Бель стояла, подняв кулак перед дверью квартиры Гаррета, размышляя, стоит ли ей постучать. Она не написала ему, чтобы сообщить, что приедет. Она даже не знала, дома ли он, но ее мир казался неспокойным. Она никому не рассказала о предупреждении Эймона в лесу и не упомянула, почему сбежала во время пресс-конференции. Она не планировала признаваться ни в одном из этих событий, но раньше, когда гуляла с Цербером, он потянулся к лесу. Впервые с момента переезда в Байку она боялась этих деревьев, боялась того, что преследовало их как охотничьи угодья.

Она собиралась навестить Веру, но, когда резкий ветер сотряс кусты ее соседки, заставив низкое рычание вырваться из горла ее собаки, Бель передумала. Вот почему она сейчас без предупреждения стояла у двери Гаррета, тот факт, что он может поцеловать ее, является бонусом.

С усилием вздохнув, Бель постучала, но в ответ тишина. Ее костяшки пальцев во второй раз постучали по дереву, но дверь осталась закрытой. С разочарованным вздохом она вытащила телефон из кармана и открыла цепочку сообщений.

БЕЛЬ:

«Привет… Я зашла, но тебя нет дома. Позвонишь мне, когда получишь это?»

Она нажала «Отправить», ожидая, прозвенит ли уведомление в его квартире, но через минуту почувствовала себя преследователем и повернулась, чтобы уйти.

‒ Привет?

Дверь распахнулась, и она обернулась на голос.

‒ Бель?

Гаррет слегка высунулся в коридор, обнажив мыло в волосах и только полотенце, закрывающее его худое тело. На секунду Бель потеряла дар речи. Она знала, что ее напарник в форме, но видеть его мокрым и полуголым было совершенно другим опытом. Идея поцеловать его в качестве бонуса за визит удвоилась, а затем утроилась, когда она увидела, как капля воды скатилась по его прессу.

‒ Что ты здесь делаешь? ‒ его взволнованный вопрос отвел ее взгляд от опасной территории к его карим глазам.

‒ Я… ‒ она задохнулась, как будто слова застряли у нее в горле. ‒ Я написала тебе сообщение.

Она откашлялась, но это не прояснило ее мысли.

‒ Я хотела тебя видеть.

Она попыталась, но не смогла удержаться от того, чтобы опустить взгляд вниз.

‒ Поговорить, ‒ уточнила она.

Гаррет неловко оглянулся, и у Бель возникло ужасающее ощущение, что он что-то скрывает.

«О боже, пожалуйста, не позволяй этому быть другой женщине».

‒ Эм… да, заходи.

Он покраснел, схватился за полотенце и открыл дверь, и, к большому облегчению Бель, к ней не выскочила ни одна женщина.

‒ Все в порядке?

‒ Да.

Бель прошла мимо него, с болью осознавая, каким мокрым, голым и близко он был.

‒ Я не знаю. Меня терзают какие-то мысли, и мне нужно с кем-то поговорить.

‒ Со мной?

Гарретт широко улыбнулся и подошел ближе, на мгновение забыв о шампуне, капающем с его темных кудрей.

‒ Я рад, что ты пришла.

Он наклонился вперед и замер, покраснев, вспомнив, что их разделяет только влажное полотенце.

‒ Я тоже, ‒ поддразнила Бель, изогнув брови, чтобы успокоить его, и он воспользовался этой возможностью.

Сокращая расстояние, его губы прижались к ее губам, и Бель закрыла глаза, позволяя поцелую украсть ее из настоящего. Ее пальцы обхватили его подбородок, и когда они разомкнулись, Гарретт весь дрожал и улыбался. Для нее не было фейерверка, но этот поцелуй был значительно лучше, чем их первый, и Бель нежно провела большим пальцем по его нижней губе. Может быть, он придет. А пока она с удовольствием попытается.

‒ Эм…

Гарретт посмотрел на свое тело, а затем снова на нее.

‒ Можешь дать мне пять минут?

‒ Ага.

Бель рассмеялась, когда ее напарник бросился в ванную. Она надеялась, что общение с коллегой ‒ неплохая идея. Она надеялась, что связываться с кем-нибудь ‒ неплохая идея. Ее сестрам было легко заводить романтические отношения, но за свою работу она видела, как слишком много домашних ссор становились ужасными, слишком много браков рушились из-за работы. Ее родители были исключением. Их страсть никогда не угасала. Даже спустя годы после того, как мать сделала ее отца вдовцом, он все еще любил ее каждой клеткой своего сердца. Это была еще одна причина, по которой любовь пугала ее. Даже если бы это сработало, даже если бы это было красиво, это все равно могло бы закончиться страданиями.

Душ включился, и Бель побродила по гостиной. Она просидела на диване целых пять секунд, прежде чем тревога заставила ее встать на ноги. Она ходила по ковру, останавливаясь достаточно долго, чтобы осмотреть его ужасно маленькую книжную полку, прежде чем двинуться в узкий коридор, который вел в заднюю часть квартиры. На стенах висели семейные фотографии, и она изучала каждую версию Гаррета на ходу, улыбаясь его изображениям в детстве, его вьющимся каштановым волосам, столь же очаровательным тогда, как и сейчас. Ей было почти грустно, когда ее пальцы коснулись конца коридора, предупредив ее об окончании истории фотографий. Душ все еще работал, и Бель заглянул в его спальню. Она не должна заходить внутрь. Она не должна была шпионить, но следователь в ней победил. Она не станет заглядывать в ящики или вторгаться в его личную жизнь. Просто посмотрит, сомневаясь, что он разозлится. Он оставил дверь широко открытой.

Оправдывая свое любопытство, Бель оглядела комнату Гаррета. Здесь были чистота и порядок, как и в остальной части его квартиры, с темно-серым постельным бельем и соответствующими комодами. На вершине одного из них стояла своего рода открытая шкатулка для драгоценностей, и Бель двинулась к ней. Внутри лежала куча запонок, часов и украшений. Некоторые кольца были явно мужскими, но некоторые были элегантно усыпаны драгоценными камнями. Она вытащила из тайника изящное золотое кольцо с изумрудным камнем и экспериментально надела его на палец. Это было красиво, и она догадалась, что более женственные вещи являются семейными реликвиями.

Бель сняла кольцо с пальца и положила его туда, где нашла, решив, что ей следует прекратить слежку, прежде чем Гарретт поймает ее. Она повернулась, чтобы уйти, когда что-то, спрятанное среди часов и ожерелий, привлекло ее внимание. Бель замерла, каждый мускул ее тела застыл как мертвый. Этого не может быть. Должно быть, это ее разум проделывал трюки. Во рту внезапно пересохло, и она более внимательным взглядом рассмотрела украшения, перебирая золото и серебро…

Ее взгляд зацепился за второй предмет, и ей стало плохо. Ее живот грозился рухнуть на пол, а голова закружилась.

«Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет».

Ее мозг не переставал повторять ее отрицание.

«Это не так. Он не мог».

Большинство убийц брали с собой сувениры. Большинству нравилось напоминание об их завоеваниях, и, похоже, Гарретт не был исключением.

Так застигнутая врасплох открытием, которое терроризировало ее глаза, Бель не услышала, как выключился душ или открылась дверь ванной. Она не заметила приближающихся к ней тяжелых шагов. Она не видела ничего, кроме этой шкатулки для драгоценностей. Глухая ко всему, кроме колотящегося сердца, она ни разу не услышала, как его вес позади нее затих.

‒ Бель? ‒ тон Гаррета был ледяным. ‒ Что ты здесь делаешь?