Эвандер

Через три года после Разделения, во времена правления короля — альфы Грегора…

Она исчезла

Маленькая омега, которая наблюдала за мной через дыру в стене. Я не видел ее целую неделю. Ни разу с тех пор, как мой тренер избил меня за опоздание на спарринг тренировку. Я сделал глубокий вдох, у меня все еще болели ребра после инцидента. Это было не самое худшее наказание, которое я получал, и мой отец предупредил другого альфу, чтобы он так больше не делал. Теперь мне просто нужно было время, чтобы прийти в себя.

Я снова осмотрел стену, найдя дыру, где не хватало камня размером с кулак, но сквозь нее проникал только тусклый свет заходящего солнца. Никаких печальных глаз, окруженных пыльной кожей.

Где она?

Я уже привык к тому, что она рядом. Особенно с тех пор, как мой отец не позволял мне играть с другими волками моего возраста. Нет, если это только не был спарринг с тренером, и это не было игрой. Это было для того, чтобы научиться воевать с людьми. «Образование и навыки помогут тебе в жизни, мальчик», — всегда говорил мой отец. — «Веселье не имеет к этому никакого отношения».

Но мой отец не знал о ней. Маленькой омеге. Моем единственном друге.

Сначала она только наблюдала, как я тренируюсь, отрабатывая боевые приемы, а я делал вид, что ее там нет. Мы не разговаривали, но я понял, что она омега, по тому насколько грязным был маленький участок кожи вокруг ее глаз.

И потому что она находилась по ту сторону стены, разделяющей наш вид.

День за днем этот единственный зеленый глаз подглядывал за мной, наблюдал, пока я не стал ждать ее каждый вечер. Я начал замечать, как загорались ее маленькие глазки и по краям появлялись морщинки, словно она улыбалась. В основном это случалось, когда ошибался и спотыкался о собственные ноги. Итак, я начал делать это нарочно, просто чтобы посмотреть, смогу ли я рассмешить ее.

Однажды это сработало…

Я замер, когда из-за стены донесся смешок. Это звучало так, словно лопались пузырьки, и было самой странной вещью, которую я когда-либо слышал. Ее голос звучал очень молодо. Может быть, шесть. Значит она на несколько лет моложе меня. Я повернул голову, чтобы найти ее именно там, где, как я знал, она была, и она ахнула, когда наши взгляды встретились.

— Я вижу тебя, — предупредил я.

Она не пошевелилась, только моргнула, когда я подошел ближе к дыре. Храбрая, но я уже знал это.

— Ты зачем подглядываешь за мной?

Я остановился возле дыры и низко пригнулся, чтобы встретиться с ней взглядом.

Моргнула. Моргнула, моргнула.

— Если ты можешь смеяться, ты можешь и говорить.

Прошло несколько мгновений, прежде чем она произнесла тихое «да».

— Я так и думал. Что ты здесь делаешь?

— Просто наблюдаю, — тихо сказала она.

— Ты, по крайней мере, учишься каким-нибудь полезным движениям, наблюдая за мной?

Она покачала головой, и я нахмурился.

— Мой опекун учит меня разным приемам. Они могут превзойти твои.

Я приподнял бровь. Сомневаясь.

— Ты планируешь сражаться в войнах омег?

Она кивнула головой вверх-вниз, но ее взгляд стал печальным.

— А как насчет тебя?

Я вздохнул, ненавидя себя за то, что мое время почти подошло.

— У меня нет выбора, ты же знаешь. Я альфа.

— Я знала, что так и должно быть, — пробормотала она. — Ты не похож на бету.

Как альфа, я бы потратил еще два года на обучение, прежде чем пройти стажировку как солдат на одной из четырех территорий. Затем меня назначили охранником на несколько лет, прежде чем я попал бы на свое первое сражение. Некоторым мужчинам не терпелось отправиться на поле боя, но я бы предпочел работать в кабинете своего отца, обучаясь у него, чтобы стать врачом. Он сказал, что это будет после того, как я послужу королевству.

Маленькая омега прочистила горло.

— Я не думаю, что ты должен со мной разговаривать.

Я рассмеялся над ее обеспокоенностью.

— Я не думаю, что ты должна находиться возле стены.

Она опустила глаза.

— Верно.

— Как насчет того, ты сохранишь мой секрет, а я сохраню твой. Таким образом, мы сможем найти время посмеяться.

Когда она подняла голову, ее глаза сияли от возбуждения.

— Ладно. Договорились.

— Договорились.

С тех пор она ежедневно приходила к дыре. Иногда я рассказывал ей что-нибудь забавное, что произошло в замке, где мой отец был врачом короля. Иногда она рассказывала мне о хижине, которую делила с четырьмя другими молодыми девушками и их опекуном, сильной женщиной, участвовавшей в войнах. Но маленькая омега всегда была там, возле дыры.

Вплоть до избиения.

Я в отчаянии пнул камень и наблюдал, как он покатился по двору. Опустившись на землю, я уперся руками о колени и выдохнул. Может быть, она никогда не вернется. Может быть, моя подруга ушла.

Хуже всего то, что, может быть, это было и к лучшему.

Я задавался вопросом, как долго мы сможем встречаться, прежде чем нас поймают. И если мы продолжим, однажды я буду сражаться с ее народом, а она — с моим. Как мы тогда сможем остаться друзьями?

Я еще раз посмотрел в сторону дыры, ожидая увидеть только угасающий свет. Только на этот раз она была там. Я моргнул, чтобы убедиться, что мне ничего не померещилось. Она ничего не сказала, и я не двинулся с места, неуверенный, стоит ли мне приближаться или это отпугнет ее. Я решил попробовать. Она не убежала в тот первый день, с чего бы ей убегать сейчас?

— Где ты была, маленькая омега?

Я встал и принялся ходить взад-вперед перед дырой, каждый поворот приближал меня к стене.

— Дома.

— Дома. Все это время? Прошла уже неделя.

Краем глаза я уловил, как она кивнула.

— Я испугалась, — призналась она. — Кто-нибудь узнал о нас? Так вот почему…

Мой желудок скрутило при воспоминании об избиении. Я знал, что она наблюдает за мной через дыру. Знал, что она видела меня, неспособного отбиться от своего тренера, вынужденного принять его наказание без слез. Альфа во мне ненавидел ее за это, но я знал, что это неправильно. Я не мог ненавидеть ее за то, что она стала свидетельницей моей слабости. Кроме того, ничто из того, что случилось со мной в этих стенах, не было хуже того, что могло бы случиться на войне. Я должен был принять это с гордо поднятой головой, сохранив свою гордость.

— Меня избили за опоздание. В тот день я пропустил тренировку.

Сквозь дыру я увидел, как ее глаза наполнились слезами.

— Из-за меня?

— Нет, — выплюнул он. — Не из-за тебя.

Если бы она узнала, что меня и раньше били, она могла заплакать еще сильнее.

— Тогда почему?

Нам было так весело в тот день. Я рассказал ей несколько шуток. Те, что мой отец рассказывал мне о врачах и их пациентах. И она заливалась этим веселым смехом до тех пор, пока я не потерял счет времени.

— Я забыл, ясно? Послушай, это не имеет значения.

Я подошел еще ближе, стараясь привести свои мысли в порядок. Она была здесь, и я хотел, чтобы она здесь находилась, но меня не устраивало, что она расспрашивала меня. Это только еще больше сбивало меня с толку.

— Мне жаль, альфа, — произнесла она печальным голосом, и это ударило меня в грудь прямо там, где колотилось мое сердце. — А теперь я пойду. Больше я сюда не приду. Просто хотела знать, что с тобой все в порядке.

Ее лицо исчезло из дыры, и внутри меня накрыла какая-то паника. Я перестал расхаживать взад-вперед и нырнул к стене, приземлившись на колени возле дыры, чтобы заглянуть внутрь.

— Подожди! Омега, подожди.

Я затаил дыхание, ожидая, что она вернется, но проходили секунды, и мое дыхание участилось. Что со мной не так?

— Вернись, — потребовал я.

Внезапно ее лицо снова появилось в дыре, и я облегченно вздохнул.

— Ты не можешь просто так уйти.

— Почему?

— Потому что. Я ждал тебя каждый день в течение недели.

Она нахмурилась.

— Ты не ненавидишь меня?

— Нет.

— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

У нее дрожал голос, говоря мне, насколько она напугана.

— Ты этого не сделаешь. Мы будем более осторожны.

Она долго молчала. Я ненавидел то, что не знал, о чем она думает.

— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Если ты все еще хочешь дружить со мной.

Друзья. Мы никогда раньше не говорили об этом вслух подобным образом. Альфа, который дружит с омегой. Этого не должно быть. Это неправильно. Мой отец сказал бы, что это предательство. Но моя маленькая подруга омега не причинила королю никакого вреда, как это сделали те, кто был до нее. Ее единственная ошибка была в том, что она родилась у них. Как это могло сделать ее ужасной?

— Мы всегда будем друзьями. Не важно кто что говорит. Давай пообещаем.

— Ты уверен? — ее голос был таким тихим, и я возненавидел то, что она услышала, как меня избили.

Ненавидел еще больше за то, что это отпугнуло ее. Мне нужно было убедиться, что она вернется.

— Я уверен. Просунь свой мизинец в дыру. Мы поклянемся в этом.

Последовало лишь небольшое колебание, прежде чем ее маленький пальчик проскользнул в дыру. Грязь засохла вокруг ее ногтя, и это единственный признак того, что мы разные. Я обхватил своей сверкающей чистотой рукой ее руку и сжал.

— Я клянусь всегда быть здесь, у преграды между нашими мирами, и всегда быть твоим другом. Повтори.

— Я… — она вздохнула, и я наклонился вперед, чтобы лучше ее услышать, — я клянусь быть здесь, у дыры, и быть твоим другом…

— Навсегда.

— Навсегда, — согласилась она.

Я неохотно отпустил ее палец, и он исчез в дыре, а на его месте быстро появился моргающий глаз.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь мы сделаем вид, что ничего не произошло. Мы притворимся, что меня никогда не били.

Я увидел, как ее глаза снова наполнились слезами. Не следовало упоминать об избиении.

— У тебя синяк под глазом, — пробормотала она. — Это больно?

— Нет.

Лгать ей было нелегко, но я не хотел, чтобы она волновалась.

— Все в порядке. Расскажи мне, что ты сегодня делала, маленькая омега.

Она шмыгнула носом, отстраняясь от дыры, чтобы провести грязной рукой по щеке, вытирая слезу.

— Это был тяжелый день. Моя опекун была ранена в бою. Остальные говорят, что с ней все будет хорошо, но я боюсь. И ужина на всех нас не хватило. Настала моя очередь его пропустить. Но у меня есть немного воды, так что это хорошо.

Она была голодной. Голодной и напуганной. Мне это не понравилось. Я хотел, чтобы она была счастлива, как в тот первый день, когда мы поговорили. Я вспомнил об остатке обеда в моей сумке. Я должен отдать ей его.

Я оглянулся через плечо, ожидая, что тренер снова застанет меня здесь и изобьет еще хуже, чем сделал ранее. А если меня застукают за тем, как я делюсь едой… с омегой…

Я сильно зажмурился, пытаясь забыть ощущение, как большие кулаки колотят меня в живот.

Но желание позаботиться о ней, пересилило мой инстинкт самосохранения. Омега она или нет, но она была моим другом. Она голодна, и я мог это исправить.

— У меня есть кое-что для тебя, — прошептал я в дыру. — Ты только никому не говори.

Я наблюдал, как ее глаза становятся ярче, и понял, что поступаю правильно.

— Для меня? И что это? Иногда кто-нибудь из старших находит пуговицу или камень, рисует на них лицо, и тогда я могу играть с этим.

Любопытство взяло надо мной верх.

— Во что ты играешь?

— Семью.

По тому, как она это сказала, я понял, что она улыбается.

— Семья — моя любимая игра. Там есть папа-скала и мама-пуговка, а также два крошечных малыша-пуговки. Они слишком маленькие, чтобы нарисовать на них лица, поэтому мы назвали их малышами. У меня даже есть старая консервная банка, которую я использую как маленький домик. Но… что у тебя есть для меня, альфа?

— Ничего такого.

— О.

Она ждала.

— Что ж, что бы это ни было, мне это понравиться. Потому что мы друзья, и все, что ты мне подаришь, будет совершенно особенным.

Я опустил взгляд, внезапно пожалев, что у меня нет ничего другого, что я мог бы ей предложить, кроме черствого хлеба и сыра, хотя она, вероятно, обрадуется, что сможет поесть. Может быть, даже в большей степени. И все же мне хотелось, чтобы у меня было что-нибудь особенное для нее, с чем можно было поиграть, пока она одна в своей хижине.

Позже. Я принесу ей что-нибудь подобное позже.

Порывшись в своей сумке, я нашел остатки обеда, который так и не доел. Еды было больше, чем мне нужно, и я, не задумываясь избавился бы от нее. Я решил, что больше никогда не буду выбрасывать еду. Не тогда, когда маленькая омега по другую сторону стены голодна.

— Вот, — сказал я, поднося кусок хлеба к дыре. — Это хлеб из замка. Ты можешь взять его.

Она моргнула, но не протянула руку, чтобы взять его.

— Ты даешь мне еду?

— Да. Ты ведь голодна, верно?

Ее взгляд переместился так, что я понял, что она кивает.

— Так возьми это. У меня также есть сыр. Это полезно для тебя.

— Я не могу, — сказала она, после долгого колебания.

— Конечно, можешь.

Я нахмурился, когда она покачала головой.

— Мой опекун говорит, что остатки еды из замка отравлены, поэтому мы не можем их есть. Я заболею.

Мой желудок сжался от этой мысли. Отравленные остатки еды. Было ли это правдой? Этого не может быть. Еда, которая никому не нужна, может быть отравлена, чтобы ее не могли взять омеги. Король альфа не может быть настолько несправедлив… стал бы он?

Я снова оглянулся через плечо, просто чтобы убедиться, что мы все еще одни.

— Послушай, маленькая омега. Эта еда из моей сумки. Это был мой обед, но я его не доел. Так что я знаю, что он не отравлен. Я бы никогда этого не сделал.

— Ты бы не сделал? — ее голос дрожал.

Я хотел, чтобы она мне поверила.

— Нет, никогда.

— Потому что мы друзья?

— Да.

Она вздохнула, и я понял, что она испытала облегчение.

— Я действительно рада, что мы друзья, альфа.

— Я тоже.

Это было правдой, но, признавая это, я чувствовал себя неуютно. Это было запрещено.

— Я бы хотела, чтобы все альфы были такими же милыми, как ты. Мне бы хотелось, чтобы взрослые могли дружить так же, как мы.

— Я бы тоже этого хотел. А теперь ешь. Мне скоро нужно будет уйти.

Грязные пальцы схватили кусочек хлеба, который я предложил.

— Спасибо, — сказала она, прежде чем с жадностью наброситься на него.

Я наблюдал через дыру, как она ест, напоминая мне рычащего зверя. Когда она закончила, я передал ей сыр.

— Ты никому не можешь рассказать об этом, — предупредил я. — У нас обоих будут неприятности, если ты это сделаешь.

Она посмотрела на меня через дыру и кивнула.

— Я никому не скажу.

— А теперь мне нужно идти, маленькая омега. Помни о нашей клятве. Друзья.

— Да. Друзья.

— Прощай.

— Прощай, альфа.