‒ Жертва ‒ Бретт Люмен, сорокавосьмилетний владелец «Товары Люмена», ‒ голос Гаррета прорвался сквозь шок, охвативший мозг Бель, вырвав ее из мучительных воспоминаний и резко погрузив в настоящее. ‒ Его помощница Вайолет Леннон обнаружила его сегодня утром примерно в восемь утра, когда пришла на работу.

‒ Судмедэксперт? ‒ услышала собственный вопрос Бель так, словно он исходил из чьих-то уст, пробиваясь сквозь густые волны тумана и достигая ее ушей.

‒ Должна быть здесь с минуты на минуту, ‒ ответил Гаррет.

‒ Кто-нибудь прикасался к телу?

Бель поиграла с резинкой перчаток. Она переехала в Байку, чтобы избежать смерти, спрятаться от пыток, но за все годы ее службы ничто не могло сравниться с тем, что насмешливо смотрело на нее за попытку убежать от ужасов жизни.

‒ Нет, не с тех пор как мы прибыли, ‒ подтвердил Гарретт. ‒ Вайолет сказала, что взглянула на это и набрала 911. Даже не зашла в выставочный зал.

‒ Кто-нибудь собрал какие-нибудь доказательства?

Бель медлила, и она надеялась, что Гаррет не обратил на это внимания. Никакое количество времени не могло подготовить ее к тому, чтобы подойти ближе, но ложь о том «еще нескольких минутах» успокоила ее.

‒ Нет, ‒ сказал Гаррет. ‒ Шериф Гриффин хотел, чтобы ты вела расследование, от начала до конца. Ты единственная, у кого… ‒ он замолчал, словно боясь высказать правду.

‒ Опыт в раскрытии убийств, ‒ закончила Бель за него, и его мышцы слегка вздрогнули от ее слов.

Он казался таким же встревоженным, как и она, и с глубоким вздохом и решимостью тридцатичетырехлетнего детектива из Нью-Йорка Бель расправила плечи. Жестокое нападение не уничтожило ее. Не мог и этот ужас, и, судя по неопределенности, царившей в комнате, каждому технику и заместителю нужен был кто-то, к кому можно было бы обратиться за указаниями. Жестокость, поднявшая свою уродливую голову этим утром, требовала представления, подобного которому никогда не было в этой комнате, и, если Бель ожидает, что офицеры окажутся на высоте, ей придется отказаться от демонов, сжимающих ее лодыжки. Возглавить расследование предстоящих им мучений.

‒ Он хочет, чтобы все было сделано правильно, ‒ продолжил Гаррет. — В Байке ничего подобного не происходило.

‒ Я не думаю, что вообще кто-то видел что-то подобное, ‒ сказала Бель, встретившись с недоверчивым взглядом своего напарника, и схватила его за предплечье, чтобы успокоить.

Себя или его? Она не была уверена.

‒ Я собираюсь осмотреться, прежде чем медэксперт приступит к делу, ‒ она поблагодарила Бога, что ее голос не дрогнул, когда она обратилась к толпе. ‒ Затем мы обыскиваем и фотографируем каждый дюйм этой комнаты. Убедитесь, что осмотрели все углы: широкие, средние и близкие. Каждому необходимо носить защитную экипировку. Это произошло не случайно. Это не было спонтанным решением. Нам нужно все задокументировать. Без ошибок. Никаких оплошностей.

Несколько присутствующих техников и заместителей шерифа кивнули в знак понимания, а затем Бель вошла в выставочный зал. Чем ближе она шла, тем сильнее гнетущая тьма давила на ее кожу, заполняла легкие, запутывала мозг. Зло, оскверняющее воздух, не вызывало сомнений. Человечество укрыло некоторых из самых диких монстров в мире, и когда она подплыла ближе, Бель поняла, что один из таких ужасов проник в ее город.

Выставочный зал Люмена был чистым и просторным, высокие окна давали великолепный естественный свет. Обычно в комнате стояла его элитная мебель, но сейчас она стояла пустая, если не считать одного произведения изысканно устрашающего искусства, расположенного в центре пола. Выше Гаррета, красивая скульптура из дерева и скрученного металла поднималась из земли на прочном основании, а затем разветвлялась в гнездо из множества изогнутых подсвечников, расходящихся со всех сторон тела. Воск капал в лужи с остатков толстых белых свечей, а из центра выступал широкий подсвечник, завершая конструкцию. Люстра. И хотя большинство светильников этой конструкции свисали с потолка, эта резьба опиралась на широкий напольный фундамент. Возвышаясь даже над шестифутовым телом Гаррета, Бель не нужно было подходить ближе, чтобы понять, почему построенная деталь была такой большой или почему она была вырезана так надежно. Причина этого была так же проста, как и лужа воска, как основание когтя, как металл, свернувшийся и плотно приваренный к дереву, чтобы обеспечить сохранение его формы. В качестве скелета светильника был встроен Бретт Люмен.

Его голова образовывала центральный подсвечник. Тающий воск капал ему на глаза и рот, придавая коже бледный синтетический вид. Обе его руки изогнулись вверх в форме латинской буквы «U» вокруг черепа, образуя две ветви люстры. Их поддерживало богато высеченное дерево, скрепленное металлическими кольцами, заставляя его ладони смотреть к небу, чтобы служить подставками для некогда горящих свечей. Множество окружающих подсвечников не имели плоти в своих тонких изгибах, и они расцветали вокруг его плеч с изысканным единообразием, словно были созданы для входа в замок, а не для деревянного савана смерти.

Тающий воск опалил часть кожи, ближайшую к свечам, и Бель сжала кулаки, медленно обходя тело. Ноги и бедра Люмена были погребены в основании конструкции, а его нижняя половина была скрыта скульптурой. Его живот и спина были обнажены, в его плоть были просверлены толстые винты, чтобы прикрепить к трупу более тонкие резные изображения. Его торс, не считая воска и дерева, был обнажен, и Бель догадалась, что он был обнажен с головы до ног. Одежда могла испортить этот жуткий шедевр искусства, и тот, кто это сделал, приложил огромные усилия, чтобы усовершенствовать каждый изгиб, каждый винтик, каждое положение.

‒ Крови нет.

Бель наклонилась ближе к одному из винтов, просверленных в лопатке Люмена. Каждая гладкая деревянная арка была безупречной, каждый винт и металлическое кольцо блестели. Убийца гордился своей работой. Он бы не хотел, чтобы пятна испортили его искусство.

‒ Медэксперт подтвердит, но я подозреваю, что Бретта сначала убили, очистили, а затем собрали.

‒ Как?

Гарретт прочистил горло.

‒ Как кто-то это сделал?

‒ Это было явно преднамеренно, ‒ сказала Бель, присев на корточки, чтобы осмотреть основание когтистой лапы.

Узоры напоминали лапы зверя: когти острые и изогнутые, готовые вырвать плоть из костей.

‒ Кто-то давно это планировал. Они адаптировали каждый дюйм этого тела к телу Люмена, ‒ она встала, указывая на тонкий виток дерева, обвивавший бледные ребра. ‒ Убийца знал, насколько высок, тяжел и широк Люмен. Они также поместили его в самую красивую мебель, которую я когда-либо видела.

Такую, которую сам Бретт Люмен стремился создать. Дизайнер мебели, погребенный в произведениях, которые он любил больше всего.

‒ Это отвратительно, ‒ выпалил Гаррет, и Бель приподняла бровь. ‒ Извини, не хочу показаться неуважительным, но кто-то убил Бретта и превратил его в мебель. И как будто этого было недостаточно, они вскрыли ему грудь.

Бель закончила свой круг по телу и устроилась рядом со своим напарником, глядя на зияющую дыру в ребрах Люмена. Она мгновенно заметила эту ужасную рану, но ей понадобилась минута, чтобы подготовиться к бою, и она решила сначала изучить мастерство, чтобы успокоить свои эмоции.

‒ Я могу понять вдохновение люстрой, ‒ сказал Гаррет, указывая на чудовище перед ними. ‒ Люмен был хорошо известен своей работой. Люди со всей страны платили тысячи долларов за то, чтобы владеть его произведениями. Его мебель была уникальной. Он отказался создавать дубликаты, поэтому похоронить его в единственном в своем роде произведении ‒ это почти болезненно поэтично. Но зачем вскрывать ему грудь, чтобы показать его сердце?

Бель наклонилась вперед, стараясь не коснуться тела, и осмотрела зияющую рану. Плоть и кости над сердцем Люмена были разорваны на части, недостающие части исчезли с места преступления. Рана не была вырезана каким-либо узнаваемым лезвием, а вместо этого создавала впечатление, будто массивная когтистая рука проникла в его грудь и вырвала ее. В ее памяти мелькнуло основание когтистой лапы, и Бель подавила дурное предчувствие, возвращающееся к жизни в ее нутре. Ее первой мыслью, когда она увидела дизайн, было именно это. Когти рвут плоть.

‒ Все в этой сцене заявляет о себе, ‒ сказала Бель, стараясь избегать следов когтей в нескольких дюймах от ее туфель. ‒ Тело заключено в мебель. Рана, имитирующая…

Бель замерла на полуслове, ее голос болезненно застрял в горле. Она снова наклонилась вперед, на этот раз сосредоточив внимание на полости, а не на разорванной коже. Бель была слишком занята сравнением искалеченной и отсутствующей плоти с резными фигурками, но, глядя на нее сейчас, она не была уверена, как она это пропустила.

Быстрыми шагами она откинулась назад, чтобы увидеть все целиком. Основание конструкции состояло из звериных когтистых лап, но извивающееся дерево и металл, обвивавшие тело, образовывали замысловатые резные ветви и лозы. Нежные листья и шипы украшали скульптуру, расплавленный воск придавал ей потустороннее сияние, и она поняла.

‒ Это куст розы, ‒ сказала Бель, и Гарретт посмотрел на нее, приподняв брови. ‒ Статуя ‒ это куст розы, и это не его сердце. Это лепестки роз.