На следующий день, в субботу, Харлоу была очень удивлена, когда пришла в город с Сойером. Кто-то прикрепил гирлянды к фасаду своего дома, а на другом доме кто-то на окне развесил мишуру.

— Как ты думаешь, нам тоже стоит повесить какие-нибудь украшения? — спросил ее отец.

— Да, конечно! Давай пройдемся по магазинам.

— Я могу отвезти тебя, — предложил Сойер. — Но нам придется взять большую старую машину Винса.

— Нет, давай посмотрим папин пикап.

Они пошли в гараж и попробовали завести старый пикап, на котором не ездили уже несколько лет. После того, как Сойер добавил немного масла и бензина, и немного повозился с ним, тот ожил.

Они поехали в ближайший супермаркет и приобрели все украшения, какие только смогли достать. Харлоу сняла деньги со своего сберегательного счета, но ей было все равно. Она была полна решимости и хотела, чтобы горожане отпраздновали это событие с шиком.

Вернувшись, они украсили дом внутри и снаружи, даже поставили во дворе несколько светящихся оленей. Затем они отнесли то, что осталось к Ребекке и Карли и в полдюжины других домов, периодически останавливаясь по пути.

Когда наступила темнота, и все разноцветные огни осветили ночное небо, город выглядел очень красиво. «Как и любой другой город, с нетерпением ждущий праздничного сезона», — мечтательно подумала Харлоу. Цирковые афиши снова появились, и сразу же люди начали покидать свои дома и направляться на территорию лагеря. К тому времени, когда Харлоу пришла в цирк, большой манеж был полностью заполнен. На самом деле, мест для всех не хватило, и воздух был полон звуками возбужденной болтовни. Харлоу болталась у входа, ее сердце колотилось от предвкушения и волнения за Сойра и его клан.

Зрелище было ослепительным. Они многое не показали прошлой ночью, было так много невероятно разнообразных выступлений и развлечений. Было здорово видеть оборотней, которых она узнала, как обычных людей, на арене, которые изо всех сил старались произвести впечатление на свою аудиторию. И зрители хлопали, подбадривали, смеялись и ахали на протяжении всего выступления в полном восторге.

Когда представление закончилось, и весь клан взялся за руки и поклонился, раздались овации. Люди надрывались, кричали, улюлюкали и выражали свою любовь.

— Им действительно нужно было выпустить пар, — позже сказал Сойер, когда они выпивали и праздновали вместе с кланом.

— Конечно, они это сделали, — ответила она, счастливо смеясь.

На следующий день Ребекка не смогла присоединиться к Харлоу и Карли в обеденный перерыв, потому что люди попросили ее помочь с рубкой сосен в лесу.

— Вау. Если так будет продолжаться и дальше, то не останется ни одного дерева. Почему бы нам не начать свой бизнес? — сказала Харлоу.

Она нашла оптовика, и после работы они взяли пикап ее отца и набили его деревьями.

Как только они вернулись и выгрузили деревья, вокруг собрались люди, желающие их купить, и они потащили их домой с сияющими от возбуждения лицами.

На следующий вечер манеж был заполнен полностью, и на третий и четвертый тоже, поскольку репутация цирка росла и росла, люди приезжали со всех соседних городов, чтобы посмотреть представление.

Однажды утром по дороге на работу Харлоу на кое-что обратила внимание: больше не дул ветер. Она спустилась с территории лагеря, и погода не изменилась. Ей не пришлось плотнее закутываться в пальто и бороться с арктическим ветром, бьющим в лицо. «Странно», — подумала она. Но ветер не поднялся ни в этот, ни на следующий день.

А потом, что еще более странно, люди также начали приезжать в Ветреную лощину, говоря, что это «самый красивый рождественский городок, который они когда-либо видели», и улицы начали заполняться туристами, которые фотографировали и просили советов как лучше украсить свои дома.

— Папа, ты заметил, что сегодня не дует ветер? — спросила Харлоу своего отца позже в тот же день.

— Конечно, заметил! Я думаю, что этот город снова стал Омеловой лощиной! Прошло время Ветреной лощины.

— Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось, — сказала Харлоу, лежа в объятиях Сойера поздно ночью.

— Я тоже, детка. Но лучшее еще впереди.

— Что это?

— Рождество, конечно! Шоу заканчивается двадцать третьего числа, а потом я думаю о тебе, обо мне и об уютном маленьком домике в горах. Что ты об этом думаешь?

— Сойер! — выдохнула она. — Я думаю, что это мечта, о которой я не смела даже думать!