Около полудня большой шатер снова стоял, восстановив свое былое великолепие: его красные, зеленые и серебряные огни сияли в темнеющем небе. Харлоу вернулась в Ветреную лощину, и клан согласился встретиться с ней у рождественской елки на площади через два часа.

Сойер смотрел ей в след с приливом нежности. Последние двадцать четыре часа пронеслись как вихрь — признания поражения и сообщение клану, что они не смогут провести праздничный сезон в Ветреной лощине, а затем встреча с его матерью и сестрой. И в центре этого Харлоу. Его чувства к ней стали очень сильными с тех пор, как они в первый раз поцеловались, но он привык к тому, что в его жизни не было ничего постоянного. Всегда в движение, всегда прощаться. Так что он делал все возможное, чтобы не слишком сильно привязаться к ней. Но вчера, когда они прощались, как им казалось, в последний раз, все было по-другому. Было так больно, что это была почти физическая боль — удар в солнечное сплетение. Вот почему он вернулся и принес ей мешки с гирляндами — он должен был увидеть ее в последний раз.

А теперь все изменилось. Он был частью Ветреной лощины, и он ни за что не позволит ей ускользнуть от него. Он не знал, как это будет работать, учитывая, что он кочевник, а ей приходиться ухаживать за отцом, но он постарается сделать все возможное, чтобы завоевать ее сердце.

Закончив работу, Сойер собрал всех вместе, напомнил план действий и сказал им встретиться с ним у рождественской елки в Ветреной лощине через час. Затем он отправил всех отдыхать, а сам побежал в город, чтобы провести немного времени со своей мамой.

* * *

Когда Харлоу вернулась домой, просьба отца чуть не сбила ее с ног, он спросил, может ли она показать ему, как приготовить тушеную говядину.

— Ведь, когда ты уедешь и будешь жить где-нибудь со своей парой, мне нужно будет готовить себе еду.

— Ты в порядке, папа? — спросила она.

Предыдущие попытки научить его заботиться о себе, ни к чему не привели, поскольку он утверждал, что слишком стар, чтобы учиться, и что это не мужская работа. Но теперь он энергично взялся за дело, безропотно следуя ее указаниям и задавая соответствующие вопросы.

— Знаешь, я думаю, что мог бы приготовить все это сам, — сказал он, когда они ставили рагу в духовку.

— Я тоже так думаю, — сказала она, и они улыбнулись друг другу — не то, что очень часто случалось в прошлом.

В пять часов вечера из динамиков в палаточном лагере раздалось громкое объявление: «Дамы и господа! Сегодня вечером единственный во всем мире рождественский цирк «Страна чудес восхода луны» начинает свою праздничную феерию! И сегодня вечером только вашему вниманию, мы предлагаем специальный просмотр, бесплатно! Приходите и посмотрите, что может предложить вам наш удивительный мир фантастически талантливых оборотней!»

Серебряные, красные и зеленые огни танцевали по небу, как прожекторы, а энергичная, праздничная цирковая музыка наполняла воздух. У Харлоу ускорился пульс.

— Давай, папа! — позвала она. — Мы прямо сейчас собираемся на площади.

Они надели куртки и поспешили к выходу.

Рождественская елка все еще стояла, праздничная и волшебная, с мерцающими огнями. И Сойер был там, ожидая их. Как только он ее увидел, бросился к ней и заключил в объятия.

— Я знала, что это не твой голос!

— Нет. Это были нежные интонации Флинта. Я пришел повидаться с мамой.

— Это здорово.

— Так и было. Мы долго разговаривали. И я начал кое-что вспоминать — просто мелочи, например, как я играл здесь на улицах, когда был маленьким. Было так удивительно проводить время вместе.

— А Карли?

— Я здесь.

Ее подруга вышла из-за дерева.

— Мы узнаем друг друга, — сказал Сойер, сжимая плечо Карли, которая одарила его улыбкой.

— Я так рада, — сказала Харлоу, скрывая свое удивление преображением подруги.

Ребекка тоже преобразилась, ее светло-карие глаза блестели от возбуждения.

В этот момент раздался громкий звук клаксона, и Винс появился из ниоткуда, пританцовывая и спотыкаясь в своих огромных ботинках, одетый в чрезвычайно мешковатые брюки в красную и желтую полоску, блестящий верх в сине-желтую клетку и кудрявый парик цвета радуги, и загримированный в клоуна. За ним следовал леопард, а затем мужчина в черно-белом костюме акробата, затем белый медведь, и Мелина в красном корсете и юбке арлекина, за которой следовал лев. Шествие все тянулось и тянулось, кружа по площади, пока не прибыл весь цирк, исполняющий радостные и разные праздничные песни на своих барабанах, рожках и аккордеонах. Харлоу заметила, как открылись окна домов и оттуда с любопытством высунулись головы. Затем она полезла в сумку, которую несла, и достала несколько свечей.

— Ты можешь мне помочь?

Она протянула пучок Сойеру, своему отцу и Карли, одновременно зажигая их. Затем они раздали по одной каждому члену цирка.

— Ладно, ребята! — произнес Сойер. — Этот бедный город переживает очень трудные времена. В течение двадцати лет здесь вообще ничего праздновали. Давайте пройдем по улицам со светом в наших сердцах и принесем Рождество в Ветреную лощину!

Раздалось громкое «Ура!», состоящее из криков, рева, ржания и грохота, и они с Харлоу повели их по городу.

Они прошли по каждой улице, стучались в двери каждого дома, рассказывая каждому жителю о Сойере, и о том, как цирк помог вернуться ему, и о том, что горожанам больше не нужно жить в тени. Они каждому дали по свече и просили поставить на торцевое окно дома, чтобы нести свет, и к тому времени, когда радостная, шумная процессия змеилась по всему городу, окна всех домов светились мерцающим желтым светом свечей.

— Это невероятно, — сказала Харлоу, когда они снова собрались вокруг дерева. — Я никогда и за миллион лет не думала, что увижу убогие окна лощины в таком виде.

— И это только начало, — сказал Сойер, крепко обнимая ее. — А теперь самое интересное в цирке.

Процессия снова двинулась в путь, направляясь из города к лагерю.

Флинт снова включил репродуктор, объявив городу, что предварительный просмотр вот-вот начнется. Сойер повел Харлоу и ее отца, Ребекку, Карли и Синтию ко входу в большой шатер.

— Идите внутрь, займите лучшие места и отдыхайте. Шоу вот-вот начнется, — подмигнув, сказал он.

— Это большое место, — пробормотали все, когда Харлоу повела их к переднему ряду кресел.

Стоял сильный запах опилок, а брезентовые стены хлопали на ветру.

Как только все расселись, раздалась барабанная дробь, и Сойер вышел на манеж. Харлоу ахнула, увидев его в костюме управляющего манежа. На нем был красно-золотой фрак, черный цилиндр, черные брюки, золотой жилет и красный галстук-бабочка, а в руках он держал длинный хлыст. Он выглядел безумно сексуально. И это было не потому, что под жилетом у него не было рубашки, и его мощные мышцы были хорошо видны.

— Добрый вечер, леди и джентльмены, оборотни и другие животные, — объявил он с низким поклоном. — Добро пожаловать на величайшее рождественское шоу на земле…

Харлоу была очарована. Это была та сторона Сойера, которую она еще не видела. Она знала непринужденного, добродушного Сойера, серьезного лидера клана Сойера, заботливого и защищающего друзей Сойера, страстного умелого любовника Сойера, и теперь он был здесь как артист — такой уверенный, самонадеянный и харизматичный. Это было очень сексуально. Три рычащих льва-оборотня выскочили на арену, и он щелкнул хлыстом, а затем поднял пылающие обручи, чтобы они могли перепрыгнуть через них. Она завороженно смотрела, как Сойер двигался, такой сильный и ловкий, его мышцы перекатывались под костюмом, его глубокий звучный голос руководил представлением, и по мере того как продолжалось шоу, она чувствовала, что все сильнее и сильнее возбуждается, покалывание в ее клиторе превратилось в глубокую, пульсирующую боль между бедер.

После того, как львы прыгнули через огонь и балансировали на высоких подиумах, а также прыгали и исполнили свои душевные номера, Сойер объявил следующий номер — воздушное шоу, Мелина и Резия скользили по длинным лентам, которые свисали с купола шатра. В тоже время Харлоу заметила какое-то движение у открытого входа в шатер. Какая-то фигура проскользнула внутрь, а затем еще одна поспешила к местам в задней части шатра. За ними следовали еще и еще. И когда в следующий раз Харлоу оторвала свое внимание от потрясающего действия на арене, около тридцати горожан наблюдали за шоу с широко раскрытыми глазами.

Затем выступали лошади, Сойер оседлал Эрика, пятнистого оборотня, а затем клоуны несколько минут показывали свой комичный номер. Теперь шатер был заполнен на четверть, и Сойер вернулся на арену

— Дамы и господа, оборотни и дети, спасибо, что посетили этот предварительный просмотр. Я надеюсь, вам понравилось. Расскажите об этом своим друзьям, семье и врагам, и, пожалуйста, приходите завтра на нашу премьеру!

Раздался громкий стон разочарования, и Харлоу ухмыльнулась. Они вернутся завтра, в этом нет никаких сомнений.

* * *

— Может быть, ты останешься в своем костюме, — сказала Харлоу, когда они с Сойером позже вернулись в его трейлер.

— Да? Тебе понравилось? — спросил он, его губы скривились в очень порочной ухмылке.

— Ага.

Она провела рукой по обнаженной шее и груди, как жаждала весь вечер, наслаждаясь тем фактом, что хотя все могли видеть его на арене, она была единственной кто мог прикоснуться к нему.

— Знаешь, что бы тебе подошло? — спросил он, раздевая ее. — Костюм танцовщицы. Маленькая нижняя юбка и корсет будут невероятно смотреться на твоих изгибах. Может быть, с чулками и поясом с подвязками.

— Хм, — уклончиво сказала она, забираясь на него верхом, обнаженная и уязвимая, в то время как он оставался полностью одетым, таким сексуальным и сильным.

Она была так возбуждена, что ей не нужна была никакая прелюдия, и она крепко поцеловала его, когда он расстегнул молнию на штанах и вошел в нее.