Глава 4: Старший наследник

АВГУСТ

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА СПУСТЯ, НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ФОРПОСТ СОБРАНИЯ СМЕРТИ, СИБИРЬ

Я бесшумно завернул за угол и подкрался.

Поко спал, его пухлые енотовые лапы крепко обхватили мою икру.

«Я нашел ее без сознания в алькове в подземелье под нашим дворцом на Крите», — сказал Аид, расхаживая перед комнатой медпункта. «Она прыгнула из Монтаны в Грецию, будучи раненой... Ей повезло, что она не в коме».

Он говорил с Аресом — моим отцом.

Зазубренный шрам на губе Ареса натянулся, пока он слушал Аида, красные кольца вспыхнули вокруг его глаз.

Воспоминания о пытках пронеслись в голове.

У каждого члена Дома Войны был шрам на лице — он этого требовал.

Свет мигнул, и раздалось громкое шипение, когда генератор изо всех сил пытался поддерживать питание.

Когда я крался в тени, все три головы Кербера повернулись ко мне.

Животные могли чувствовать Хтоническую силу в моих глазах, и их инстинкты предупреждали их, что я хищник, с которым не стоит связываться.

Не зная о противостоянии своего защитника, Аид наклонился ближе к Аресу. «Слава Кроносу, что я нашел Алексис, когда нашел».

«Да», — сказал Арес, как будто тщательно подбирал каждое слово. «Хорошо... что ты был тем, кто нашел ее».

Боль пронзила мой череп.

Мигрени от силы моих Хтонических способностей мучили меня всю жизнь, но сейчас они стали острее. С момента заключения брачного союза, кровь капала из моих глаз всякий раз, когда я использовал свои способности или испытывал сильные эмоции.

Моя сила возросла, самым ужасным образом — сам Кронос наказывал меня за то, что я поймал свою жену в ловушку.

Аид сделал странное лицо.

У него есть секрет?

Дверь распахнулась, и выбежала доктор, яркий свет залил коридор.

На белом Олимпийском халате доктора был древний символ Спартанского исцеления — Жезл Асклепия — это был светящийся посох со змеей, обернутой вокруг него, обрамленный крыльями.

Крылья представляли существ. Змея — Хтоников. Олимпийцы были жезлом.

Древний символ жизни и смерти был забрызган неестественно яркой кровью, что означало, что у спартанца было чрезмерное кровотечение.

Мой живот сжался.

Доктор дрожа поклонилась Аиду. «Я собираюсь связаться со своими коллегами и привезти ей новейшую Олимпийскую пасту, — быстро сказала она. — Для повреждений».

Аид кивнул, и она прыгнула прочь.

Олимпийские исследовательские лаборатории производили жизненно важные медицинские продукты.

Я уставился на гравировку WSDL на своем пистолете.

Арес основал компанию по производству оружия, ранее называвшуюся «Инструменты Смерти». Он специализировался на шипастых копьях по прозвищу «убийцы ящериц»; убитые бились на них, прежде чем умереть.

Арес отказывался производить что-либо еще, хотя они плохо работали в современное время, поэтому другие Хтонические лидеры отдали бизнес мне.

Он никогда не простил мне того, что я забрал его и переименовал в WSDL, хотя законы о наследовании были прописаны в уставе компании.

Я потер свой шрам на лице, тот, что он мне оставил.

Раздался громкий скрип, когда дверь в стерильную белую медицинскую комнату распахнулась. Внутри две фигуры были подключены к пикающим аппаратам.

Черт.

У Эрмоса была толстая повязка вокруг головы (работа Харона).

Алексис лежала напротив него на каталке, покрытая с головы до ног бинтами — половина ее лица была опухшей и в синяках, болезненного оттенка фиолетового под неоновыми огнями. Ее странный защитник лежал, положив голову на лапы, на полу рядом с ее кроватью.

В нее стреляли, и она прыгнула трижды. Это все твоя вина.

Мне следовало действовать раньше. Мне следовало остановить ее, но я хотел уважать ее автономию.

Ни одна женщина не должна быть так сильно перевязана, и уж тем более не моя женщина.

Она всегда должна быть под охраной. Окружена заботой. Избалована.

Твоя жена ранена под твоим чертовым присмотром. Ты позорный, проклятый Кроносом мужчина.

Пульсация в моем черепе усилилась, когда дверь качнулась.

«Что ты делаешь?» — Голос Аида эхом раздался, как выстрел, и Кербер зарычал. «Здесь разрешено находиться только лидерам. Тебе сказали ждать в комнате отдыха».

Арес посмотрел на меня с отвращением, затем повернулся и ушел, оставив меня наедине с другим лидером.

Пошел ты, Отец.

Аид встал перед дверью, преграждая мне путь в медицинскую комнату.

Я не помнил, как двинулся вперед.

«Почему она выглядит... так?» Мой голос дрожал, когда я пытался заглянуть через его плечо через маленькое стеклянное окно.

Раздалось громкое шипение. Все погасло, когда свет погас одновременно.

В коридоре было кромешная тьма, за исключением шести желтых глаз Кербера.

Аид сделал шаг ближе.

Генератор громко завыл, и раздалось жужжание — болезненно-зеленые огни слабо замерцали, тусклее, чем раньше.

«Она прыгала несколько раз с пулевой раной, — выплюнул Аид. — Она шаталась по нашему подвалу дезориентированная и рухнула лицом вперед на камни. Ее тело было так ослаблено от прыжков, что на нем легко появились синяки».

В его голосе был неестественный тембр. Он выглядел почти... виноватым.

«Мне нужно увидеть ее». Я отошел в сторону, чтобы посмотреть мимо него.

Аид двинулся вместе со мной. «Она не хочет тебя видеть».

Чернильные усики тумана изливались из него коварным потоком.

Сотни голосов закричали: «Ты убийца. Монстр. Никто никогда не сможет полюбить такого, как ты».

Каждый разум, который я пытал, — пытал меня в ответ.

Мягкий голос Алексис был самым громким из всех. «Я ненавижу тебя. Ты надругался надо мной. Я никогда не полюблю тебя. Ты никогда не будешь моим мужем».

Пульсация в моем черепе достигла апогея, и мое правое колено чуть не подкосилось.

Голоса закричали громче.

«Ты уже нанес достаточно вреда моей дочери». Аид произнес мои страхи вслух.

Его сила обернулась вокруг моей шеи петлей — все тепло исчезло из мира — мое дыхание вышло ледяным облаком.

Замерзшие губы треснули, когда я приоткрыл их. «Мне нужно быть с ней».

Становилось все труднее видеть.

«Нет — тебе нужно оставить ее в покое, черт возьми», — ледяным тоном сказал Аид. «Ты позор для спартанца, и если бы не связь между тобой и моей драгоценной дочерью... я бы вспорол тебе живот прямо здесь».

Он толкнул меня через коридор.

ХРУСТ. Моя голова ударилась о стену — боль добавилась к моему бреду.

Кербер залаял.

«Уходи», — приказал Аид. «Сейчас же».

Ты должен добраться до нее.

Я открыл рот, чтобы возразить, но все, что вышло, было болезненным стоном. Скоро мигрень усилится, и я не смогу ничего видеть.

«Я не хотел причинить ей боль, — прошептал я. — Я забочусь о ней, и...»

«Уходи!» — взревел Аид.

Высокие каблуки зацокали по мрамору. «Аид?» — позвала Афродита из конца коридора. «Обнаружено необычное присутствие Титанов возле Рима — Артемида поручила тебе и Аресу расследовать. Подожди, Август — почему, черт возьми, ты не в комнате отдыха с остальными?»

«Я сейчас туда направляюсь», — хрипло сказал я.

Я ждал, пока Аид уйдет первым.

Он не ушел.

«Уходи», — приказал Аид, читая мои намерения. «Сейчас же».

Я повернулся и пошатнулся по коридору.

Лед щипал мои лодыжки, когда его сила преследовала меня.

Обычно мои мигрени сопровождались волнами оцепенения, но каждая кость в моем теле болела. Стоная от боли, дезориентированный и ошеломленный, я отскакивал от стен.

Болтовня прорвалась сквозь муку.

Что-то дернуло меня за штанину.

Я остановился и прищурился.

В зеленой дымке Поко наклонил свое черно-серое лицо вверх, как будто пытался что-то сказать мне.

Он поднял маленькую черную лапку, ожидающе раскрыв ее.

«У меня нет угощений», — прохрипел я.

Поко оскалил свои острые зубы и покачал головой. Затем он поднял свою черную лапу выше, как будто ждал чего-то.

«Нет угощений». Я схватился за голову.

Он зачирикал громче, наша связь накалялась от беспокойства. Поко сжал свои крошечные руки вместе, затем протянул одну мне.

«О», — прошептал я.

Осторожно я наклонился и дал ему свой указательный палец.

Поко схватил его, его миниатюрная рука не могла полностью обхватить его.

Поко осторожно потянул меня вперед, балансируя на мне, когда он вел путь на двух пушистых лапах.

Влага затуманила мое зрение.

«Спасибо».

Он зачирикал в ответ.

Тепло наполнило связь между нами.

Никто не понимал, почему я связался с енотом, а не с одним из зверей шестого класса, которые жили в глубине зверинца.

В Спарте были сотни различных видов, но только горстка попадала в шкалу зверей: с первого по седьмой класс, причем седьмой был самым высоким и самым опасным.

Звери седьмого класса практически вымерли. Спартанцам было предписано убивать их при обнаружении.

Титаны и Тифоны были двумя самыми последними существами, получившими обозначение седьмого класса.

Большинство Хтоников связывались со существами пятого или шестого класса в зверинце: немейскими наземными млекопитающими, свирепыми крылатыми Пегасами, трехголовыми собаками-кузенами Кербера или невидимыми драконами, которые гнездились в секретных пещерах.

Ни одно из этих животных меня не интересовало.

Это был маленький парень, висящий на дереве, который протянул руки для объятий с застенчивой улыбкой на лице, который привлек меня.

Поко не был классифицирован, но мне было все равно.

Он был идеален таким, какой он был.

Теперь Поко смотрел на меня с беспокойством, медленно ведя меня по коридорам. Его маленькие черные пальцы крепко сжимали мои, как будто он боялся, что потеряет меня.

Еноты были свирепыми, умными, верными существами.

После целой жизни, когда Арес холодно читал мне лекции о силе и чести, животные рычали и убегали, а Хтоники напоминали мне о моих обязанностях, было замечательно иметь настоящего компаньона.

Поко было все равно, что я был старшим Хтоническим наследником.

Странно, но он был одним из немногих животных, которых я когда-либо встречал, которое меня не боялось.

Он просто хотел обниматься и играть с моими волосами.

Много лет назад, когда все они сгорели от Колхидского драконьего огня, Поко плакал и отказывался покидать мою кровать в течение недели, пока царапал мою голову, что, я уверен, было первым в истории Земли случаем енотовой депрессии.

С тех пор я отрастил волосы; я держу их длинными для него.

Он был для меня всем.

Я зарезал бы любого, кто посмеет причинить ему боль.

Поко чирикнул и потянул меня за руку.

Я пошатнулся и остановился перед знакомой металлической дверью с вырезанным на ней кинжалом. Прежде чем я смог дотянуться до ручки, коридор снова погрузился во тьму.

Наступила тишина.

Волосы на затылке закололись.

Когда генератор работал, он обычно издавал звуки, но их не было.

Поко издал нервный визг.

Взвыли сирены. «Тревога... Тревога... Тревога». Монотонный голос трещал по громкоговорителям в коридоре, повторяя предупреждение.

Пронизывающая боль пронзила мой череп. Я согнулся пополам от этого натиска.

Поко вскарабкался на мое тело, его мех прижался к моему затылку, когда он обнял меня сзади — я моргнул в замешательстве.

Мне потребовалась секунда.

Поко закрывал оба моих уха своими маленькими руками, пытаясь защитить меня от пронзительных звуков.

Генератор завыл, и верхний свет снова включился, но он не был зеленым.

Он был неоново-красным.

Яркие малиновые огни мигали, пока сирены продолжали реветь.

С Поко, все еще закрывающим мои уши, я толкнул плечом тяжелую металлическую дверь и пошатнулся прямо на чье-то тело.

«Ты ее видел?» — лихорадочно спросил Харон, когда он стабилизировал меня. «С ней все в порядке? Что случилось? Лидеры поймали тебя? Почему включилась система аварийной сигнализации?»

«Нет», — прошептал я, когда оттолкнул его.

Харон последовал за мной. «Нет — на что?» — спросил он. Его адские псы наблюдали за нами из угла, их костлявые тела мерцали, то появляясь, то исчезая.

Силы Харона также становились сильнее из-за нашего брачного союза.

«Ты плохой для Алексис», — насмехался Патро. Он прислонился к стене, скрестив руки. «Все, что вы двое делаете, это причиняете ей боль».

Харон повернулся к нему с рычанием; Патро встретил его гнев ухмылкой.

Я бросился головой вперед на изношенный диван и застонал от страданий.

На моем периферийном зрении Дрекс сидел на другой стороне с широко раскрытыми глазами. Уродливая птица летала над его головой по маленьким кругам.

Поко перебрался в пушистый комок на моей груди.

«Ты видел Эрмоса?» — спросила Агата, когда она встала с места, где сидела на полу. Она подошла через комнату и ткнула мне в лицо.

Поко зашипел и попытался укусить ее.

Она отпрыгнула из его досягаемости.

«Эрмос в... коме, — прохрипел я, борясь с тошнотой. — Голова вся перевязана».

«К черту тебя», — сказала Агата, поворачиваясь и обвиняюще указывая пальцем на Харона. «Ты просто, черт возьми, выстрелил в него».

«Ему повезло, что он все еще жив», — пренебрежительно сказал он.

Агата зарычала.

Харон протиснулся мимо нее. «Как Алексис? Она... в порядке?» — тихо спросил он меня.

Я покачал головой в отрицание.

«Конечно, она не в порядке», — усмехнулся Патро, все еще прислонившись к дальней стене. «Она замужем за тобой».

Раздались стоны, когда Харон бросился на Патро, и они начали бороться.

Крошечные черные пальцы закрыли мои уши.

В конце дивана Дрекс пробормотал что-то, что звучало как молитва Иисусу? Он тебе здесь не поможет. Это Спарта.

Поко забыл, что он делает, и начал играть с мочкой моего уха. Он засунул крошечный палец глубоко в мое ухо.

Треск.

Я приоткрыл глаза.

Ахилл материализовался посреди комнаты в облаке дыма, с Поппеей и Неро, присевшими у его ног.

Харон и Патро расцепились, оба выглядели виноватыми, как будто пытались скрыть от Ахилла тот факт, что они дрались.

Ахилл быстро что-то подписал Патро и передал ему свиток.

Пока Патро читал его, Ахилл бросился на диван рядом со мной, потирая виски, как будто был измотан.

Незажженная сигарета свисала между решетками его намордника.

Дрекс застонал от страха на другом конце дивана, и мы закатили глаза, обмениваясь многострадальным взглядом — этот новый Олимпийский мальчик не продержится и недели в Собрании Смерти.

Я напрягся.

«Держись подальше от Алексис», — прошептал я. Как своего сводного брата, который также вырос в Доме Ареса, я всегда считал его своей ближайшей семьей, кроме Елены.

Красные глаза вспыхнули, когда Ахилл насмешливо изогнул бровь.

Я потянулся к своей кобуре с пистолетом.

Он сымитировал этот жест.

Он больше не семья.

Поко зашипел на Ахилла, затем он указал своим крошечным пальцем и сымитировал выстрел в него. Харон провел последние месяцы, обучая его этому жесту.

Неро подошел к дивану с низким рычанием.

Я взглянул на волка.

Он поджал хвост и ушел прочь.

«ВСЕ!» — крикнул Патро, размахивая желтым свитком в неоново-красном воздухе. «Медуза... сбежала из Подземного мира». Его голос дрожал, как будто он видел призрака. «Она убила двух Олимпийцев — двух бессмертных».

Сирены, казалось, выли громче.

Патро перевернул его, чтобы все увидели.

Вся страница была изображением Медузы. Бледная и тонкокостная, ее глаза казались слишком большими для ее головы. Покрытая кровью и грязью, она безучастно смотрела из-за тюремной решетки.

Патро прочитал заголовок: «Охота объявлена, потому что чудовищная Медуза снова буйствует, два Олимпийца мертвы: Она теперь придет за Хтониками, которые заперли ее?»

Я закатил глаза.

Агата рассмеялась.

«Почему вы не паникуете? Что, черт возьми, с вами не так?» Патро обвиняюще указал на меня свитком. «Теперь отвратительный Горгон придет за всеми нами... Она должна была просто, черт возьми, умереть. Змеиный сброд».

Агата шагнула вперед. «У тебя проблемы с Горгонами, Патро?» — спросила она. «Потому что это прозвучало как оскорбление».

Патро усмехнулся. «Да, может быть, и так... Они жестокие темные существа, которые не могут, черт возьми, научиться вести себя прилично. Они больше похожи на животных, чем на...»

«Я бы не стала заканчивать эту фразу, если бы была тобой». Агата прервала его, остро заточенные зубы сверкнули у нее во рту, когда кожа на ее лице начала отслаиваться, обнажая чудовищный лик.

Она открыла пасть шире.

В мгновение ока Ахилл двинулся через комнату и встал перед Патро защитно.

Он наклонился вперед, как будто тоже оскалился за своим намордником; дымящийся конец его сигареты соответствовал его глазам.

Вспыхивающие малиновые огни залили их всех тенями, пока аварийное предупреждение продолжало реветь.

«Они не боятся ее, потому что она частично Горгон», — сказал я.

Все повернулись ко мне.

Я медленно сказал: «Рецессивные черты... могут быть проявлены, когда спартанцы размножаются с существами... Вот почему это не часто происходит».

«О чем ты говоришь?» — спросил Патро, прищурив глаза.

«В линии Артемиды есть странные предки, — тихо сказал я, не глядя на Харона через всю комнату. — Медуза не родилась с Хтоническими силами — она Горгон, рожденная с силой Судьбы».

Патро ахнул, и свиток с грохотом выпал из его пальцев. «Вот почему все боятся Медузу?» — спросил он с недоверием.

Дрекс застонал.

Лицо Патро исказилось от отвращения. «Она, черт возьми, монстр». Он резко вздрогнул. «Змеиный сброд с силой Судьбы. Ее не должно существовать».

Агата закатила глаза и чопорно села на диван. «Ты такой фанатик».

«О, пожалуйста, — сказал Патро. — Мы все так думаем».

Харон безучастно уставился в стену.

Медуза была его сестрой.

Поко вскарабкался на мою грудь, его усы кололи мою щеку, когда он лизнул мои брови.

«Спасибо, дружище», — прошептал я, не совсем уверенный, помогает он или делает хуже.

Он замурлыкал и вырвал клок моей брови.

Определенно хуже.

Харон поднял «Хроники Сокола» и сел рядом со мной на диван. Он развернул свиток до следующей истории.

«Интересно, — сказал Харон, когда прочитал. — Олимпийский доктор успешно пришил человеческие части тела спартанцу».

Я застонал, не особо удивившись.

Спартанская физиология была приспособлена к трансмутации.

Мы могли регенерировать мягкие ткани, такие как мозг, глаза и органы. Но мы не могли отрастить отсутствующие твердые ткани — кости и хрящи. Если кость была сильно сломана, она заживала со временем, потому что большинство частей все еще были целы.

В результате мы не могли отрастить отсутствующие конечности, но наши тела могли принимать чужие.

Биология бессмертных была ничем, если не извращенной.

Тысячи лет назад это даже было традицией для низкоранговых спартанских солдат отрезать свои пальцы, руки, ноги, а иногда и целые ноги. Они пришивали их высокоранговым спартанцам, которые потеряли конечности в битве.

Раньше это было высшим признаком уважения и чести, но теперь эта практика считалась варварской.

На то были веские причины.

Поко зачирикал, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание Харона.

Харон отложил свиток, затем повернулся. «Бах», — сказал он, притворившись, что стреляет в Поко пистолетом-пальцем.

Была долгая пауза, пока они смотрели друг на друга.

Поко поник, как будто он был мертв.

Три секунды спустя он вскочил и закричал, серая шерсть торчала во все стороны, когда он прицелился двумя пистолетами-пальцами в ответ.

Харон откинулся назад с закрытыми глазами, высунув язык.

Поко зачирикал от волнения.

Они дали друг другу пять, затем продолжили играть в игру «стрельба» не менее дюжины раз.

Я закрыл глаза.

Сон пришел быстро.

Хлоп.

Я резко проснулся, когда дверь распахнулась. Мне казалось, что я спал всего несколько секунд, но часы на стене показывали, что прошли часы.

Артемида вошла в комнату.

Свет над головой гудел своим обычным зеленым оттенком. Было тихо. Поко лежал на моей голове, как шляпа, храпя.

Ахилл резко проснулся, где он спал рядом со мной на диване. Патро сидел между его коленями, все еще читая свиток, нахмурившись.

Харон и Агата играли в шахматы на полу. Дрекс жался в углу.

Я потер свои затуманенные глаза.

Поко чирикнул на моем плече и хлопнул в ладоши от волнения.

Моему уставшему мозгу потребовалось мгновение, чтобы понять, что Алексис стоит рядом с Артемидой.

Мое сердце пропустило удар.

Ее повязки были сняты, но темные синяки покрывали ее лицо. Она выглядела уставшей и изможденной.

Мы сделали это с ней.

«Кого ты выбираешь для своей первой миссии?» — спросила Артемида с явным нетерпением, жестом указывая на присутствующих в комнате. «Дрекс с Агатой и Эрмосом, так что выбирай либо Августа и его напарника, либо Ахилла и Патро».

Харон уставился на Алексис, как будто пытался прочитать ее мысли.

Патро встрепенулся.

«Я выберу...» Голос Алексис был хриплым, и она сморщила лицо, как будто принимала важное решение. «Ахилла и Патро».

Боль, которая пронзила нашу связь, была ничем по сравнению с тем, что скрутило мой живот.

Поко запихнул комок моих волос себе в рот.

«Хорошо, — сказала Артемида, обращаясь к комнате со скукой. — Лидеры посовещались — все останутся на вилле Августа, пока Медуза не будет поймана». Она взглянула на меня. «Активируй защиту. У тебя есть одна неделя до следующих заданий по Титанам», — холодно сказала Артемида.

Треск. Она прыгнула прочь.

Патро самодовольно улыбнулся нам обоим, его рука лежала на Ахилле.

«Черт», — выругался Харон.

Поко завопил во весь голос, затем укусил меня за бицепс, как можно сильнее.

После того, как он отцепил свои острые, как кинжал, клыки, Поко лизнул рану, мяукая с сожалением.

«Не беспокойся об этом», — прошептал я, поглаживая его пушистую голову, кровь капала по моей руке. Он страдал от синдрома тревожного кусания.

Поко застонал, и я протянул ему печенье из своего кармана. Он осторожно взял его двумя лапами.

«Это даже не плохо», — успокоил я Поко, глядя куда угодно, только не на Алексис. Мое сердце разбилось.

Поко зачирикал с облегчением, когда лизнул свое угощение.

Я остановил хлещущую рану и сделал мысленную пометку — получить швы и прививку от столбняка.

Сегодня был не мой день.