы не должны смочь их найти? Разве они не… громкие?»

Патро пожал плечами, выглядя совершенно беззаботным.

«Титаны не были внутри защищенной зоны уже много лет, — сказал он. — Я не уверен, что у Артемиды не было ошибочных разведданных».

Я потерла золотой браслет, который покрывал мое покрытое шрамами запястье. «А если она была п-права?»

Патро махнул рукой в воздухе. «Не волнуйся так сильно — мы делали это тысячи раз». Его тон был покровительственным и пренебрежительным.

Горячая ярость наполнила мою грудь.

Патро замер, когда увидел мое лицо. «Иногда Титаны не всегда объявляют о себе, — вздохнул он. — Некоторые из них двигаются тихо. Не каждый Титан одинаков — это не так уж сложно. Перестань паниковать».

Моя челюсть болела от того, как сильно я стиснула зубы.

Я не паникую.

Ахиллес повернул голову, наблюдая за нами с непроницаемым выражением лица. Еще одна горящая палочка торчала из решетки его намордника, и вены на его шее вздулись, как будто он стискивал челюсти.

Патро хлопнул меня по спине, и я вздрогнула. Он рассмеялся. «Взбодрись, Алекс. Мы не позволим, чтобы с тобой что-то случилось. Просто следуй за нами и расслабься».

Я повернулась к нему. «Не называй меня так».

Патро не ответил, когда мы последовали за Ахиллесом по боковым улицам города к Римскому Колизею, древнему спартанскому сооружению, возвышающемуся над руинами современности.

Хруст.

Я споткнулась о кучу кирпичей и… побледнела — человеческие кости.

Патро протянул руку и удержал меня, его рука обхватила мое предплечье. «Мне нужно тебе кое-что сказать», — тихо сказал он, когда мы стояли, глаза в глаза. «Я давно хотел обсудить это с тобой».

Ахиллес повернулся и покачал ему головой. Лед исходил от Патро, в то время как от Ахиллеса воняло огнем. Два противоположных запаха создавали токсичную комбинацию.

«Почему они ведут себя так странно?» — прошипела Никс, скользя вокруг моей шеи.

Они вывели меня сюда, чтобы убить? Были ли Титаны всего лишь уловкой?

Я выдернула руку из хватки Патро и сделала шаг назад. Никс напряглась, как будто готовилась к удару.

Патро тяжело вздохнул, его самоуверенное поведение исчезло, когда он полез в карман Ахиллеса, вытащил сигарету и закурил. Выдохнув облако дыма, он выжидающе посмотрел на меня. «Ты не собираешься читать нам лекцию об опасностях курения?»

Я выдержала его взгляд. «Нет».

Это были темные времена. Если он хотел рак легких, то это было его прерогативой.

«Мы хотели рассказать тебе». Патро снова прочистил горло, дым валил из его носа. «Мы оба… хотели рассказать тебе это уже давно — но нам пришлось ждать, чтобы остаться с тобой наедине, так что…»

Он оборвался, взглянув на Ахиллеса.

Мы собираемся собрать твою селезенку и продать ее на черном рынке, — мысленно закончила я.

Первое, чему нас учили в старшей школе, это всегда остерегаться людей, которые пытаются с тобой подружиться. Каждый год у нас была ассамблея по С.О.С.Т., Сопротивление Образованию по Сбору Органов. Мы все подписывали обещание не продавать части своего тела никому, кроме правительства.

Их послание было немного запутанным.

Птица (правительственный дрон) пронзительно закричала сверху, пока Ахиллес косо смотрел на Патро, как будто пытался сжечь его глазами.

Патро расправил плечи и повернулся ко мне.

«Искупление», — выпалил он. «Как твои наставники».

Что?

Ахиллес покачал головой, как будто был зол.

«Мы хотим загладить свою вину перед тобой — за то, как мы вели себя во время испытания», — медленно сказал Патро. «Мы думаем, лучший способ помочь тебе — это…»

Ахиллес шагнул к нему, как будто собирался физически вмешаться.

«Помочь разорвать твои брачные узы», — торопливо закончил Патро.

Никс ахнула, а Пушистик-младший двинулся передо мной.

Я сделала шаткий шаг назад. Это об Августе и Хароне?

Пушистик-младший выдвинулся передо мной, пригнувшись низко, шерсть вздыблена.

Патро уставился на меня — человек, который провел последний год, смеясь с Хароном, когда называл меня избалованной и жалкой. Он сузил глаза. «Твой брак делает тебя несчастной».

Нет, вся моя жизнь делает меня несчастной.

Была разница.

Он грубо потер челюсть. «Мы искали информацию о брачных узах для тебя». Он посмотрел на Ахиллеса, когда говорил. «Мы думаем, есть способ, которым ты можешь нарушить спартанскую клятву и эффективно… развестись с ними».

Утренняя дымка закружилась, оставляя густой туман вдоль разрушенных улиц.

«Что?» — прохрипела я. Мой рот был сухим, язык тяжелым, сердце полно свинца.

Патро уставился на Ахиллеса еще сильнее. «Насколько мы понимаем, если ты используешь свои… кровавые силы, то ты можешь…»

Он оборвался, как будто был физически неспособен произнести эти слова.

«Я могу… что?»

Глаза Патро блеснули, как неограненные изумруды. «Если ты доведешь их до грани смерти, это нарушит твою клятву».

Грязь наполнила мои вены.

«Ты хочешь, чтобы я… убила Харона и Августа», — сказала я, чувствуя, как мне становится дурно. «Ты хочешь, чтобы я убила твоих друзей». Я указала на них. «Убила твоих братьев».

Ахиллес вздрогнул, как будто я ударила его.

Патро фыркнул. «Не будь такой драматичной. Ты не убиваешь их на самом деле — просто доводишь до грани». Он щелкнул пальцами. «Они сильные, они восстановятся. Тогда… ты будешь свободна».

Я никогда не буду свободна.

Я чувствовала вкус мести; я чувствовала вкус сожаления.

Проведя руками по лицу, я прижала ладони к глазам и попыталась остановить вихрь мыслей. Когда я наконец подняла голову, Патро и Ахиллес выжидающе смотрели на меня, ожидая ответа.

Разве мы не должны сражаться с Титанами? Почему они делают это сейчас?

Мое зрение сузилось.

«Почему?» — спросила я, глядя на своих наставников, как будто никогда раньше их не видела.

Патро отбросил сигарету на потрескавшийся тротуар и наступил на нее. «Потому что — то, что они сделали с тобой, было неправильно». Он сделал гримасу, как будто пытался показать, что сочувствует моему тяжелому положению.

Ему не удалось.

Меня захлестнуло оцепенение.

Патро заерзал.

Жаль, что у меня нет его силы.

«Значит, нет… другой п-причины?»

Патро потер затылок, глаза метнулись к Ахиллесу. «Нет».

Он был отвратительным лжецом. Как иронично. Ползучее подозрение стало лавиной, и я уже сделала из себя дуру.

«Вам обоим меньше двадцати шести», — прошептала я. «Верно?»

Никс зашипела.

Мое лицо исказилось. Я позволила им увидеть тоску, бессонные ночи, темный выбор, который я сделала — дважды. Они не имели понятия, кто я. Больше нет.

Ахиллес защитно шагнул к Патро.

«Держу пари, вы ищете жену», — сказала я. «Кого-то хтонического».

Глаза Патро расширились, когда он надел фальшивую маску удивления. «Что? Алекс, это не имеет никакого отношения к…»

«Перестань называть меня этим именем!» — закричала я.

Челюсть Патро захлопнулась.

Его красивое лицо снова исказилось в ненавистном оскале, к которому я привыкла — тот, который ему подходил.

«Что, черт возьми, ты пытаешься намекнуть?» — спросил он.

«Я ничего не намекаю».

Ахиллес шагнул ближе к нему, как будто предлагал ему силу.

Два против одного. С ними всегда так.

«Дело не только в том, что мы хотим жениться на хтонике». Патро скрестил руки. «Мы не такие, как они… Мы действительно беспокоились о тебе. Забудь, что я что-либо сказал — наслаждайся своим чертовым супружеским блаженством».

Я медленно улыбнулась. «Так в чем же на самом деле дело — если это не только о том, что я хтоническая?»

Патро замер, осознав свою оплошность, но быстро оправился, его лицо ожесточилось. Он был вырезан из мрамора и жестокости, просто еще один опасно привлекательный член Дома Афродиты.

«Я уверен, Харон — настоящий нежный любовник», — тихо сказал Патро, подходя ближе. «Я уверен, он обнимает тебя и шепчет тебе сладкие пустяки после того, как трахает тебя. Все знают о его более злобных сексуальных вкусах. Я уверен, тебе вовсе не страшно — маленькая девочка».

Мы стояли лицом к лицу.

«Пошел на хер», — прошептала я.

Патро засмеялся, звук был громким и маниакальным.

Ахиллес схватил его за бицепс и отдернул назад. «Заткнись, черт возьми», — подписал он большими, рубящими движениями. «Что ты делаешь? Ты портишь все».

«Осторожно». Я обошла Ахиллеса, чтобы снова оказаться перед Патро. «Ты почти звучишь… завистливо. Ты хотел, чтобы Харон выбрал тебя?»

Патро отшатнулся.

«Даааааа», — поощрительно прошипела Никс. «Уничтожь его. Мужчины не заслуживают чувствовать себя хорошо. Заставь его плакать».

Патро вырвал свою руку из хватки Ахиллеса и бросился на меня. Я устояла на месте. Ахиллес схватил его снова, остановив в нескольких дюймах от моего лица.

«Ой», — дразнила я, поджимая губы и подражая своей школьной задире Джессике. «Ты хотел, чтобы вы двое могли выйти за него замуж? В этом дело? Ты злишься, что Харон выбрал жалкую девочку, а не тебя?»

«Пошла на хер», — выплюнул Патро. «Ты ничего не знаешь о Спарте. Ты играешь в игру, в которой не можешь победить. Август и Харон никогда не будут заботиться о ком-то таком слабом, как ты. Два доминирующих, могущественных мужчины, как они. Ты всегда будешь для них ничем. Ты просто жалкая».

Лед внутри меня стал камнем.

Я забыла, каково это, когда Патро дразнит меня, как падает мое сердце, когда он насмехался надо мной за то, что я ем слишком быстро. Как он всегда называл меня жалостной.

Я вспомнила.

«Заткнись», — сердито подписал Ахиллес Патро. «Ты теряешь контроль и портишь все. Это не то, что ты хотел. Я говорил тебе — ты должен был подождать, чтобы поговорить с ней в лучшее время. Это совсем не то, что ты должен был сказать».

Моя грудина кипела от ярости.

«Пожалуйста, просвети меня», — мягко сказала я. «Каков был его сценарий?»

Они замерли, их глаза расширились, когда они уставились на мои руки.

Ахиллес поднял руки, длинные пальцы двигались медленно. «Алексис, как давно… ты знаешь Римский Язык Жестов?»