Эврин

Я смотрю вверх, на полог болота, солнце начинает восходить. Я провел всю ночь, работая над новым клинком для моей будущей жены. Прошлой ночью, когда она бросилась на меня с клинком, который был вдвое больше ее, натолкнуло меня на нехорошие вещи. Было ясно, что она имеет некоторый опыт владения оружием, но ей не хватает хорошей формы и подходящего снаряжения. Я планирую исправить и то, и другое.

Я смотрю на тщательно обработанный клинок, лежащий передо мной. В середине ночи я решил, что свадебный подарок для моей невесты нуждается в дополнительных украшениях. Поэтому я потратил еще несколько часов, придавая металлу форму маленькой стрекозы, существа, которое очень напоминало мне Иви. Крылатое насекомое, наряду со многими другими навыками, стало символом великих перемен для моего народа.

Я отрываюсь от кинжала, чтобы полюбоваться своей работой, лезвие безупречно гладкое, но орнамент оставляет желать лучшего.

— Черт, какие у меня большие пальцы, — ворчу себе под нос.

Я отлично справляюсь с этим.

Я изо всех сил бью молотком по раскаленному металлу. Раздражение и досада грызли меня всю ночь. Я вышел на улицу, чтобы дать себе и Иви небольшую передышку. Мне нужно было отвлечься. Или был риск, что я забегу в хижину и доведу свою невесту до изнеможения. Она идеальна. Настолько чертовски идеальна, что одно ее присутствие сводит меня с ума. Но она не отвечает мне тем же. Она боится меня. Возможно, хуже всего то, что она может счесть меня… отталкивающим. Как я могу жениться на невесте, которая этого не желает? Полюбит ли она меня когда-нибудь?

Эти мысли проносятся у меня в голове, а затем мысли возвращаются к той ссоре и кажутся невероятными. Даже если она меня не простит, она заслуживает, чтобы жить в безопасном доме. И ей явно еще предстоит испытывать нечто подобное.

«Я не девственница».

Она произнесла эти слова с таким стыдом, что они озадачили меня. С какой стати меня это должно волновать? Потом до меня дошло, что кто-то причинил ей боль. Либо ее родственники, либо мужчина, с которым она переспала, а возможно, и то, и другое. Это привело меня в неописуемую ярость. Даже если она не захочет выйти за меня замуж, я никогда не заставлю ее вернуться в то место.

Я прекращаю свой бесконечный стук и медленно выдыхаю. Я закрываю глаза и потираю переносицу, пытаясь привести в порядок свои тревожные мысли. Как, черт возьми, мне это сделать? Я должен быть честен с самим собой, возможно она и не захочет быть моей, но хватит ли у меня сил остановиться? Независимо от того, что я думаю по этому поводу, я все равно поведу ее через опасное болото к «Избранному». Я по-прежнему намерен накормить ее священными плодами с дерева и заполнить все ее дырочки, чтобы завершить брачный ритуал. Все это время я молился, чтобы мое семя пустило корни и принесло нам потомство.

— Блядь, — рычу я.

Я ничем не лучше тех ублюдков, у которых отнял ее. Возможно, я действительно монстр.

Я позволяю нескольким солнечным лучам, пробивающимся сквозь покрытые мхом ветви, согреть мое лицо. Пора отправляться в путь. Чем скорее мы отправимся, тем быстрее доберемся.

Я проклинаю расстояние между мной и «Избранным». Нам придется ночевать в лагере, где так много скрытых угроз.

Даже если бы Иви была орком, я все равно стал бы ее защищать. Но тот факт, что она человек, беспокоит меня еще больше. Ее тело округлое и мягкое, в отличии от моего мощного и твердого. Она может пораниться даже шипом. Мысль о том, что ей может быть причинен вред, заставляет мою кровь кипеть.

Я стону и выпрямляю спину. Может, она и самое привлекательное существо на болоте, но я самый опасный. Все, кто попытается причинить вред моей невесте, будут немедленно разрублены.

Я откладываю свои инструменты и поднимаюсь по винтовой деревянной лестнице, которую встроил в дерево. Моя хижина никогда не отличалась красотой — просто мера предосторожности, чтобы я мог отдохнуть, не опасаясь нападения одного из смертоносных болотных животных. Но, поднимаясь по лестнице, я чувствую странную неуверенность из-за того, что сделал. Когда мы вернемся в клан, я построю для нее самую большую хижину, которую она когда-либо видела.

Мои шаги замедляются. Клан.

Я был так поглощен мыслями об Иви, что совершенно забыл о том, что вернусь домой. У меня внезапно сжимается грудь. Я снова увижу свою сестру и мать.

Все эти годы я запрещал себе думать, что будет воссоединение. Я думал, что это бессмысленно, даже мучительно. Но теперь, после стольких лет изгнания, я был вознагражден идеальной невестой и возможностью вернуться к своему народу. Я могу не только вернуться домой, но и гордиться тем, что смогу внести свой вклад в рождение еще одного поколения орков.

Меня охватывает новый страх. Мое влечение к Иви продиктовано эгоистичными мотивами, но ее согласие может изменить всю судьбу орков. Сейчас, как никогда важно, чтобы я стал для Иви будущим женихом.

Я толкаю деревянную дверь и вхожу в небольшое помещение. Иви уже проснулась и сидит на единственном стуле в комнате. Она быстро встает и мне открывается прекрасный вид на ее пышные ягодицы.

Вчера вечером она объяснила мне, что ее внешний вид не имеет никакого отношения к свадьбе, и это просто нижнее белье. Это признание принесло мне огромное облегчение. Но сейчас, когда я вижу, как она стоит передо мной, демонстрируя все изгибы своего тела, не могу не поблагодарить судьбу за то, что вовремя дала знак.

«Я бы никогда не надела это на свою свадьбу».

Я прокручиваю ее слова в голове, и тихо усмехаюсь. Если бы только она знала.

— Тебе удалось немного отдохнуть? — спрашиваю я, держась от нее на безопасном расстоянии.

Не могу доверять самому себе, когда нахожусь рядом с ней.

— Нет, — честно отвечает она, и я не могу справиться с раздражением, которое нарастает во мне. Я понимаю, почему она так волнуется, но усталость только навредит ей самой. — Послушай, я тут подумала, — начинает она говорить, нервно сжимая руку. — Мы не обязаны этого делать. Ты можешь просто отпустить меня. Я даже не потребую, чтобы ты вывел меня из болот. Я могу…

— Никогда, — рычу я, обрывая ее.

Понимаю, что наше общение не что иное, как агрессия, но именно это происходит с орком, с таким как я, который так долго был изгоем.

— Я-я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — раздраженно выкрикивает Иви.

— Всего, — сокращаю расстояние между нами. — Я хочу тебя, только тебя, потому что ты предназначена быть моей. Боги могут послать мне целую толпу женщин, и я все равно каждый раз выбирал бы тебя. Твое сердце, твоя душа и твоя киска принадлежат мне. Ты понимаешь? — рычу я, и мое заявление звучит более собственнически, чем я хотел.

— А ты когда-нибудь задумывался о том, чего я хочу? — кричит Иви. — Вы орки, можете смотреть на женщин как на вещи, которыми можете владеть, но мы — нечто гораздо большее!

— Так вот почему ты жила в гнилой хижине далеко за пределами человеческой деревни? Скажи мне, так ли люди на самом деле относятся к своим женщинам? — возражаю я.

Ее презрение к оркам оскорбило меня больше, чем следовало. У нее есть полное право ненавидеть меня, но мои действия не отражают действия моего вида.

— Я… — Иви запинается. — Я бы предпочла вернуться в ту гнилую хижину, чем не по своей воле выйти замуж за монстра.

Ее слова звучат как пощечина, и ее взгляд смягчается, словно она только что осознала жестокость своих слов. Я мог объяснить, почему я мужчина, у которого нет шансов найти свою невесту. Объяснить ей, почему я отчаянно хочу снова увидеть свою семью и людей. Но что хорошего это даст? Моей грубости нет оправдания. Я просто желаю ее больше, чем она может себе представить. Как мне объяснить, что я отказался бы от всего этого, если бы это означало, что она сможет полюбить меня? Страстное желание, собственничество, безумное вожделение. Это все признаки чего-то гораздо большего. Я чувствую. Иви — моя пара.

У меня сжимается желудок, «Избранный» уже благословил наш союз. Все, что нам осталось сделать, это закрепить его. Но что, если она этого не почувствует? Я не достаточно расспросил Кэла о его человеческой женщине, и очень сожалею об этом. Почувствовала ли она брачную связь только после священного ритуала, или признаки были и до него? Черт, я не смогу отпустить ее, даже если попытаюсь.

Тяжелое дыхание заполняет пространство между нами, и несмотря на здравый смысл, я решаю сократить разрыв поцелуем. Все эти мысли не дают мне покоя, и прямо сейчас мне просто необходимо почувствовать ее прикосновение. Из-за разницы в росте я поднимаю ее и сажаю на край подоконника. Обнимаю ее левой рукой за талию, чтобы убедиться, что она в безопасности. Иви удивленно вскрикивает, прижимаясь к моим губам, и ее тело напрягается.

Иви прижимает ладони к моей груди, и я готовлюсь к тому, что она оттолкнет меня. Но вместо этого она прижимает меня ближе. Мои клыки касаются ее круглых щечек, и я чувствую себя как дома. Эйфорическое ощущение.

Я приоткрываю ее губы языком, и она стонет. Мой член, и без того твердый, дергается при этом звуке. Черт, ее наслаждение может поддерживать меня всю оставшуюся жизнь. Моя рука оказывается у нее на затылке, и пальцы вплетаются в ее огненно-рыжие волосы.

С каждой секундой я чувствую, как ее напряжение спадает.

«Да, именно так. Прими меня. Позволь мне доставить тебе удовольствие», — безмолвно умоляю я.

Я разрываю связь между нашими губами и переключаю свое внимание на ее шею. Желание пометить ее своими клыками, заявляя, что Иви моя, становится непреодолимым. Иви тяжело дышит, пытаясь отдышаться. Я облизываю нежную часть ее шеи, решив, что это идеальное место для демонстрации моих притязаний. Ощущение прикосновения к ее нежной коже заставляет меня чувствовать, что я могу кончить в любой момент.

Я убираю правую руку от ее волос, все еще поддерживая ее левой, и начинаю двигать ею к влажному местечку у нее между ног. Я чувствую запах ее возбуждения и хочу, чтобы боль от моего клыка смешалась с ее удовольствием. Доставляя ей ощущения, которые, как я знаю, только я могу ей дать.

Она вздрагивает от моих прикосновений, такая кроткая и податливая под моими ласками. Мои пальцы находят край ее белья, но как только я отодвигаю его, я чувствую, как снова напрягается ее тело.

— Нет, — выдыхает она.

Мне становиться плохо от того, что ей неприятны мои прикосновения. Я немедленно отстраняюсь от нее, снимаю с подоконника и ставлю на ноги.

Иви прижимает руку к груди, пытаясь отдышаться. Вздохи и стоны сменяются паникой.

— Ш-ш-ш… Иви, дыши. Все в порядке.

Я пытаюсь утешить ее, не подходя слишком близко, так как не хочу пугать ее еще больше.

— Я… я…

Ее беспокойство усиливается, поэтому в отчаянной попытке облегчить ее боль я притягиваю ее в свои объятия.

— Иви, все, что тебе нужно сделать, это сказать «нет», и я тут же остановлюсь. Правда, остановлюсь, — шепчу я ей, и ее дрожащие пальцы начинают сжимать мой пояс. — Я никогда не причиню тебе боли. Если ты считаешь, что так нужно, пусть это будет так.

Ее тело прижимается к моему, когда ее дыхание начинает приходить в норму.

— Спасибо, — шепчет она, и ее нежные слова заставляют меня чертовски ненавидеть себя. Я смотрю в потолок. Я жалкий мужчина, из-за которого она так себя чувствует.

— Не благодари меня, Иви, — говорю я, и она отстраняется, чтобы посмотреть на меня снизу вверх. Ее карие глаза такие чертовски красивые. — Я плохой орк. Выкрал тебя из твоего дома. Я планирую заставить тебя идти через болота, и все это с ожиданием и надеждой, что ты будешь моей. В тоже время я заявляю, что твоя киска — моя. Что я буду тем, кто наполнит твое лоно семенем, — рычу я. — Но клянусь тебе… все, что тебе нужно сделать, это сказать «нет», и дело сделано. Независимо от того, какие слова я скажу или, что потребую, я не буду принуждать тебя. Никогда. Мы пойдем к «Избранному», но если ты и после того скажешь «нет», то все будет кончено. Я мужчина-эгоист, даже грубый. Но я никогда не заставлю тебя терпеть мои прикосновения.

Я произношу эти слова как клятву. И имею в виду каждое из них.

У нее дрожит нижняя губа, и по щеке скатывается непрошенная слеза. Я вытираю ее большим пальцем, и она понимающе кивает. Что-то произошло между нами, и, хотя я испытываю презрение к себе, я надеюсь что она успокоилась.

Я отстраняюсь от нее, чтобы дать Иви немного пространства.

— Я сошью тебе кожаные сапоги, прежде чем мы пойдем. Они будут тебе не по размеру, но это лучше, чем ничего.

— Спасибо, — говорит она чуть более твердо и скрещивает руки на груди.

— Нам скоро нужно отправляться в путь, до наступления темноты нужно еще пройти большое расстояние, — прямо заявляю я и выхожу из хижины. Каждый шаг в сторону от нее ощущается как удар под дых. Я обдумываю свое обещание, данное ей, и намерен сдержать его несмотря на то, что я знаю, что если она отвергнет меня как свою пару, это будет участь похуже смерти.