Глава 8: Мужчины, которые встают на колени.

АЛЕКСИС

НОЛЬ ДНЕЙ ДО ПЕРВОГО ЗАДАНИЯ С ТИТАНОМ

Лунный свет отражался от неподвижного озера снаружи и проникал сквозь окна виллы.

Я тихонько закрыла дверь спальни, и Никс захрапел, обвившись вокруг моей талии.

Неделя пролетела в тумане симуляций стрельбы, но моя меткость почти не улучшилась.

Сегодня мы отправлялись в битву против Титанов.

Я бы чувствовала себя подавленной, но поскольку этим летом мне также предстояло сражаться насмерть в SGC, я не чувствовала вообще ничего.

Флаффи-младший присел у моих ног; Поко сидел у него на шее, держась за его уши крошечными черными пальцами, как за поводья.

Подождите, разве он не должен быть с Августом?

Пожав плечами, я двинулась по позолоченному коридору к атриуму, где мы все договорились встретиться. Предрассветный час был полон предвкушения.

Треск.

Дым поднялся вокруг невысокой фигуры в зеленой тоге с длинными вьющимися светлыми волосами. Ее плечи поникли, когда она вздохнула с облегчением.

— Я так рада, что застала тебя, дочь, — сказала Персефона, шагнув передо мной, с спящим драконом на плече.

Флаффи-младший завилял хвостом, а Поко зачирикал в ответ.

— Здравствуй, М-мама. — Это слово было незнакомым и чужим в моем горле.

Что она здесь делает?

Персефона широко раскрыла объятия и стала ждать, глаза блестели от слез. — Я не хотела обременять тебя... нашим наследием, — прошептала она. — Федерация не хочет, чтобы ты знала правду, но я понимаю, что бремя уже легло на тебя.

Я шагнула в ее объятия. Ее тепло окутало меня, она крепко обняла меня, поглаживая по спине. Это казалось правильным.

Ее дракон пошевелился, и его кожистое крыло ткнуло меня в щеку.

Сила Персефоны была живой, покалывающей субстанцией, и пахла она мокрой землей с оттенком голода.

Я глубоко вдохнула.

— У тебя кровь Дома Аида и Дома Деметры, — сказала она, уткнувшись в мои кудри. — Ты знаешь, что это значит?

Я попыталась ответить, но внутри меня не было слов.

— Это значит, что ты моя дочь, и наша сила... уникальна.

— Из-за моего деда — Иасиона? — прошептала я имя печально известного темного существа, который был ее отцом.

Она сжала меня крепче и кивнула.

Никс проворчал, что его душат.

— Вот почему Деметра отреклась от меня, — тихо сказала она. — Почему Федерация изгнала меня, и почему Аиду пришлось принять меня. Спарта предпочитает, когда люди вписываются в аккуратные рамки.

Она заявила права на землю на Крите. Сама земля откликнулась на нее.

Персефона отстранилась и посмотрела на меня, ее глаза мерцали чем-то озорным.

— Запомни, — она наклонилась ближе, словно посвящая меня в секрет. — Гораздо проще владеть силой, которая кажется незначительной. Если ее трудно обуздать, это верный признак, что она будет хороша.

Она подмигнула, затем со вздохом взглянула на свои часы. — Мне нужно уходить. Федерация не должна знать, что я здесь. Будь сильной, дочь моя.

Треск.

Персефона исчезла в дымке.

Я уставилась туда, где она стояла.

В оцепенении я пошатнулась и двинулась через виллу. Никс зашипел, извиваясь вокруг моих плеч.

Когда я наконец добралась до атриума, небо за большими окнами было бесконечным морем звезд. Их мерцающий свет отражался от теневых черных мраморных полов.

Все члены Собрания Смерти готовились, поправляя свое оружие и застегивая снаряжение. Протекторы сидели рядом с ними, полусонные.

Время истекло — Титаны ждали.

Флаффи-младший плюхнулся на мрамор животом вверх. Его язык вывалился изо рта, а Поко лежал рядом с его головой, играя с его висячими ушами.

Никс во сне прошипел что-то об убийстве всех.

Проведя руками по лицу, я успокоила себя, напевая классическую мелодию и мысленно работая над задачей по дифференциальной геометрии, которая, надеюсь, заставила бы Карла Гаусса гордиться.

Но его здесь нет, и ты солдат, а не ученый.

Я села на твердый мрамор (рухнула от изнеможения, не связанного с недосыпом) и перешнуровала свои армейские ботинки.

На меня упала тень, и я подняла голову.

Август смотрел сверху вниз, суровые черты его лица были еще жестче, чем обычно, когда он протянул черный пейджер. — Нажми эту кнопку, если попадешь в какую-либо беду. Мы прибудем немедленно.

Прежде чем я успела ответить, он присел передо мной с устройством. Оно было похоже на пейджер, который использовал Генерал Клеандро, чтобы вызывать наставников во время испытания.

Август тяжело выдохнул, становясь на колени передо мной. Длинные сажевые ресницы окружали глаза, черные, как беззвездная ночь — он был так близко, что я могла разглядеть каждый неровный край шрама, пересекающего его скулу.

У меня возникло странное желание провести по нему пальцами.

Он сунул пейджер в карман моих брюк карго.

Я вздрогнула.

— Пожалуйста, используй его, — сказал он. — Даже если не уверена, но чувствуешь угрозу, используй... Мы будем там. — Его рука задержалась, пальцы обхватили верхнюю часть моего бедра.

Воздух наполнился запахом озона и мускуса.

Его рука собственнически напряглась на моей ноге, и он наклонился вперед, пока наши лица не оказались близко.

— Алексис, — прошептал он, прижавшись лбом к моему.

Мне хотелось рухнуть в его объятия и позволить ему укрыть меня от мира.

Я нисколько не сомневалась, что он защитит меня. Он всегда открыто говорил о том, что женщинам не нужно сражаться. Мысль о том, чтобы сидеть сложа руки и расслабиться, пока кто-то другой обо всем позаботится, была опьяняющей.

Но мир так не работал.

Ты должна была спасать себя сама.

Всегда.

— Пожалуйста, пообещай мне, Алексис. — Его баритон был гладким, как шелк, темные глаза вспыхнули. — Я ненавижу, что мы не можем быть там, чтобы защитить тебя. Я ненавижу, что ты вообще сражаешься.

Он сжал мое бедро, ногти впились сквозь мои брюки карго. — Тебе не место в Собрании Смерти. Это чертовски нелепо.

Он не считал, что я создана для этого.

Я тоже.

Иногда то, для чего мы были созданы, отличалось от того, чего мы хотели. Границы размывались, и мне нужно было помнить.

Откинув голову назад, я выпрямила плечи.

— Я могу позаботиться о себе. — Я не заикнулась.

Все следы нежного, заботливого мужчины исчезли. Если он вообще когда-либо существовал.

Его лицо было опасной маской. — Давай согласимся не соглашаться, жена.

Воплощение дьявола явилось, чтобы проводить меня на битву.

Август прижался лбом к моему, и наши дыхания смешались. Жест был гневным.

— Ты обязана себя, черт возьми, беречь. — Его голос вибрировал. — Если нужно, прыгай в безопасное место, сделай это. Ты поняла? Защищай себя любой ценой... Никто другой не имеет значения. Только ты.

Разряд. Наша связь вспыхнула.

— Позаботься о себе, — тихо сказал он. — Иначе будут последствия, мой carus (дорогой).

Это была угроза.

Он нежно поцеловал меня в лоб. Его губы были невесомыми — моя кожа горела, дыхание перехватило, когда жар разлился по мне.

— Моя драгоценная жена — familia ante omnia (семья превыше всего). — Август снова поцеловал меня в лоб.

Я прижалась к его прикосновению.

Семья превыше всего.

— Кажется, я только что влюбился, — мечтательно прошипел Никс.

Он ждал моего ответа.

Слова бурлили, но замерли на языке. Август не заставлял меня говорить, вместо этого он предложил мне руку и поднял меня на ноги.

Мои пальцы покалывали там, где он держал их.

— С Алекс со мной все будет в порядке. — Голос Патро прервал транс, в который мы оба погрузились, когда он вальяжно подошел, обняв Ахилла.

Мужчина в наморднике снова свирепо смотрел на меня.

— Не волнуйся. — Патро ухмыльнулся, поправляя пряжку на задней стороне подмышечного ремня Ахилла. — С нами она будет в полной безопасности — мы ее наставники. Все как в старые времена. Когда она жила с нами. Помнишь?

Август выпрямился во весь рост, нависая над Патро. — О, я помню, — сказал он. — Как ты называл ее избалованной и жалкой.

— Люди меняются. — Патро сильнее дернул кобуру Ахилла и переложил пистолет.

На рукоятке блеснула WSDL.

Война. Секс. Смерть. Ложь.

Это было так тревожно уместно.

Выражение лица Августа было холодным, когда он сосредоточился на мне. — Они молоды — они не смогут защитить тебя. Не забудь воспользоваться пейджером и прыгнуть в безопасное место.

— Интересно, — презрительно сказал Патро, в его голосе была жестокая нотка, словно он готовился к убийству. — Я никогда раньше не слышал жалоб на боевые способности Алого Дуэта. Мы не неудачники. — Он выразительно потер грудь. — В отличие от твоего партнера.

— Надень их, — резко сказал Харон, разряжая напряжение.

Я подпрыгнула.

Он стоял в моей слепой зоне, и я не слышала, как он подошел. Как будто его призвали. Как Сатану.

Ад и Гончая сидели у его ног, тряся костлявыми хвостами, а Флаффи-младший бросился на собак в знак приветствия, и они втроем начали нападать друг на друга (яростно бороться).

Патро повернулся, повернувшись к нам спиной.

Ахилл повернулся вместе с ним, но оглянулся через плечо, глаза горели, когда он свирепо смотрел на меня.

В чем его проблема?

— Вот. — Харон протянул мне кожаные кобуры, наполненные ножами и пистолетами.

Я указала на свои уже заряженные нагрудную и набедренную кобуры.

— Тебе нужно больше, — сказал Харон, его тон не оставлял места для споров. — Надень их сейчас. Кроме того, тебе нужны эти наручники, если ты поймаешь Титана.

Я открыла рот, чтобы возразить.

Патро уже сказал мне не беспокоиться о том, чтобы надевать наручники на Титанов, потому что он и Ахилл справятся с этим.

Моя челюсть захлопнулась, и я протянула руки, чтобы он дал их мне.

Харон проигнорировал мои протянутые руки. Он приблизился ко мне, застегивая пряжки вокруг моей талии и бедер, черные ногти мелькали.

Запах грозы мешал думать.

Август наблюдал за нами обоими с пылким взглядом.

Когда Харон наконец отошел, я тяжело вдохнула, как будто бежала.

— Это уже перебор. — Теперь я была ходячим арсеналом.

Бледные черты лица напряглись, и на секунду Харон напомнил мне мрачного жнеца. Того, о котором я видела кошмары; того, который смотрел, как я сплю.

— Я буду решать, что необходимо для твоей защиты, — сказал Харон. — Ты новичок и женщина. Мы солдаты уже много лет.

— Это сексизм, — сказала я.

— Именно. — Харон ухмыльнулся и выгнул бровь, даже не потрудившись отрицать это.

Я возмущенно зашипела. Он был таким ходячим «красным флагом», что это даже не смешно.

Я покачала головой. — Ты ужасен.

Греховная ухмылка растянула его лицо. — Кариссима — когда я говорил, что я хороший человек?

Вспыхнув от жара, который я отказалась идентифицировать, я повернулась и отошла от него.

Я обошла Агату, которая делала полный фронтальный шпагат, касаясь лицом бедра, и остановилась рядом с Дрексом.

— Как ты относишься к пакту о самоубийстве? — спросила я небрежно. — И, совершенно не связанный с этим вопрос, хочешь пистолет? У меня есть лишний.

Харон что-то пробормотал за моей спиной (скорее всего, уничижительное), а Никс что-то прошипел в ответ (скорее всего, сексуальное).

Я фантазировала о том, чтобы бросить ее в него.

Дрекс усмехнулся, затем его выражение лица стало смертельно серьезным. — Я в деле.

— Слава богу.

Дрекс вздрогнул. — У меня нехорошее предчувствие насчет сегодняшнего дня. Это очень...

Треск.

Женщина ворвалась в атриум, и Дрекс замолчал, когда мерцающий красный туман распространился и заполнил комнату. Он ощущался как одеяло ужаса.

Артритис (Артемида) вернулась.

— Я здесь, потому что Аид недоступен, — холодно сказала Артемида. — Они с Аресом все еще отслеживают ненормальное появление Титана в Австралии.

— Агата и Дрекс — было замечено появление в горах Канады. — Артемида вынула из кармана тоги небольшой листок бумаги и протянула его Агате. — Вот ваши координаты.

Артемида повернулась, чтобы посмотреть на остальных.

Страх был кислым на моем языке.

— Август, вы с вашим партнером отправляетесь в Южную Америку — мы отследили одного в Амазонии. — Она передала еще один набор координат Августу.

Лицо Харона стало бесстрастным, когда она приблизилась.

Артемида не взглянула на него, но ее туман сгустился и окружил его, пульсируя, словно нападая. Алый цвет полностью избегал Августа.

Выражение лица Харона было пустым, когда он был поглощен туманом.

Она мучает его.

Артемида хлопнула в ладоши.

— Патро, Ахилл и... Геркулес, то есть... Алексис. — Она посмотрела на меня с подозрением, как будто это была моя вина, что она не знала, как меня назвать.

— Мы изменили ваше первоначальное местоположение. Вам троим повезло — теперь вы остаетесь поблизости, — безразлично сказала Артемида. — Титан только что был замечен в Риме.

Она передала координаты Ахиллу, который принял их с кивком, но, как и Августа, туман не окружал его. Он остался нетронутым ее силой.

Артемида боится детей Дома Ареса?

Почему?

Патро нахмурился. — Вы уверены, что это было внутри города — в пределах охраняемой зоны? — Он недоверчиво усмехнулся.

Лицо Артемиды исказилось от злобы. — Да. — Ее каштановые волосы встали дыбом от силы. — Как вам сказали, произошло изменение в их поведении. Это то, что расследуют Аид и Арес. Вы должнысправиться с этим.

Патро низко поклонился. — Конечно.

Артемида проигнорировала его. Она полезла в карман и вытащила что-то похожее на разноцветные бирки. — Еще кое-что. — Она прошлась по атриуму, раздавая их. — Федерация приняла новый указ, которому мы должны следовать: впредь, всякий раз, когда вы захватываете Титана, вы должны его маркировать.

Золотые бирки были прохладными и тяжелыми между моими покалывающими пальцами.

Я посмотрела на одну. «Геркулес, Дом Аида» было выгравировано черным на одной стороне, а на обратной — толстая булавка.

— Как только на Титана наденут наручники, проткните эту бирку через их нижнюю губу. Так будет легко определить, кто их захватил.

Я положила бирки в один из своих карманов карго. Ни за что я это не сделаю.

— Удачи, солдаты, — сказала Артемида, ее голос был бесстрастным. — Из-за Медузы Федерация пристально следит за всеми нами. Не возвращайтесь, пока не захватите своего Титана.

Все кивнули.

— Медуза разрушила наши планы удивить Олимпийцев. Война уже обостряется. Это темные времена для Хтоников... Остерегайтесь.

Мне было тяжело дышать.

Артемида оскалила зубы. — Да благословит Кронос вашу охоту. Сокрушите своих врагов... или вам лучше умереть, пытаясь.

Треск.

Артемида отпрыгнула прочь.

Дым закружился вокруг атриума, когда мерцающий алый цвет исчез, но на этот раз ужас остался.