Иви

Все утро мы шли молча. Эврин вообще-то не из разговорчивых мужчин, но я знаю, что тишина возникла из-за нашего общения перед самым выходом.

Что вообще произошло? Я уже должна была понять, и неоднократно прокручивала события в своей голове. Момент был жестоким и уязвимым, но, что еще хуже, я хотела большего. И это ужаснуло меня. Только что я молила о свободе, а в следующий момент мне захотелось узнать, каково будет ощутить большие пальцы Эврина внутри себя. Все это слишком быстро вышло из-под контроля. Но то, что произошло дальше, удивило меня еще больше. Он остановился. Нет, он утешал меня, пока я паниковала, как будто этот тихий голосок в моей голове можно успокоить только его объятиями. Так оно и было.

Фу. Я встряхиваю головой, чтобы привести мысли в порядок, и продолжаю следовать за Эврином, изо всех сил стараясь идти по его гигантским стопам. Самодельные сапоги, которые он мне соорудил, слишком велики для моих ног, а значит, наступать в вязкую грязь — отличный способ их потерять.

О отличи от меня, Эврин без особых усилий передвигается по болоту. Это логично, ведь он родом из этих мест. Но я все равно не могу не завидовать и не злится из-за его грации. Я, с другой стороны, чрезвычайно неуклюжа. Обычно я бы не отнесла себя к таковым, но ходить по сырой земле покрытой мхом, все равно что идти по льду.

Я делаю несколько шагов вперед и не успеваю опомниться, как ноги подкашиваются. Вскрикиваю, но, прежде чем упасть на землю, чувствую сильные руки на своих предплечьях. Я поднимаю глаза и вижу, что Эврин тяжело дышит и пристально смотрит мне в глаза. Проходит мгновение, и клянусь, я вижу как его взгляд скользит по моим губам.

Выныриваю из тумана и вновь обретаю самообладание. Молчание, повисшее между нами, становится совершенно нелепым. Эврин объявил о своих намерениях. И, возможно, мне не понравилось, что он выкрал меня из моего дома. Как бы грустно и трогательно это не было. По крайней мере, я могу признаться себе, что у меня и не было того самого дома. Может, он и тащит меня через это богом забытое болото, но во всяком случае я знаю, что мне не понадобиться план побега. Мне только нужно добраться до того дерева и просто сказать «нет». Это не должно быть большой проблемой, не так ли?

А пока что нет причин, по которым мы не могли бы хотя бы поговорить. Я ничего не знаю об орке, стоящем передо мной. Что за народ они из себя представляют? Почему он жил один? Все ли их мужчины крадут человеческих женщин?

Я решаю устранить напряжение в общении, сказав что-нибудь.

— Как ты можешь жить в таком опасном месте?

И поправляю руками свое белое нижнее белье.

Эврин оглядывает меня, чтобы убедиться, что мне ничего не угрожает, чтобы продолжить путь. Он осматривает мои руки, чтобы убедиться, что на них нет следов и царапин. Я краснею под его строгим взглядом. Единственное, что здесь задето — мое самолюбие.

Убедившись, что я цела и невредима, он поворачивается, чтобы уйти, и сначала я боюсь, что он не ответит на мой вопрос. Затем я понимаю, что он обдумывает свой ответ.

— Болото одновременно и щедрое, и беспощадное, — искренне заявляет он.

Чтобы это, черт возьми не значило.

— На землях людей нет ничего, что могло бы попытаться убить тебя? — спрашивает Эврин оглядываясь через плечо.

Я улыбаюсь про себя, зная, что, возможно, по прошествии времени он и правда хочет поговорить со мной.

— Конечно, есть… — я ненадолго замолкаю. — Ну, думаю, чем больше я размышляю над этим, тем больше убеждаюсь, что люди — самые опасные существа на нашей земле.

— Как так? — спрашивает он.

— Существует очень огромный риск, что тебя убьет человек, чем кто-нибудь еще. Я считаю, что больше всего нас боятся другие существа. Мы склонны к жестокости.

Эврин замедляет шаг, останавливаясь рядом со мной, но в ответ на мои слова только хмыкает. Разговор довольно быстро становится грустным. Пытаясь сменить тему, я сосредотачиваюсь на нашей текущей задаче.

— О нет, нет, нет! Ты не можешь идти рядом со мной.

Я начинаю толкать его в спину, чтобы поставить перед собой, но он не двигается с места. Мужчина похож на неподвижный валун. Эврин смотрит на меня обиженно и растерянно.

— Я не смогу идти по этой грязи, если ты не сделаешь первый шаг. И застряну, — хихикаю я и показываю на свои маленькие ноги.

Они на четверть меньше, чем у него. Эврин смотрит вниз, туда, куда я показываю, и я вижу, как внезапное понимание расплывается на его лице в виде улыбки. И не могу не любоваться этим прекрасным зрелищем.

— Я всегда могу нести тебя…

— Ни в коем случае! — я обрываю его, ругая. — Я пойду сама, спасибо!

Улыбка Эврина становится шире, но он не протестует. Вместо этого он идет впереди меня.

— Еще немного и мы доберемся до твердой почвы, — кричит он через плечо.

— Эврин, это болото. Я сильно сомневаюсь, что существует такая вещь, как твердая почва.

Он смеется, и этот звук пугает меня. Но и неожиданно завораживает.

Кажется, что этот звук наполняет меня до глубины души. Его смех заразителен, и я не могу удержаться, чтобы не присоединиться к нему. Внезапно я чувствую покалывание между ног.

Эврин резко останавливается, и его тело напрягается, когда он делает глубокий вдох.

— Что? — шепчу я, опасаясь, что поблизости подстерегает опасность.

Он прочищает горло, но почему-то не оглядывается на меня.

— Ничего страшного, — твердо заявляет он и продолжает идти.

Ладно, это странно. Мы просто приятно пообщались, а потом между нами внезапно возникла напряженность. Наверное, это просто из-за орков. Да, я определенно использую это как оправдание.

— Итак… — я снова пытаюсь нарушить молчание, — как случилось, что ты живешь один?

Эврин хмыкает, и я боюсь, что эта тема, возможно, не самая подходящая для обсуждения.

— Я изгой, — прямо заявляет он.

— Что?

Теперь у меня появилось еще больше вопросов.

— Орк-изгой. Не волнуйся, это не из-за того что я что-то сделал.

Ладно, хорошо, потому что я на секунду разволновалась.

— Все мужчины-орки, когда достигают совершеннолетия становятся изгоями, — продолжает он объяснять.

— Подожди… все?

Я не могу поверить в то, что слышу.

— Да. Все. Я живу здесь уже много лет.

Мне становится обидно за Эврина, несмотря на то что люди в деревне не ценили меня, это еще намного хуже.

— Не понимаю? Почему?

Я протягиваю руку и хватаюсь за один из кожаных ремней, на которых крепятся мечи у него за спиной, и использую его, чтобы не упасть, пока мы продолжаем идти. Я чувствую, как мышцы Эврина на мгновение напрягаются, прежде чем снова расслабиться.

— Если ты просто позволишь мне нести… — начинает он, но я перебиваю его.

— Ни в коем случае! Продолжай идти.

— Ты невыносимая женщина, — ворчит он.

— Да, да, — перебиваю его комментарий. — Так почему же орки изгоняют всех мужчин?

— Не всех мужчин, — поправляет он меня. — Только неженатых.

Он оглядывается через плечо и смотрит на меня сверху вниз, и я взглядом призываю его продолжить объяснение.

— Популяция орков сокращается, — вздыхает Эврин. — Мы не знаем, что это вызывает. Но на протяжении нескольких поколений рождались только мужчины-орки. Как ты можешь себе представить, это означает, что женщин стало значительно меньше.

Он делает большой шаг по мутной луже, вынуждая меня отпустить его ремень. Без него я чувствую себя беззащитной. Но он быстро оборачивается и протягивает мне свою большую руку, чтобы помочь.

Но как раз перед тем, как я ее беру, на поверхность воды приземляется крылатое существо, и это одно из самых красивых существ, которые я когда-либо видела.

— Стрекоза! — визжу я.

Я поднимаю взгляд на Эврина и вижу, что он смотрит не на существо, а на меня. Его губы приподняты, и я чувствую, что могу потеряться в его янтарных глазах.

Крылатое насекомое улетает после краткой передышки, чтобы исследовать мир, который оно называет своим домом.

— Я только читала о них, — бормочу с благоговением.

Смотрю вдаль, пока существо полностью не исчезает из виду.

— Они прекрасны, не как ли?

— Такая красивая, — шепчу я.

— Это может показаться удивительным, но это существо — одно из самых могущественных на болотах, — объясняет Эврин.

— Правда?

Я озадаченно смотрю на него, забыв, что он протянул мне руку. Я быстро хватаю ее и перепрыгиваю через лужу, пока он объясняет.

— О, да. Видишь ли, стрекозы — хищники, и на них почти никто не охотится. Они могут без страха носится над красивым болотом. Прежде всего, они свободны. Их крылья доставляют их туда, куда пожелает их сердце.

— Наверное, здорово.

Я обдумываю его слова.

— Так и есть. Мой народ верит, что они являются символами удачи.

— А ты веришь? — спрашиваю я, толкая его локтем.

Не думала, что он суеверный орк. Мужчина, которого я вижу перед собой, предельно серьезен.

— Я видел одну как раз перед тем, как нашел тебя. Это был самый счастливый момент в моей жизни.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Такое ощущение, что кто-то сидит на мне верхом. Эврин продолжает идти, словно его заявление не задело меня за живое.

После того, как я прихожу в себя, то увеличиваю шаг, чтобы наверстать упущенное.

— Итак, ранее… ты объяснил, что мужчин-орков гораздо больше, чем женщин, — пытаюсья вернуть разговор в прежнее русло.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — ворчит Эврин, и я не могу сдержать улыбку.

Знаю, что в глубине души он наслаждается собой.

— Да, — продолжает он объяснять. — Всех мужчин, которых женщины-орки не выберут себе в мужья, к тому времени, когда мы достигнем совершеннолетия, отправят жить на болота в качестве изгоев. Мы не сможем вернуться домой, пока не найдем невесту.

Осознание обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Вот почему он так настаивает на том, чтобы доставить меня к священному дереву и жениться на мне. Он не любит меня, Эврин хочет, чтобы я помогла ему вернуться домой. У меня такое чувство, что мое сердце сжимается. Я знаю, это не должно меня так расстроить. С тех пор, как меня похитили, я неоднократно повторяла себе, что хочу сбежать. Но на долю секунды я подумала, что, возможно, только возможно, Эврин действительно хотел меня такой, какая я есть. Что в его действиях нет скрытого мотива.

— О, — отвечаю и замолкаю.

Когда же я успокоюсь?

Я чувствую, что у меня начинает покалывать в носу, и мне хочется плакать.

Идиотка. Я не хотела этого. Так почему так расстроилась? Наверное, это потому что мне надоело, что меня используют мужчины этого мира. Но потом я вспоминаю, за что меня наказывают боги. Смерть моего отца на моих руках. В результате, на меня никогда не будут смотреть как на кого-то, кто достоин любви, вместо этого меня всегда будут использовать мужчины так как хотят. Мой разум погружается в бесконечную тревогу, и я не замечаю, что Эврин остановился, и я уткнулась ему в грудь.

Когда он успел обернуться?

Он хватает меня за плечи, чтобы получше рассмотреть, и заглядывает в глубину глаз.

— Что не так?

— Ч-что? Ничего, — запинаюсь я.

Его вопрос застает меня врасплох.

— Я практически слышу, как крутятся шестеренки в твоей голове. Скажи мне, — настаивает он.

Я закрываю рот. Мне не нравится, когда мне указывают, что делать, но больше всего я боюсь, что слезы потекут по моему лицу.

— Упрямая женщина, — усмехается Эврин себе под нос, и я чувствую, как у меня дрожат губы.

Он убирает руки с моих плеч и обхватывает ладонями мое лицо. Мне не нравятся те ощущения, которые я испытываю.

— После церемонии. Мы вернемся в хижину. Я, конечно, построю для тебя новую. Она будет намного больше.

Подожди, вернемся в хижину? Его слова шокировали меня. Разве он не хотел бы вернуться к своему народу?

Но Эврин смотрит на меня молчаливым пониманием. Он чувствует мое волнение, не нуждаясь в объяснениях.

— Но разве у тебя нет семьи? — я опускаю глаза.

— Есть, — признается он. — У меня есть мать и сестра. Отец умер от болезни, когда я был маленьким.

У меня сжимается желудок, и я качаю головой, не понимая.

— Зачем тебе вообще возвращаться сюда? Ты же скучаешь по своей семье. Черт, ты и так здесь очень долго прожил.

— Я и правда скучаю по семье… ужасно. Но, теперь я смогу навещать их, не то что раньше.

— Но, но… разве ты не хочешь вернуться домой?

Я не совсем понимаю его рассуждения. Он жил изгоем в течение многих лет. Вынужден жить в полном одиночестве. И хотя мужчина, стоящий передо мной, вполне способен на это, я не могу представить, насколько ему было одиноко. У него есть семья. У него есть дом. Две вещи, по которым я отчаянно тоскую. Неудивительно, что он украл меня и затащил в это болото. Я понимаю, что поступила бы также и даже гораздо хуже, если бы представилась такая возможность.

Эврин вздыхает и наклоняется, чтобы прижаться своим лбом к моему.

— Иви, неужели ты не понимаешь? Ты — мой дом.

Эти слова что-то ломают во мне. Непрошенная слеза скатывается по щеке. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах и отчаянно нуждаясь в его прикосновении.

Внезапное понимание накрывает меня — возможно, это не было каким-то наказанием от богов. Может быть, только может быть, это та возможность, о которой я мечтала всю свою жизнь.

Я провожу губами по клыкам Эврина и беру его за руку, обхватывая ее. Он отрывается от моего лица, и наши переплетенные руки опускаются. Эврин изучает этот жест, словно ему не привычно держаться за руки. Но он ничего не говорит. Наверное боится, что момент закончится.

Я улыбаюсь, понимая, что теперь моя очередь начинать наш поход. Эврин прав — чем скорее доберемся до «Избранного», тем лучше.

При одной мысли об этом у меня внутри все сжимается в предвкушении.

— Расскажи мне больше о своей семье, — прошу я, когда мы продолжаем путешествие.