Риэль

Я не могла пошевелить руками. Какого черта? В голове у меня стучало, и она казалась намного тяжелее, чем все остальное тело.

Еще один рывок. Ничего.

Я вскрикнула, когда поняла, что от моего тела к стене тянется сеть проводов. Над моей головой висели пакеты с какими-то веществами, от которых тянулись провода, а на приборах побольше высвечивались цифры, но я понятия не имела, зачем они там и что означают.

— Шар, — мой голос дрогнул, когда я позвала свою лучшую подругу.

В горле у меня пересохло, как в пустыне, которую мы пересекли, чтобы добраться до человеческой крепости. Была ли я все еще там? Я не узнала эту комнату. Я могла быть где угодно.

Мое сердце пропустило удар, когда я поняла, что не помню ничего из того, что произошло после того, как мы появились в замке. Я отправилась в путешествие с Шарлет и Кассианом, с альфой, который был вынужден нас сопровождать, и который смотрел на Шар так словно солнце всходило и садилось по ее команде.

Он только разочарует ее. Но поскольку она смотрела на него точно также — не то чтобы она когда-нибудь призналась бы в этом, — она не стала бы слушать. Она никогда этого не делала.

— Шарлет!

Я вложила в свой зов все, что у меня было, преодолевая ограничения. Они не причиняли боли, но было крепкими. Тот, кто хотел удержать меня здесь, также хотел сохранить меня целой и невредимой.

Что случилось с моей подругой? Ей бросили вызов омеги, которые сбежали из Бесплодных земель, в поисках лучшей жизни. По крайней мере, именно поэтому она уговаривала меня пойти туда с ней. Мы тратили свою жизнь на борьбу за что-то лучшее. Зилина и Тавия нашли лучшую жизнь, спарившись с альфами, но у меня было плохое предчувствие, что нам с Шарлет так не повезет.

Позвав ее по имени еще раз, я услышала в ответ только эхо своего собственного голоса, отразившегося от толстых стен. Всего лишь это небольшое усилие лишило меня энергии, и я не знала, что происходит у меня в животе.

Нехорошо. Совсем нехорошо.

— Кассиан?

Нет, его здесь не было. Я вспомнила, как в него стреляли. Больше из-за ужасного звука, чем из-за изображения. Но потом я вспомнила его на носилках и его кровь, которая пропитала землю под ним. Так много крови.

В меня тоже стреляли?

Мои друзья могут быть мертвы, а я могла стать пленницей.

Я закрывала глаза и долго моргала, но отказывалась впадать в беспамятство. Мне нужно вернуться в Луксорию. Мы оставили военную машину возле стены крепости. Если Шарлет смогла разобраться, как ей управлять, я тоже смогу.

Потом я вспомнила омег — беженцев, которые пешком пересекали пустыню, и задалась вопросом, есть ли еще кто-нибудь в Бесплодных землях к кому можно вернуться.

Дверь со скрипом открылась, и я замерла. Я была привязана к кровати, поэтому не могла убежать из этой странной комнаты. На мгновение я задумалась, может лучше было бы прикинуться мертвой.

Нет. Это было то, чего все слишком долго ждали от омег. Я не могла дать им то, чего они хотели.

Вошел огромный мужчина, его тень заполнила комнату. Я моргнула, пытаясь вспомнить его. Он был мне знаком.

Альфа.

Не обязательно хороший знак.

— Рад, что ты очнулась, Риэль.

В стиле истинного альфы, он не смотрел на меня. Его больше интересовали показания приборов, чем омега, которая производила эти данные.

— Как долго я спала?

Слово «сон» звучало гораздо менее пугающе, чем альтернативные варианты, такие как потеря памяти или коматозное состояние.

— Почти месяц, — сказал альфа. — Мы ввели тебя в медикаментозную кому, чтобы иметь возможность наблюдать за воздействием сыворотки на твой организм. Это было сопряжено с риском, но ты очнулась тогда, когда мы этого ждали. Пока что твои предварительные показатели выглядят хорошо, но тебе потребуется более тщательное обследование, чтобы увидеть, есть ли серьезные последствия твоего испытания.

— Не мог бы ты повторить это, но на этот раз на понятном мне языке?

Я не могла позволить ему узнать, как мне страшно. Все, что было после слова «кома», было как в тумане.

— И может быть, скажешь мне, кто ты такой?

Он впервые посмотрел на меня и нахмурился. Он был одним из королевских генералов. Теперь я вспомнила его, но его имя все еще ускользало от меня. У него были темные волнистые волосы и коротко подстриженная борода. Широкие плечи. И у меня было такое чувство, что именно от него хорошо пахло. Я пролежала в этой постели больше недели, так что это определенно была не я. Этого приятного аромата здесь не было до того, как он вошел.

Наши взгляды встретились, и мое сердце так сильно заколотилось в груди, что один из аппаратов запищал.

— Я Эвандер. Генерал Эвандер. Правая рука короля Аделая. Это медицинский наблюдательный центр на северной территории. Я по образованию медик и в основном ухаживаю за солдатами, когда не занимаюсь исследованиями оружия. Однако твои ранения являются боевыми, поэтому я взял на себя заботу о тебе.

— Мы находимся в состоянии войны с людьми?

Напряженность была всегда, но, если мы с Шарлет развязали полномасштабную войну.

Он заколебался.

— Сложно ответить на этот вопрос.

Это было зловеще.

— А как насчет Шарлет? — спросила я.

— Она тоже спрашивала о тебе.

Это вызвало у него кривую улыбку.

— С ней все в порядке. Дерзкая, как всегда.

— Кассиан?

— Он полностью оправился от своих ран.

— Но не я.

Я определенно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Не полностью. Пока нет.

Эвандер вздохнул.

— Пока я доволен твоими успехами.

Он говорил обо мне так, словно я была экспериментом. Не оборотень, и определенно не такая, как он. Но я все еще была привязана к этой кровати, и он единственный человек, который откликнулся на мои крики. С годами я стала экспертом по преодолению своего разочарования, за которым обычно следовало разочарование охотника.

Еще один рывок за ремни. На этот раз я отсоединила один из прикрепленных ко мне проводов. Я закричала от боли, злясь на себя за то, что проявила слабость.

Эвандер откинул простыню с моего тела, нахмурившись, когда быстрым движением прикрепил хитроумное приспособление к моей коже. Когда он это делал было не так больно. Отстранившись, он уставился на кровать, разинув рот.

Я нахмурилась, когда его рука метнулась вперед и медленно поднялась, чтобы помахать передо мной, моей ценной вещью. Ожерелье, сделанное из длинного кожаного шнурка. Кулон в конце не имел никакой ценности ни для кого, кроме меня.

Это была просто старая пуговица, но она была от военной формы альфы.

У меня в груди бешено заколотилось сердце. У меня это не должно было находиться, и он знал это также хорошо, как и я.

— Где ты это взяла? — спросил он низким рычащим голосом.

У меня это было с тех пор, как я была маленькой девочкой, когда подружилась с мальчиком-альфой, который тренировался недалеко от стены, разделяющей Луксорию и Бесплодные земли. В стене была дыра, достаточно большая, чтобы я могла подглядывать за ним одним глазом. Он поймал меня, когда я за ним наблюдала, и я решила, что у меня будут большие неприятности. Что он заставит меня уйти. Но вместо этого он рассказывал мне забавные анекдоты и приносил мне еду, потому что я сказала ему, что голодна. Я думала, что он принц, и молилась, чтобы он спас меня от всех ужасных перемен, которые происходили каждый день на моей родине. Что когда-нибудь я буду жить в большом замке, возвышающемся над Бесплодными землями, как его принцесса.

Но однажды я обнаружила, что дыру в стене заделали, и единственным доказательством того, что все это не было плодом моего воображения, была пуговица. Та самая, которая упала с моей шеи на кровать и теперь висела на пальцах альфы.

Я больше никогда не видела своего принца, но я никогда не расставалась со своей мечтой. Когда Зилина вышла замуж за короля Аделая, я переехала вместе с ней и жила в замке. Но я не стала ничьей принцессой.

— Мне подарил ее друг.

— Друг, — усмехнулся он.

Альфы и омеги были кем угодно, но друзьями никогда не были.

— Меня держат под арестом? — спросила я.

Старая пуговица никак не могла так сильно разозлить его. Но если это было так, то он узнал о ней раньше, и это могло быть причиной всех ограничений.

— Мы ограничили тебя ради твоей же безопасности, — пробормотал он, словно это было очевидно.

Он еще сильнее нахмурился, смотря на ожерелье, как будто я лично отобрала пуговицу у него.

— Развяжи меня.

— Нет, пока я не буду уверен, что ты не представляешь опасности для себя, — проворчал он, а затем вышел из моей комнаты.

С моим ожерельем.