«Может быть, я и зло, но я не то зло, за которым вы охотитесь». Эти слова повторялись у нее в голове, пока они изучали место преступления, нависая над ней, как грозовая туча, пока они допрашивали потенциальных свидетелей. Они насмехались над ней, когда она работала с документами, гуляла с Цербером и пыталась заснуть. Этот страх предупредил ее, что думать об этом глупо, но что, если он сказал правду? Что, если кто-то более темный, чем Эймон, проник в ее город, желая, чтобы она настолько сосредоточилась на красивом миллионере, что так и не увидела настоящего злодея, пока он не пришел за ней? Прежде чем он пришел за ними всеми?

Пока говорил шериф Гриффин, Бель размышляла над доказательствами, надеясь увидеть вещи под новым углом и сформировать свежую теорию. Убийства были слишком тщательно продуманными, а сцены слишком чистыми. На ковре из «Ключи из слоновой кости» не было крови, но, как показало вскрытие, которое она посетила сегодня утром перед пресс-конференцией шерифа, Виктор Легат обескровлен, как Люмен и Каффе. Человеческое тело вмещает в среднем полтора галлона крови, и можно ли осушить каждую вену, не потеряв ни единой капли? Это невозможно. Она потеряла не так много, но после нападения ее кровь была повсюду. В ушах, под ногтями, впиталась в одежду. Вонь несколько дней задерживалась в ее ноздрях, покрывая кожу призрачной гладкостью. Может быть, она умерла той ночью, и этот необоснованный случай был Адом, созданным специально для нее. Это было похоже на то, как если бы зверь вырвал сердца своих жертв и выпил их досуха, но монстров не существовало. Только люди, которые часто были более ужасающими, чем звери из мифологии. Человеческая порочность была глубокой и уродливой.

Голос шерифа вернул ее в настоящее, и Бель оглядела толпу. После того, как вчера они допросили сына Легата, который должен был унаследовать бизнес своего отца, и обнаружили, что владелец музыкального магазина был любимым членом общества и его семья без врагов, долгов и пороков, слух о третьем ужасном убийстве распространился как лесной пожар. Байка разразился страхом, и Гриффин созвал пресс-конференцию, чтобы ответить на вопросы и попросить людей оставаться дома на ночь, желательно, не одни. Он избегал подробностей дела, что, как могла сказать Бель, раздражало собравшихся. Не то чтобы она могла их винить. Горожане никогда не были свидетелями такого ужаса и вдруг начали совершать невыразимые кошмары против их друзей? Их семьи? Их страх просил потворствовать.

Бель изучала толпу, пока шериф медленно заканчивал пресс-конференцию. Основываясь на своей теории о том, что убийца жил ради острых ощущений внимания, она предполагала, что он будет присутствовать, но лица, смотрящие на нее, были лицами друзей. Хороших людей. Горожан, которых здесь приветствовали. Дэвид Каффе и его убитые горем дочери стояли рука об руку, наблюдая за полицией перед собой. Вайолет ютилась среди группы подруг, ее тонкие ногти с черными кончиками в ужасе прижались ко рту. Эйбл Реус на дрожащих ногах завис на краю толпы. Никто не выделялся. Никакие аномалии не привлекли ее внимания…

В уголке ее глаза затрепетала полоска золота, и взгляд Бель устремился на переулок. Светлые волосы. Длинные светлые волосы, как у Альцины Магнус, несуществующей подруги Эймона за пределами «Шот эспрессо». Женщина медленно уходила с пресс-конференции, явно сдерживая побег, чтобы не вызвать подозрений. Бель замерла на секунду, на долю вздоха, а затем двинулась с места.

Осторожно, чтобы не привлекать к себе внимания, Бель проскользнула с места, где стояли офицеры, на окраину толпы. Некоторые зрители смотрели на нее с любопытством, но большинство были слишком поглощены нервными словами шерифа, чтобы заметить спокойно идущую хорошенькую брюнетку. Однако, как только Бель завернула за угол, ее шаг ускорился, и она побежала мимо небольших магазинов и офисов, пока не дошла до перекрестка. Она оглядела тротуары, но они были до боли пусты. Ни одной жизни не видно. Бель сделала паузу, задаваясь вопросом, не сыграли ли усталость и разочарование шутку с ее зрением, но затем из-за крыши машины появилась вспышка белого.

Бель побежала, ее мускулистые ноги преследовали незнакомку. Она вытащила пистолет из кобуры, когда женщина бросилась в переулок.

‒ Стойте, полиция, ‒ крикнула Бель, но блондинка ускорила шаг и исчезла из поля зрения.

Бель немного поколебалась, прежде чем бросилась в переулок, но узкое пространство было пусто. Она осторожно двигалась по асфальту, но, когда оказалась на противоположном конце, на этой улице тоже не было пешеходов. Мимо проехала одинокая машина, пока Бель крутилась в поисках незнакомки, но водителем был кудрявый мальчик-подросток. Не ее убегающая загадочная женщина.

Бель тихо выругалась и снова оглядела улицы, но блондинка исчезла, словно растворилась в воздухе. Возможно, она так и сделала. Возможно, Бель нуждалась во сне больше, чем думала, и с этой мыслью, засорившей ее мозг, она спрятала свое оружие обратно в кобуру. Она вернулась на пресс-конференцию с поражением и молча проскользнула в толпу, надеясь остаться незамеченной и не подвергнутой сомнению.

‒ Бель?

Детектив вздрогнула, но расслабилась, когда заметила, что Вера пристально смотрит на нее, прижимая сумочку к груди скрюченными костяшками пальцев.

‒ Ты в порядке? Ты выглядишь измученной.

‒ Со мной все в порядке, ‒ солгала она, и Вера склонила голову с тем всезнающим взглядом, который усовершенствовали бабушки во всем мире. ‒ Я устала. Байка должнен был быть тихим городком, ‒ тонко указала Бель на завершение пресс-конференции.

‒ Я знаю, дорогая.

Вера успокаивающе обняла Бель за талию.

‒ Это так страшно. Я теперь боюсь выходить из дома. Слава богу, у меня по соседству есть собственный полицейский.

Вера сжала ее для акцента.

‒ Не волнуйся, ‒ Бель положила стройную руку на плечи соседки, ‒ я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

‒ Я знаю. Ты такая милая девочка.

* * *

Низкий рык вырвался из горла Эймона Стоуна, когда Исобель Эмерсон присоединилась к толпе и проскользнула рука об руку со своей соседкой. На секунду ему показалось, что он что-то учуял, и он почти покинул свое укрытие, чтобы погнаться за своей хорошенькой детектившей, когда она сбежала с пресс-конференции, но затем запах исчез, когда она появилась снова. Он откинулся в тени, изучая ее, преследуя ее, и, как будто защитная натура пожилой женщины почувствовала его одержимость, она перевела взгляд туда, где он стоял. Она не могла его видеть. Никто не мог. Он позаботился об этом, но мог видеть ее и смотрел на женщину сверху вниз с гневом, сжигающим его вены. Это должен быть он со своим детективом. Это должны быть его руки, обнимающие ее за талию. Его губы напротив ее рта. Его ладонь на ее шее. Он закусил губу, пока не почувствовал вкус крови, а его мышцы болезненно сжались. Исобель Эмерсон его. Не Веры. Не Гаррета. Не этого города.

Его.