Финальное шоу имело большой успех. На нем присутствовали все жители города, и много людей из других городов. Толпа заполнила все свободное пространство в большом шатре — все проходы и ступеньки, а также сидели, скрестив ноги, в яме перед ареной. Это было шумно и весело, а артисты, вдохновленные похвалами, которые получали, показали свое самое энергичное, динамичное шоу за всю историю.

Харлоу наблюдала, и ее сердце разрывалось от счастья. Сегодня была последняя вечеринка, а завтра они должны были провести Рождество с Сойером.

— Отличное шоу, — крикнула Мелина, когда позже их пути пересеклись на территории лагеря.

Мелина все еще не изменила к ней свое отношение за последние дни, все еще бросая на нее завистливые взгляды своими холодными кошачьими глазами.

— Спасибо, дорогая.

— И желаю тебе отличного Рождества.

Мелина остановилась и повернулась к ней лицом.

— Я надеюсь, тебе тоже будет весело с Сойером. И не принимай это близко к сердцу, когда все закончится. Я всегда говорю ему, что он не должен связываться с девушкой на каникулах и оставлять ее с разбитым сердцем, когда уезжает в следующий пункт назначения. Но он просто ничего не может с собой поделать.

Ледяной холодок пробежал по спине Харлоу. Она напрягла мышцы, когда ее медведица ощетинилась под кожей. Неимоверным усилием она заставила спокойно звучать свой голос, когда отвечала ей.

— Это не представляет опасность, Мелина. Я не ищу пару в цирке, можешь быть в этом уверена.

Затем она ушла, оставив Мелину там стоять.

«Дыши глубже», — сказала себе Харлоу, направляясь к трейлеру Сойера. — «Она права. Она стерва, но она права. Наслаждайся этим, пока это длится», — повторяла она как мантру в течение последних недель, но где-то за последние пару дней она забыла об этом. Она становилась ближе к Сойеру с каждым мгновением, с каждой сладкой ночью, проведенной в его постели, с каждым веселым, важным, интимным разговором, который у них был. Все невероятные, умопомрачительные поцелуи и ласки, которыми они делились. И она с таким нетерпением ждала Рождество в домике. Но он не просил ее быть его парой, жить с ним и быть частью цирка, а она не осмелилась спросить его об этом.

— Девушка на праздники, — пробормотала она.

Харлоу изо всех сил старалась не позволить своим эмоциям омрачить ни ночь, ни следующее утро, когда они отправились в горы. Он удивил ее, наняв огромный блестящий внедорожник, просторный внутри, и они легко преодолели заснеженные дороги. Небо было серым, и непрерывно падал снег, но им было уютно вдвоем в машине.

— Это так здорово, — сказал он. — Ты. Домик. Конец сезона. Что может быть лучше?

Она потянулась с сжала его руку.

— Это прекрасно, Сойер, — сказала она.

Они ехали большую часть дня и прибыли в крошечный горный городок ранним вечером. Огни и рождественские украшения сияли в отдельных домах по пути, и огни города приветливо сияли.

— Ты приезжаешь сюда каждый год? — спросила она.

— Нет. В первый раз.

Его брови на мгновение нахмурились, как будто его смутил ее вопрос.

Они остановились у небольшого скопления роскошных деревянных домиков.

— Мы остановимся здесь? — воскликнула Харлоу.

Это было прекрасное место, окруженное рождественскими елками, стоящими на открытом воздухе и мерцающие огнями гирлянд. Внутри домик был элегантно обставлен, с красивой большой кроватью, открытым камином и красивой ванной комнатой, укомплектованной роскошными туалетными принадлежностями.

— Тебе нравится? — спросил Сойер с неуверенностью в голосе.

— Мне нравится. Если бы у меня был свой дом, я бы хотела, чтобы он выглядел именно так! — сказала она, обнимая его.

Холодильник был забит рождественскими угощениями, а также наборами для приготовления глинтвейна и яблочного сидра со специями. Сойер полез в холодильник и достал бутылку шампанского.

— Давай выпьем за это!

Он открыл бутылку и наполнил два бокала шампанским.

— За тебя, Харлоу, за наше совместное Рождество.

Она чокнулась бокалами и пригубила шампанское — первое, что она когда-либо пробовала. Пузырьки попали ей в нос, но ей понравился насыщенный, сухой вкус. Выпивая, она наблюдала за ним сквозь опущенные ресницы. Быть здесь с ним было так горько-сладко. Это было все, о чем она мечтала, но она хотела его не только на Рождество — она хотела его навсегда.

На ужин у них были куриные ножки, мясное ассорти и салат из капусты, а остатки шампанского они выпили, сидя за удобным маленьким столиком в домике. Когда они закончили ужин, Сойер счастлива вздохнул.

— Я до смерти люблю свой клан, но так здорово быть здесь с тобой, без того, чтобы кто-то стучал в дверь трейлера, когда им что-то нужно, — сказал он.

— Это так, — сказала она, думая о своей жизни с отцом, где они постоянно путались друг у друга под ногами.

И о Мелине, которая вечно ошивается по близости и отпускает стервозные комментарии.

Перед сном они стояли на крыльце домика, глядя в ледяное небо, наслаждаясь чистотой воздуха на большой высоте, и такими яркими и отчетливыми звездами. Сойер стоял позади нее и держал в своих объятиях, и ей хотелось, чтобы время остановилось навсегда. Вернувшись в дом, они раздели друг друга и легли на кровать, занимаясь любовью при свете камина, мерцающем на их обнаженных телах. На следующее утро Сойер разбудил ее, когда только начало светать. Он гладил ее по лицу и что-то шептал ей на ухо. Ей приснился кошмарный сон о том, что ее бросили, и Харлоу с усилием очнулась от него. Она перевернулась на спину и открыла глаза. Он нависал над ней совершенно обнаженный, такой великолепный, что едва ли казался более реальным, чем ее мечта.

— Счастливого Рождества, детка, — сказал он, сверкнув своей неотразимо милой мальчишеской улыбкой.

— Счастливого Рождества! — ответила она и притянула его к себе, чтобы обнять.

— Ты готова позавтракать?

— Да? — неуверенно спросила она. — Милдред сейчас запрыгнет сюда с тарелкой блинчиков?

Сойер рассмеялся.

— Подожди здесь.

Мгновение спустя Сойер вернулся, все еще обнаженный, его бицепсы напряглись, когда он нес поднос с яйцами, кексами, копченым лососем и кофе. Харлоу радостно улыбнулась.

— Я не знала, что ты умеешь готовить!

Он пожал плечами.

— Я могу кое-что придумать. Я просто не хочу, чтобы повара в цирке чувствовали себя не слишком занятыми.

Поставив поднос на кровать, он прыгнул рядом с ней. «Зачем ему нужно было готовить раньше», — задумалась она. — «Он всегда жил в цирке. Если только не для таких случаев, как этот, когда он увозил девушку на каникулы и дарил ей луну на несколько дней».

Сойер ел быстро, и она чувствовала, как энергия струится по его телу. Как только они закончили, он отставил поднос в сторону.

— У меня есть для тебя подарок, — объявил он.

Она ахнула.

— Где он?

— Ну мы должны пойти и забрать его.

— Что это?

— Харлоу! Рождественские подарки, как и большинство других подарков, должны быть сюрпризом!

Он хлопнул ее по бедру.

— Давай, одевайся!

Спустя полчаса, приняв душ, она оделась в темно-зеленую тунику и обтягивающие синие джинсы. Они сели во внедорожник и поехали в противоположном направлении от того места, откуда приехали вчера, вверх и через вершину горы.

— Ты хорошо знаешь эти горы? — спросила она, изо всех сил пытаясь понять, куда он их везёт.

— Нет! — весело сказал он.

— Тогда, откуда ты знаешь, куда мы направляемся?

— Исследование!

— Ты собираешься ответить на все мои вопросы одним словом?

— Ага!

Она сдалась. Вместо этого она болтала с ним о том, как сошла с ума Омеловая лощина.

— Из самой несчастной группы людей, которую вы можете себе представить, они впали в противоположную крайность. Появилась петиция с просьбой снова назвать город Омеловой лощиной, и они только что приняли участие в конкурсе, самый счастливый город в стране. Я имею в виду, ты можешь в это поверить?

Сойер ухмыльнулся.

— Я думаю, они наверстывают упущенное время.

Она вздохнула.

— И они потратили в пустую это время из-за страха. Страх может парализовывать.

— Да, они верили в проклятие, и это может быть очень сильной вещью. И кто знает, может быть, такой ветер может свести человека с ума. И они были не единственными, кто кого-то потерял.

Харлоу нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты увидишь.

Сойер проехал еще один крутой поворот в горах, и в поле зрения появился маленький городок.

— Прямо, и последний поворот направо из города, — пробормотал он.

— Чьи это инструкции? — требовательно спросила Харлоу.

— Терпение! — сказал он, поднимая ее руку и целуя ее.

Наконец он свернул на узкую грунтовую дорогу и остановился перед маленьким домом, который выглядел так, словно был вырезан из самой горы.

— Пошли.

Когда они вылезли из внедорожника, входная дверь дома открылась, и оттуда вышла женщина. Она была высокой и чувственной, у нее были длинные седые волосы и большие зеленые глаза.

— Харлоу! — сказала она, подходя к ним и протягивая руки.

Харлоу стояла неподвижно. Лицо женщины было очень знакомым.

— М-мама? — заикаясь, произнесла она.

Женщина расплылась в ослепительной улыбке.

— Харлоу! Моя малышка!

Она подбежала к ней и обняла ее, сжимая так крепко, что она едва могла дышать. Харлоу разрыдалась. Она отстранилась и посмотрела в лицо женщины.

— Ты моя мама, не так ли?

— Конечно, да, дорогая, — женщина подняла руку и провела кончиком пальца по щеке Харлоу. — Я так по тебе скучала. Больше, чем ты, можешь себе представить.

— Но я… я даже не знала, что у меня есть мама. И все это время ты жила здесь, наверху?

— Мне не разрешали видеться с тобой. Меня выгнали из города, когда ты была ребенком. И мне пришлось жить здесь наверху. И не иметь возможности видеть своего драгоценного ребенка.

Женщина тоже начала плакать.

— Мне очень, очень жаль Харлоу. Пожалуйста, поверь мне, я бы никогда не стала держаться от тебя подальше, если бы у меня был хоть какой-то выбор в этом вопросе.

Сочувствие наполнило сердце Харлоу.

— Я действительно верю тебе. Я знаю, каким сумасшедшим был этот город. Но скажи мне, что случилось?

— Давайте зайдем внутрь, — сказала ее мама и повела их в свой дом.

Внутри было по-деревенски, но уютно, с дровяной печью, а на полу стояло несколько коробок, наполненных банками с травами и зельями. Они сели у камина, и ее мама приготовила им всем чай со специями с корицей. Затем она пристально посмотрела на Харлоу, как будто никак не могла насмотреться на нее.

— Я кое-что знаю о том, что произошло, — начала Харлоу. — Ты знаешь, кто это?

Харлоу положила руку на колено Сойера.

— Конечно, милая. Он был тем, кто связался со мной. Но позвольте мне начать с самого начала. После того, как отец Сойера и Карли сошел с ума и отдал его в цирк, и его линчевали. Случилось еще много плохих вещей. Я была матриархом города, и пошла за советом к оракулу. Она обвинила в этом меня — сказала, что это моя вина, что я не держала людей под контролем, и сказала, что я должна уехать из города, и никогда не возвращаться. Это чуть не убило меня. Но я в тот же день попрощалась с тобой и твоим отцом, зная, что больше никогда не увижу тебя. Я приехала сюда, подальше от цивилизации, и сумела кое-как наладить свою жизнь. Я обнаружила, что у меня есть талант исцелять людей, и я стала работать над изготовлением растительных лекарств. Все это время я думала, что благодаря моей жертве город исцелился, и что все в городе счастливо живут. Оракул предупредила меня, чтобы я никогда не возвращалась в Омеловую лощину, так что я ничего не знала о том, что вы все страдаете. Теперь я понимаю, что она была психопаткой. И я от всего сердца жалею, что поверила ей. А потом, несколько дней назад, появился Сойер. Я сразу узнала его.

Она взяла его за руку.

— Он рассказывал мне, что происходило в городе.

— Но… как ты узнал, где ее найти?

— Синтия рассказала мне, где она живет, — сказал он.

— И с тех пор я собираю вещи, прощаюсь с этим местом и жду тебя.

Харлоу ухмыльнулась.

— Ты возвращаешься в Омеловую лощину?

— Конечно, я возвращаюсь! Я хочу узнать тебя получше и увидеть, как ты выросла в прекрасную девушку. И кроме того, я не видела свою пару двадцать лет!

— Папа недавно изменился, — сказала Харлоу. — Раньше он был таким сварливым, но в последние несколько дней он стал совсем другим человеком.

— Эд ворчун?

Ее мама разразилась взрывом смеха.

— Я не могу себе этого представить. Он был всегда таким беззаботным.

Затем в ее глазах появилась печаль.

— Все изменилось после того, как я ушла, не так ли?

Харлоу кивнула.

— Это был печальный город, в котором я выросла. Нам всегда казалось, что мы живем под проклятием.

— Я тоже очень сожалею об этом, Харлоу. Ты заслуживала счастливого детства, и я думала, что это то, что даю тебе, держась в стороне.

— Все в порядке, мама. Это не твоя вина.

Харлоу поднялась на ноги и снова обняла маму, ее теплый, сладкий аромат наполнил сердце Харлоу радостью.

— Когда ты вернешься?

— Как только мы допьем чай!

Ее мама осушила свою чашку и со стуком поставила ту на боковой столик. И что-то вспыхнуло в мозгу Харлоу — очень раннее воспоминание о ее маме, такой энергичной и решительной. Она счастливо рассмеялась, и они с Сойером тоже допили чай.

— Поехали! — сказал он.

Они уложили ее вещи на заднее сиденье машины, и мама оставила большой старомодный ключ своей соседке. Она вздохнула, закрывая входную дверь в последний раз.

— Это было неплохое место для жизни, и я рада, что помогла стольким людям, но я каждый день мечтала оказаться в Омеловой лощине, с тобой и Эдом. Думала о тебе, надеялась, что ты счастлива, — сказала она.

— И теперь мы начинаем следующую главу нашей жизни, — ответила Харлоу.

Они безостановочно разговаривали на обратном пути в домик, наверстывая упущенные годы. И Харлоу рассказала ей, как приезд Сойера с цирком все изменил.

Когда они остановились перед своим домиком, очень потрепанный красный пикап с визгом поднимался в гору с другой стороны, его двигатель издавал звуки, словно он работал на последнем издыхании. Харлоу прикрыла глаза ладонью.

— Это папа? — сказала она. — Это он!

Он припарковал пикап неподалеку, выпрыгнул из него и побежал к своей паре.

— Эд!

— Хуанита!

Харлоу наблюдала, как ее родители упали в объятия друг друга, и из их груди вырвалось низкое урчание, когда их медведи сцепились друг с другом. Ее глаза наполнились слезами, и Сойер подошел к ней сзади и обнял ее.

— О, Сойер. Большое тебе спасибо за то, что ты это сделал, — прошептала она.

Он поцеловал ее в макушку.

— Все, что угодно для тебя, детка, — пробормотал он.

Харлоу повернулась, и он прижался лбом к ее лбу.

— Я вернул свою семью, поэтому, конечно, я хотел, чтобы и ты получила свою. Как только мама сказала мне, кто являлся матриархом города, я понял, что должен разыскать ее. Надеюсь, ты не возражаешь, что я не сказал тебе сразу, но я действительно хотел сделать тебе сюрприз.

— Это лучший сюрприз, который я могла себе только представить!

Они повернули головы и посмотрели на ее маму и папу, которые страстно целовались.

— Э-э, я рада, что они снова знакомятся, — сказала Харлоу, смущенно смеясь.

— Не волнуйся, я снял для них домик в паре дверей от нашей.

Харлоу с изумлением покачала головой.

— Ты обо всем подумал.

Они подошли, и Сойер вручил им ключ от домика.

— Может быть, мы встретимся около шести вечера за рождественским ужином? — сказал он.

— По-моему, звучит неплохо, — ответил отец Харлоу. — А теперь, если вы извините нас…

— Безусловно! — быстро сказала Харлоу, затем схватила Сойера за руку и потащила их в собственный домик.