На следующее утро Эверли проснулась от невероятного грохота и звука таскаемых по полу тяжелых предметов. Она издала протяжный стон. В голове у нее пульсировало. После того, как Хит и его дети ушли со свадьбы, Эверли вернулась в дом, выпила две порции текилы и танцевала всю ночь напролет, не беспокоясь о том, что делает что-то неподобающее, и не обращая внимания на многозначительные взгляды, которые бросала на нее мама.

«Были ли после этого еще рюмки текилы?» — она не могла вспомнить, но сейчас ей точно казалось, что так оно и есть. Она обернула голову подушкой, чтобы заглушить шум, но это было бесполезно. Еще через полчаса Эверли сдалась и встала с постели.

— Доброе утро! — издала трель ее мама, затем прикрыла рот рукой в притворном удивлении. — Боже мой! Я совсем забыла про волосы.

— Конечно, ты забыла, мам. Хочешь, я перекрашу их обратно в блондинку?

Ее мама застыла, пораженная вопросом, а Эверли закатила глаза. Все они были так склонны насмехаться и критиковать, но всякий раз, когда вы сталкивались с их двойными стандартами, они никогда не знали, что сказать.

— Я думаю, дорогая, у тебя должно быть все так, как ты хочешь.

Она протянула руку и погладила ее по волосам, прежде чем Эверли раздраженно отдернула ее руку.

— В любом случае, что происходит? У нас что, ремонт, и никто не подумал мне об этом сказать?

Ее мама хлопнула в ладоши в своей обычной раздражающей манере.

— Ну, теперь, когда все свадебные торжества закончились, я подумала, мы могли бы начать готовиться к Рождеству.

— В самом деле? Так скоро?

— Эверли, сегодня первое декабря, так что официально начинается праздничный период. Не будь такой занудой, милая.

Эверли застонала. Она хотела сказать своей маме, что она вовсе не Гринч, и мысль о праздновании счастливого времени года в терпимой и поддерживающей семье ей очень понравилась. Но, к сожалению, это совсем не то, что у нее было.

— Теперь, когда ты единственный ребенок, который у меня остался, я ожидаю, что ты возьмешься за дело и поможешь мне в этом году.

— Разве пустое гнездо не должно означать, что у тебя меньше дел в этом году? — устало сказала Эверли, беря коробку с блестящими безделушками.

— Ты что, шутишь? Теперь к нам приедет семья Симоны, а также семья Девон и Фелисити на Рождество. Это будет грандиознее, чем когда-либо!

— Мам...

Ее мама повернула голову и вопросительно посмотрела на нее.

— Почему бы нам не сделать что-нибудь другое в этом году? Что, если бы мы провели Рождество только втроем — ты, я и папа?

На лице ее мамы появилось выражение полного непонимания, как будто Эверли намекала, что в этом году они вообще не будут праздновать Рождество.

— О чем ты говоришь? А теперь передай мне вон тот кусочек мишуры.

А потом она просто продолжила, как будто ничего не случилось.

«Иногда мне кажется, что мои родители живут в мире фантазий», — подумала Эверли позже, рухнув на кровать и листая любовный роман. — «Они настолько одержимы внешним видом и не отстают от медведей на улице, что забывают о вещах в жизни, которые действительно важны».

В ее памяти всплыл разговор с Хитом. Он казался такой противоположностью им. Подлинный. Один из немногих людей, который был чем-то особенным, а не просто следовал тому, чего от него ожидали. Эверли потянулась к своей сумочке и достала его визитку. На обороте было выцветшее изображение нескольких элегантных фаянсовых ваз, а на лицевой стороне была вся его информация. Заинтригованная, она ввела его интернет-адрес в браузер своего ноутбука.

Когда она просматривала сайт, ее губы приоткрылись в благоговейном страхе. Его работа была прекрасна. Все изделия были потрясающими, а некоторые из них — невероятно изящными. Она никогда бы не подумала, что их сделал медведь. Один только взгляд на них вызывал у нее чувство эйфории и возбуждения, и ей захотелось достать свой блокнот для рисования и начать рисовать. На последней странице сайта был раздел «О себе», где она узнала, что Хит был самоучкой и что он оттачивал свой метод путем проб и ошибок на протяжении многих лет. И он проводил несколько занятий. У нее защипало в животе. Он вел занятия как по керамике, так и по выдуванию стекла, начиная с новичков и далее. Она всегда хотела брать уроки. Хотя она работала руками весь день, в этом не было никакого творчества — ее отец решал, какую мебель они будут делать, а ее работа заключалась в том, чтобы ее производить. Каждый раз, когда Эверли высказывала предложения по дизайну, он отмахивался от нее, как будто ее мнение было глупым. Ей понравилась идея создать что-нибудь — может быть, горшок или статуэтку — совершенно самостоятельно, без того, чтобы кто-то говорил ей, что она может или не может делать. Повинуясь импульсу и не успев передумать, Эверли взяла телефон и набрала номер на веб-сайте.

Телефон звонил долго, и как раз в тот момент, когда она отняла его от уха, Хит ответил. Это был богатый, глубокий голос, который она узнала, но уловила нотку усталости и сразу же почувствовала себя неловко из-за того, что отвлекла его от того, чем он занимался.

— Привет, это Эверли — мы познакомились вчера вечером на свадьбе. Я только что поняла, что ты, вероятно, сейчас заботишься о детях, так что извини, что беспокоила тебя. Я перезвоню в другой раз, — пробормотала она, задыхаясь.

— Привет, Эверли, рад тебя слышать, — ответил он, и его голос потеплел на несколько тонов.

— Я застала тебя в неподходящее время, не так ли?

— Вовсе нет. Дети — это головная боль, но в этом нет ничего нового, — рассмеялся он. — Тебе понравился остаток вечера?

— Вообще-то, так и вышло, — сказала она, удивив саму себя. — Разговор с тобой подбодрил меня.

— Я рад это слышать. Итак, что я могу для тебя сделать?

— Сегодня я заглянула на твой веб-сайт, и мне понравилась твоя работа. Это действительно красиво.

— Спасибо. Это очень любезно с твоей стороны, что ты так говоришь.

Эверли немного поежилась. Конечно, он знает, что его работа хороша, идиотка! Ему не нужно, чтобы ты ему это говорила. Она была очень рада, что он сейчас не мог видеть ее лица.

— И я... я увидела, что ты также ведешь занятия. И я подумала, не могла бы я, может быть, поприсутствовать?

— Конечно. Абсолютно. Они проходят по вторникам вечером, и у меня есть свободное место.

— Правда получится?

Он снисходительно рассмеялся.

— Ага. Приходи вечером в половину седьмого. И не беспокойся о том, чтобы быть новичком — я хожу повсюду, помогая всем ученикам индивидуально.

— Ладно, отлично. Я так и сделаю. Спасибо.

— Увидимся во вторник, Эверли.

Эверли прижала телефон к груди и уставилась в потолок.

«Это всего лишь урок», — напомнила она себе. У меня нет причин так расстраиваться. Но дело было не только в этом. А в глубоком, добром тембре голоса Хита, который, казалось, проникал прямо через телефон и вибрировал насквозь, от пальцев рук до кончиков пальцев ног, до сосков. Она взглянула на них, гордо выделяющихся сквозь ткань лифчика и свитера, и рассмеялась.

«Прекрати это», — сказала она себе. — «Он недоступен».

Но ее соски не обращали на это никакого внимания, как и ее мозг, который был занят тем, что вызывал в воображении образы того, как он целует ее этими чувственными губами.

«Это просто безобидная влюбленность», — пришла она к выводу много позже, лежа в постели в темноте и снова думая о нем. — «Почему бы не насладиться этим?»

Эверли решила, что не будет упоминать об этом занятии своей семье. Она хотела сохранить это в тайне. Что-то, что у них не было бы возможности испортить, насмехаясь над ней по этому поводу. И она с нетерпением ждала, когда Хит научит ее чему-нибудь. Она чувствовала, что он будет добрым и терпеливым учителем.

Следующие два дня пролетели незаметно. Требовалось поработать над множеством новых заказов, поскольку люди заказывали рождественские подарки или в последнюю минуту переделывали свои дома перед началом сезонных развлечений. Эверли тесно сотрудничала со своим отцом, и ей это не нравилось. Он был сварливым и вспыльчивым, и как бы пренебрежительно он ни относился к ее мнениям, она никогда не могла удержаться, чтобы не высказать их вслух. Как бы она ни была занята, ее часто отвлекали мысли о вечере вторника. Она была взволнована занятием — и тем, что снова встретится с Хитом. Она все время возвращалась мыслями к свадьбе, вспоминая, каким нежным он был с ней, несмотря на свою властную манеру держаться. Каждый раз, когда кто-нибудь из членов ее клана проявлял свое влияние, что случалось почти постоянно, она думала, насколько он другой — какой спокойный и достойный. Она никогда раньше не встречала никого похожего на него, и ей не терпелось узнать о нем побольше.

Во вторник вечером отец Эверли задержал ее допоздна, прочитав утомительный монолог о технике изготовления одной из их новых линий — миниатюрной лошадки-качалки. Как будто она не разбиралась в технике резьбы по дереву вдоль и поперек. Но прервать его, когда он был в самом разгаре, было невозможно. К тому времени, как он закончил, Эверли уже опаздывала и, наконец, остановилась перед студией керамики Хита через десять минут после начала занятий.

— Проклятье, — пробормотала она. — Так типично. Моей семье даже удается саботировать меня, когда они не знают, куда я направляюсь.

Она планировала прийти пораньше, чтобы успеть взглянуть на работу Хита и задать ему несколько вопросов до того, как придут остальные ученики. Вместо этого она ворвалась в комнату, пока Хит говорил, каким-то образом умудрившись открыть дверь слишком сильно так, что та отскочила назад, и врезалась прямо в нее. Раздалось несколько смешков и хихиканий.

— Привет, Эверли, я рад, что ты пришла, — тепло произнес Хит, прерывая инструктаж. — Почему бы тебе не присесть вот сюда, — показал он ей на свободное место за столиком, на котором была табличка «зарезервировано».

— Сегодня, по многочисленным просьбам, мы собираемся поработать над рождественскими подарками, — продолжил он. — Так что, пожалуйста, дайте волю своему воображению. Не стесняйтесь либо использовать гончарный круг, чтобы сделать что-то круглое, либо создать что-то в стиле импровизации, используя только свои руки. Давайте сначала проведем мозговой штурм, чтобы воплотить в жизнь несколько идей. У кого-нибудь уже есть какие-нибудь идеи, что они хотят изготовить?

Несколько человек выкрикнули предложения о кувшинах, кружках и статуэтках животных, и Эверли воспользовалась возможностью изучить их.

«Они люди», — сразу поняла она. Или из семейства кошачьих. Иногда она не могла уловить разницу, пока не подходила поближе. Все, что она знала наверняка, так это то, что они с Хитом были единственными медведями в комнате.

Все заговорили одновременно, и Хит благоразумно наблюдал за ними, давая каждому возможность высказаться.

— Ладно, давайте сделаем это! — сказал он некоторое время спустя. — Если вы хотите воспользоваться гончарным кругом, пройдите по правой стороне комнаты. Если вы планируете импровизировать, то оставайтесь там, где вы есть.

Эверли наблюдала за ними немного растерянно. Казалось, все знали, что делают, и все они требовали внимания Хита, как возбужденные школьницы. В классе было примерно три четверти женщин, и Эверли быстро поняла, что большинство из них, похоже, были в него влюблены.

Она достала из сумки блокнот для рисования, который всегда носила с собой, и нарисовала несколько каракулей, пытаясь понять, что ей следует сделать.

— Эверли.

Большая рука с тонкими пальцами опустилась ей на плечо. Она была так поглощена тем, что делала, что подпрыгнула и резко обернулась, оказавшись лицом к лицу с Хитом. Вблизи она обнаружила, что его глаза были еще более ярко-голубыми, и у него были очень красивые, ровные зубы.

— Я не хотел тебя напугать. Ты уже решила, что хочешь изготовить?

— Ну, я думала о каком-нибудь горшке, но там, похоже, немного неспокойно.

Они оба посмотрели туда, где стояли гончарные круги, и рассмеялись. Это была давка тел, все падали друг на друга, сражаясь за свою очередь.

— Я не понимаю, почему этот класс вдруг стал таким переполненным, — сказал он. — Все начиналось очень с малого, с достаточным количеством кругов, чтобы передвигаться, но теперь это как бы выходит из-под контроля.

Эверли искоса взглянула на него. У нее была довольно хорошая идея, и она подумала, что это в такой же степени связано с его поразительной внешностью и харизматичной личностью, как и с его преподавательскими способностями.

— Если ты захочешь поработать за кругом, я позабочусь, чтобы для тебя освободили место. Не беспокойся об этом, — произнес он.

— Нет, все в порядке. А еще у меня есть идея для статуэтки.

Хит ухмыльнулся.

— Ладно. Здорово. Я принесу тебе немного глины и покажу основные приемы.

Хит принес огромный ком глины и положил его перед ней на стол, затем показал ей, как с ним работать, сколько воды использовать и как сохранить его в конце занятия. Наблюдая за тем, как его длинные, сильные пальцы умело манипулируют глиной, и прислушиваясь к глубокому, гипнотическому тембру его голоса, Эверли должна была заставить себя слушать то, что он ей говорил.

— Наслаждайся! — сказал он, когда закончил, одарил ее игривой улыбкой и бросился помогать следующему человеку.

Эверли почувствовала легкое напряжение, когда он ушел, и полностью поняла, почему другие женщины ссорились из-за него. От его внимания ей казалось, что она лежит в лучах солнечного света, когда весь остальной мир находится в тени.

Эверли мысленно доработала план своего произведения и приступила к работе. Глина была влажной, скользкой и имела сильный запах, но ей это нравилось. Она была слишком смущена, чтобы рассказать Хиту, но ее план состоял в том, чтобы создать мужчину и женщину, заключенных в объятиях друг друга. Она еще не решила, будут ли они танцевать или целоваться, но решила, что разберется с этим по ходу дела.

С глиной было намного легче работать, чем с деревом, и Эверли работала с удовольствием, полностью отдаваясь тому, что делала. К концу занятия она создала базовую структуру двух тел, решив, что поработает над более тонкими моментами на следующем занятии.

— Это действительно хорошо, — сказал Хит, останавливаясь у ее столика.

— Правда? — спросила она, стараясь не засиять, как школьница, от его комплимента.

— Даже очень. И ты быстро продвинулась вперед. Когда закончишь, отнеси его назад, запечатай в пластиковый пакет и прикрепи наклейку со своим именем, а затем положи в одну из пластиковых коробок.

Она перенесла поделку, присоединившись к толпе женщин, которые тоже старались отложить свою работу. Прямо сейчас она даже не могла добраться до пластиковых пакетов. Эверли сделала большой шаг назад, решив, что просто подождет, пока все немного успокоится. К сожалению, когда она это сделала, ее спина соприкоснулась с чем-то твердым. Раздался раздраженный вопль и звук чего-то мягкого и хлюпающего, упавшего на пол. Эверли резко обернулась, и ее встретило разъяренное кошачье лицо с оскаленными губами.

«Ладно, она кошка-оборотень», — подумала Эверли, и в тот же самый момент поняла, что женщина держит пустой поднос, а на полу лежит комок глины.

— Мне потребовалось три недели работы, чтобы правильно оформить эту вазу! — прошипела женщина. — Но я, наконец, сделала это. И ты, черт возьми, все испортила. Ты выбила ее прямо у меня из рук. Ты неуклюжая, глупая медведица!

— Мне так жаль! — сказала Эверли. — Я не знала, что ты стоишь у меня за спиной.

— Черта с два! — выплюнула женщина, и, прежде чем Эверли поняла, что происходит, она схватила статуэтку Эверли прямо с подноса и швырнула ее на пол, где та разбилась вдребезги. Эверли уставился на нее, разинув рот.

— Как ты могла это сделать? То, что я сделала, было несчастным случаем! — но окончание ее слов было прервано глубоким вибрирующим ревом, вырвавшимся из ее горла, и она потеряла контроль над своей медведицей.

Ее ногти превратились в когти, когда Эверли наклонилась, подняла комок глины и швырнула его прямо в лицо кошке-оборотню. Кошка застыла, ее глаза выпучились от шока, а затем она бросилась на Эверли, выпустив когти.

«В комнате есть несколько человек», — напомнила себе Эверли, и она заставила свои когти втянуться, когда схватила ее за шею и притянула к себе в захват, в то время как та шипела и царапала ее руку.

— Отпусти меня! — взвизгнула она.

— Нет, пока ты не успокоишься и не возьмешь свое животное под контроль, — тихо произнесла Эверли.

Мало-помалу она почувствовала, как оборотень расслабляется в ее захвате, и, наконец, отпустила ее.

— Ты заплатишь за это! — произнесла кошка и, все еще покрытая глиной, развернулась на каблуках и гордо вышла.

Воцарилось потрясенное молчание, затем Эверли тоже повернулась, подбежала к своему рабочему месту, собрала свои вещи и выбежала из студии. Прежде чем она добралась до двери, вся комната разразилась хохотом. Она не сбавляла скорости, пока не добралась до своей машины. Эверли запрыгнула внутрь, захлопнула дверцу и поддалась волне эмоций, которая грозила вырваться наружу.

Она ненавидела плакать. Ненавидела странные, гортанные, животные звуки, которые вырывались у нее изо рта, в медвежьей версии рыданий.

«Я такая неудачница», — ругала она себя мысленно. — «Даже уходя от своей семьи и пытаясь общаться с единомышленниками, я все равно не вписываюсь в них. Почему все меня ненавидят? Каждый раз, когда я попадаю в аварию, люди относятся ко мне так, как будто я сделала это нарочно. И почему я такая чертовски неуклюжая?»

Постепенно странные, рычащие рыдания становились все реже и реже, и наконец она снова взяла свои эмоции под контроль. Эверли высморкалась и вытерла глаза. И тут раздался стук в окно. Она подпрыгнула.

— Эверли? Ты в порядке?

Хит прижался лицом к окну, вглядываясь в темный салон машины. Ей хотелось не обращать на него внимания, и она пожалела, что у нее не тонированы окна. Но это было не так, и он мог видеть ее. Неохотно Эверли открыла окно, остро осознавая, какой красной и опухшей она, должно быть, сейчас выглядит.

— Я в порядке, спасибо, — ответила она.

Его лицо было напряжено от беспокойства.

— Что-то у тебя не очень приятный голос. Ты не будешь возражать, если я присоединюсь к тебе?

— Нет.

Она нажала кнопку разблокировки, и Хит забрался на пассажирское сиденье.

— Я сожалею о том, что произошло, — сказала она.

— Нет, это мне очень жаль. Я хотел, чтобы у тебя сегодня были хорошие впечатления. Но там очень много накаленных страстей. Я не знаю, что нашло на всех этих женщин.

Эверли нахмурилась.

— Ты не злишься на меня?

— С чего бы мне злиться? Дженис решила встать прямо позади тебя, держа в руках что-то хрупкое. Это была не твоя вина. И я благодарен тебе за то, что ты заставила ее сдержать свою кошку. Эти люди были бы в шоке.

Эверли позволила себе легкую улыбку, но та быстро исчезла.

— Я такая неуклюжая, — пробормотала она. — Когда ты встретил меня, кое-кто тоже злился на меня за то, что я столкнулась с ней. Это история моей жизни.

— И это тоже не твоя вина.

— Но такие вещи случаются со мной постоянно.

Хит смотрел на нее с теплотой, на его губах играла улыбка.

— Послушай, мы, медведи, иногда бываем неуклюжими, потому что едва ли осознаем собственную силу. А оборотни, несмотря на все наши хорошие качества, часто могут встать у нас на пути. Я думаю, ты немного выделяешься из своего клана, так что это делает тебя легкой мишенью для разочарований людей в жизни.

— Ты хочешь сказать, что я выгляжу как ненормальная? — несчастно спросила она.

Его брови взлетели вверх.

— Нет, вовсе нет! Я имею в виду, что ты выглядишь очень эффектно. В хорошем смысле... — он резко оборвал себя.

— На самом деле у меня светлые волосы. На самом деле — почти белые. Некоторые в клане называют меня альбиносом, но это не так.

— И это заставило тебя покрасить волосы в более темный цвет?

Она кивнула.

— Людей следует прославлять за их различия, а не преследовать.

Эверли сильно заморгала.

— Я думаю, головы моей семьи самопроизвольно взорвались бы, если бы ты сказал им это.

— Значит, они доставляют тебе неприятности?

— Они — эпицентр людей, доставляющих мне неприятности.

— И все же ты делаешь все, чтобы они были счастливы — например, работаешь в семейном бизнесе.

Она пожала плечами.

— Приятно, что ты делаешь это для них, но ты должна заботиться о своих собственных потребностях. Похоже, тебе нужно немного пространства для себя.

— Удачи с этим. И сумасшедший сезон вот-вот начнется. Моя мама помешана на праздничных развлечениях, так что я буду вынуждена помогать ей во всем, хотя предпочла бы впасть в спячку и притвориться, что Рождества вообще не было.

— Я тоже не большой поклонник этого сезона, — ответил Хит.

— Почему нет?

Несколько долгих секунд он смотрел в окно.

— Прости. Я не хотела вмешиваться.

— Нет, все нормально. Я потерял свою жену сразу после рождения Микаэлы. И после этого волшебство как бы исчезло. Я стараюсь, чтобы детям было весело, но мое сердце к этому не лежит.

— Мне так жаль это слышать, — сказала Эверли.

Хит кивнул в знак согласия.

— Со временем это становится легче. Я просто рад, что они оба были так молоды, что на самом деле не понимали, что происходит.

— Ты кажешься отличным отцом, и я уверена, что ты действительно хорошо справляешься с воспитанием их в одиночку, — промолвила она.

— В эти дни они — моя жизнь. Работать в студии и присматривать за ними — это все, что я делаю.

— Кстати, я должна позволить тебе вернуться к ним. Спасибо, что поговорили со мной. Я ценю это.

— В любое время, Эверли. Я надеюсь увидеть тебя на занятиях на следующей неделе.

— Ох.

Она уставилась в пол.

— Поскольку я выставила себя там на посмешище, я не уверена, что мне стоит возвращаться.

— Они смеялись не над тобой, Эверли. Они смеялись над Дженис. Было забавно, как ты ткнула этой глиной ей в лицо. Боже! Выражение ее лица...

Хит разразился смехом, и она тоже рассмеялась, и внезапно они согнулись пополам, смеясь вместе, как старые друзья.

— Пожалуйста, возвращайся. Я хотел бы показать тебе, как набрасывать глину на колесо. Я думаю, у тебя бы это хорошо получилось.

— Хорошо. Я постараюсь приехать на следующей неделе, — ответила она.

Хит вышел из машины, и они пожелали друг другу спокойной ночи. Уходя, он бросил на нее долгий взгляд, который Эверли не смогла разгадать. Она завела машину и глубоко вздохнула. У нее снова возникло это странное чувство — что его отсутствие оставляет после себя пустоту. Он был таким добрым и таким мудрым. Ей казалось, что она могла бы провести с ним всю ночь, разговаривая. Но бедный парень, вот так потерять свою жену. У него было гораздо больше причин ненавидеть Рождество, чем у нее.

* * *

Эверли не выходила у Хита из головы всю дорогу домой. Ему снова понравилось проводить с ней время. Она была такой умной и забавной. Самый интригующий человек, которого он встречал с тех пор, как потерял жену. И она также была очень привлекательна, с этими большими голубыми глазами и нежными, как у херувима, губами. Не то чтобы он смотрел. С этой стороной его жизни было покончено. Но с чисто объективной точки зрения, тот, кто в конечном итоге станет ее парой, будет очень удачливым парнем. Он никак не мог понять, почему ее семья не ценила ее больше. Но, с другой стороны, он знал этот клан; они славились тем, что были очень сплоченными и не очень приветливыми к посторонним. Вероятно, им угрожало что-то, что было немного другим. Если бы они знали, что Хит, например, белый медведь, они бы, вероятно, отменили его приглашение на свадьбу.

Он чувствовал себя виноватым за то, что пригласил ее на занятия и привнес в ее жизнь еще больше трудностей. Хит выяснил, что пара женщин там были заинтересованы в том, чтобы стать его парой, и почувствовал, как у них встали дыбом волосы, когда Эверли ворвалась в комнату, драматично объявив о своем присутствии. Хит улыбнулся этому воспоминанию. В ней было что-то такое естественное и незатронутое. Совсем не похожа на своих стервозных одноклассниц. Он хотел сделать что-нибудь, чтобы загладить свою вину за сегодняшний вечер. Он решил, что позвонит ей завтра и предложит встретиться с ней один на один, чтобы показать, как пользоваться гончарным кругом.