Двумя днями ранее

Пейдж Бьюкенен закончила накладывать макияж и сделала шаг назад, чтобы рассмотреть свое отражение в зеркале. На ней была только тушь, намек на тональный крем и пудру, но это было все, что она осмелилась нанести. На ней была легкая черная шелковая рубашка, облегающая большой бюст, и черные джинсы с прямыми штанинами. Это была старая одежда, которую она носила с подросткового возраста, но, к счастью, она все еще хорошо сидела на ней. Она откопала их на чердаке в тот же день, радуясь, что они все еще у нее. Курт никогда бы не позволил ей выйти в таком виде. Они ни в коем случае не были откровенными, но он запретил ей носить черное, которое он назвал «распутным цветом», и разрешил ей носить только свободную одежду. Она повернулась в сторону и посмотрела на себя, и она почувствовала шок узнавания в образе человека, которым она была раньше. Пейдж вспомнила, что купила этот наряд, когда ей было 19. Она только начинала привыкать к своему размеру и справедливо считала этот наряд элегантным. После этого она купила другие, которые еще больше подчеркивали ее женские изгибы. Пока она не сошлась с Куртом и он не взял под свой контроль ее гардероб. Она натянула черные ботильоны на плоской подошве, взяла сумочку и выключила свет в спальне. А потом она вздохнула, вспомнив кое-что. Пейдж снова включила свет и взяла заколку. Вернувшись к зеркалу, она собрала свои длинные волосы в консервативный узел и крепко заколола. Ей не разрешалось выходить с распущенными волосами, когда она не была с Куртом. Хотя она сильно сомневалась, что он появится сегодня вечером, ей придется чертовски дорого заплатить, если он поймает ее с «волосами шлюхи».

Спустившись вниз, Пейдж вошла в кухню родителей, и мама расплылась в улыбке, увидев ее.

— Я помню этот наряд! — воскликнула она. — Ты такая красивая, милая.

— Спасибо, мама, — ответила Пейдж, подавляя приступ грусти.

Ее мама всегда очень поддерживала ее, и поощряла ее максимально использовать свое тело, и теперь она была здесь, одеваясь как монахиня, чтобы угодить Курту.

— Что Курт делает сегодня вечером? — спросила ее мама.

— Наверное, играет в видеоигры, — ответила она.

«Или смотрит порно. Или торгует наркотиками».

— Он ведь знает, что мы всегда рады его видеть, верно?

— Да. Просто иногда он становится немного... э-э... застенчивым.

Мама подняла бровь, но ничего не сказала. Пейдж и Курт проводили Рождество в доме ее родителей, как они делали это каждый год — ее единственная уступка от Курта, чтобы компенсировать ее жизнь в 2000 милях от них. Он также «разрешил» ей провести один вечер с Тиной, ее лучшей школьной подругой. Он всегда отказывался проводить вечер в общении с родителями Пейдж, а вместо этого останавливался в отеле, что очень смущало Пейдж, но родители тактично не упрекали ее за это. Они знали, что Курт иногда может быть немного «трудным», но они действительно понятия не имели, насколько.

В дверь позвонили.

— Это, должно быть, Тина. Увидимся позже, мама, — сказала Пейдж, целуя маму в щеку и бегом направляясь к двери.

— Спокойной ночи, дорогая. Ты это заслужила, — крикнула ей вслед мама.

— Пейдж! — Тина вскрикнула, когда Пейдж открыла дверь, и заключила ее в гигантские объятия.

Пейдж крепко обняла свою лучшую подругу. Было так тяжело видеть ее только раз в год, на один день. Тина отстранилась и посмотрела на нее с расстояния вытянутой руки.

— Ты совсем не изменилась! — сказала она.

— Ты тоже, — ответила Пейдж, разглядывая накрашенные глаза подруги и красную помаду.

У нее тоже была пышная фигура, и она была одета в обтягивающее черное платье с красными цветами. Они были одного роста, но она была в паре алых шипастых туфель. Она выглядела великолепно. Они обе любили ретро, рокабилли, но Пейдж давно выбросила все свои аксессуары.

— Ну же! Сегодня мы тебя напоим, девочка! — объявила Тина, когда они вышли к ее машине.

* * *

Как обычно, они отправились в «Блюз» выпить и поужинать. Это было спокойное, тускло освещенное место, с фотографиями старых джазовых легенд на стенах и живыми шоу почти каждый вечер. Они устроились в углу и сразу же заказали пиво и ребрышки.

Когда официантка убрала меню, Тина долго смотрела на Пейдж.

— Где сегодня Курт? — спросила она.

— О, вернулся в отель, он всегда остается в номере.

— И нет шансов, что он придет тебя проведать?

— Я так не думаю. Раньше он никогда этого не делал. Думаю, он счел бы это место «не крутым».

Тина подавила фырканье рукой.

— В таком случае, я думаю, здесь ты можешь спокойно распустить волосы. Буквально и образно.

— О... — Пейдж подняла руку и потрогала заколку. — Знаешь, лучше не надо.

— Хо-орошо.

Тина пожала плечами, и Пейдж уставилась на стол, ее щеки раскраснелись.

Принесли пиво, и они выпили за ежегодную встречу. Тина сделала большой глоток, опустошив почти половину своего бокала, прежде чем тяжело опрокинуть его на стол.

— Курт контролирует тебя, не так ли? — спросила она, пристально глядя на подругу своими зелеными глазами.

— Нет… — Пейдж запнулась. — Он просто мой парень. И я не могу вести себя как одинокая девушка теперь, когда у меня есть он.

У Тины отвисла челюсть.

— Пейдж! Ты себя слышишь? У меня есть парень. И ему нравится, когда я наряжаюсь и выгляжу сексуально. Он говорит, что это заставляет его чувствовать себя самым счастливым парнем в мире. Он не возражает, если я наряжаюсь, когда я не с ним. Потому что он мне доверяет.

Пейдж возилась с подставкой под бокал, разрывая ее на полоски.

— Курт просто немного собственник. Он всегда был таким. И когда мы впервые встретились, я почувствовала себя особенной. Как будто он любил меня так сильно, что не хотел делить с кем-то еще.

— А теперь?

— Наверное, иногда я чувствую себя ограниченной.

— Пейдж, послушай меня. Когда парень заставляет тебя чувствовать себя единственной девушкой в мире, это самая лучшая вещь на свете. Но когда он заставляет тебя чувствовать, что он единственный человек, которого ты можешь иметь в своем мире, это совсем другое.

Пейдж тоже сделала глоток пива.

— Но... он же не запрещает мне выходить. Я имею в виду, я сейчас здесь с тобой.

— А когда еще можно выходить без него?

— Э-э... никогда.

— Вот именно.

Принесли еду, и они сосредоточили все свои усилия на поедании восхитительно сочных ребрышек.

Когда их тарелки были убраны, и они принялись за второе пиво, Тина потянулась через стол и сжала руку Пейдж.

— Дорогая, последнее, что я хочу сделать сегодня, в нашу единственную ночь в году, это расстроить тебя. Но чувствую, что ты недовольна Куртом. Я так думала, когда видела тебя в прошлом году и в позапрошлом. И ты заслуживаешь счастья. Ты действительно замечательный человек.

— Я счастлива, — настаивала Пейдж, но не могла встретиться с Тиной взглядом.

— Пейдж, перестань. Я твоя лучшая подруга. Знаю тебя очень давно. И с тех пор, как ты встретила Курта, и он сбил тебя с ног своими сексуальными байкерскими манерами, ты была как тень своего прежнего «я».

— Наверное, я просто взрослею, Тина. Я уже не та тусовщица, какой была раньше. Мои приоритеты изменились.

— Но я говорю не об этом. Говорю о твоем поведении. Просто посмотри на меня и скажи, положа руку на сердце, что ты счастлива, и я тебе поверю.

Пейдж опустила глаза и обнаружила, что разорвала вторую подставку. Она глубоко вздохнула.

— За эти годы у нас было несколько трудных моментов, но в основном я счастлива, — сказала она, наконец.

— Ага. И поэтому ты не можешь смотреть мне в глаза.

Пейдж посмотрела на нее и снова отвернулась. Глаза Тины вдруг загорелись, как прожекторы, пытаясь выудить из нее правду.

— Ладно, знаешь, что? — Тина помахала официантке и заказала две текилы.

— Черт! Я и забыла, какова она на вкус! — сказала Пейдж, прижимая руку ко рту.

Тина подмигнула и сложила руки на столе.

— Итак, когда ты несчастлива, на что это похоже? — спросила она.

Пейдж заерзала. Тина была права. Она так хорошо ее знала. Но как она могла сказать ей эту постыдную правду? Она была с Куртом уже почти три года и становилась все более и более несчастной. Курт вообще плохо с ней обращался. Он был чрезвычайно ревнив, собственник и часто агрессивен по отношению к ней. Он сделал все возможное, чтобы изолировать ее ото всех, кого она любила, чтобы она была в его полном распоряжении. А теперь она жила далеко-далеко, в месте, которое ненавидела, и у нее не было друзей. В прошлом году его дела шли плохо, и он стал вести себя еще ужаснее, чем раньше. Он даже побил ее, что она неделю не могла выйти на улицу. Но когда она попыталась уйти от него, он пригрозил причинить вред ей и ее семье. Она знала, что он говорит серьезно и что он способен на это. С тех пор она была парализована страхом.

— Он жестоко обращается с тобой? — спросила Тина.

Пейдж покачала головой, слишком подавленная эмоциями, чтобы говорить.

— Скажи мне на словах, что он никогда раньше тебя не бил.

Пейдж снова покачала головой и закрыла лицо руками.

— Ты хочешь сказать, что он тебя бил?

Пейдж замерла, но потом кивнула. Тина осторожно взяла ее руки и убрала их с лица. Пейдж с трудом сдержала слезы, которые грозили пролиться из ее глаз.

— Сколько раз?

— Дважды, — прошептала она.

Тина ахнула.

— Пейдж! Ты хоть понимаешь, как это хреново?

Пейдж сжала губы.

— Знаю, знаю. Если бы ты сказала мне, когда мы учились в средней школе, что я буду с парнем, который избивает меня, я бы рассмеялась. Но это происходило постепенно. Во-первых, он был классным парнем, который, казалось, действительно любил меня, толстую и все такое, а потом мало-помалу он изменился. Я все пыталась оправдаться перед самой собой, но я знаю, что это неправильно. И, честно говоря, я боюсь возвращаться с ним завтра домой.

Глаза Тины стали огромными и влажными, как будто она сама была на грани слез.

— Пейдж, послушай меня, ты должна оставить его прямо сейчас. Например, сегодня. Я пойду с тобой, и ты скажешь ему, что все кончено.

Пейдж покачала головой.

— Я не могу.

— Почему? Пожалуйста, не говори мне, что это потому, что ты его любишь?

— Это не так.

— Тогда что? — Тина нахмурилась. — Ты беременна?

— Нет! Я не настолько глупа.

— Тогда объясни мне, потому что мне трудно понять, почему такой крутой, красивый и потрясающий человек, как ты, остался с таким неудачником, как Курт.

— Однажды я пыталась уйти от него, но он сказал, что причинит боль мне и моей семье, если я это сделаю, — сказала Пейдж дрожащим голосом.

Тина уставилась на нее, застыв от шока.

— Он подлое, грязное животное, — сказала она, когда снова обрела дар речи. — И ты думаешь, он говорит правду?

— Да, — Пейдж опустила взгляд на стол, переполненная смущением от ситуации, в которую она попала.

— Я хочу убить его. Хочу найти местных головорезов и заплатить все деньги, которые у меня есть, чтобы с ним разобрались навсегда, — выплюнула Тина, ее кулаки были сжаты, а глаза полны огня.

— Тина, пожалуйста.

— Тогда я расскажу об этом брату. В прошлом месяце он стал сержантом. Он знает, что делать.

— Ты должна держать это в секрете, пожалуйста. Если с ним заговорит коп, он сойдет с ума. Я не думаю, что полиция что-нибудь предпримет, и все кончится гораздо хуже для меня, для моей семьи. Курт знает нужных и влиятельных людей.

— Но Джо тоже знает людей, которые могли бы точно выяснить, кого знает Курт, и разобраться с ними.

Пейдж переплела свои пальцы и глубоко вздохнула.

— Не знаю, — ответила она.

— Я знаю, что это страшно, Пейдж. Но позволь мне хотя бы поговорить с Джо? Я объясню ему твою ситуацию и спрошу, чем реально может помочь закон.

— Может быть. Но не сейчас. Я просто хочу, чтобы Рождество закончилось, и Курт снова был далеко от моей семьи, а потом я подумаю об этом. Но обещай мне, что пока ничего не скажешь.

Тина кивнула.

— Я не хочу идти против твоей воли, дорогая, но не могу ждать слишком долго. Обещай мне, что ты позвонишь мне в течение месяца, и мы придумаем план?

— Хорошо, — кивнула Пейдж.

— Мне неприятно видеть, как тебе больно. Ты заслуживаешь быть с действительно замечательным парнем, Пейдж.

Пейдж фыркнула.

— После того, что Курт сделал с моей самооценкой, я действительно не знаю, чего заслуживаю.

— Мы можем это исправить. Ты можешь вернуться сюда, и мы быстро вернем тебя в прежнее состояние. У Майка есть крутые друзья, может быть, один из них подойдет тебе.

Пейдж одарила ее легкой улыбкой.

— Спасибо, что ты моя подруга, Тина. Особенно когда я тебя почти не вижу.

— Конечно, дорогая. Дружба — это на всю жизнь, — ответила она, беря Пейдж за руку.

* * *

Несколько часов спустя Пейдж лежала в своей кровати, уставившись в потолок. Комната немного кружилась, но это того стоило — за ночь, которую она провела. После того, как Пейдж торжественно пообещала, что позвонит Тине в течение месяца, она взяла с нее обещание больше не говорить о Курте в тот вечер, и они весело провели время, болтая о старых временах и флиртуя с мужчинами в баре. К тому времени, как они перешли в маленький, хриплый рок-бар, в котором они обычно тусовались в подростковом возрасте, Пейдж была достаточно пьяна, чтобы на время забыть о Курте, и они часами танцевали под все свои старые любимые песни.

Теперь, когда она снова осталась одна, мысли о Курте вернулись. Его собственническое поведение обычно проявлялось в случайных вспышках, но неудача в его бизнесе, казалось, сделала его более зацикленным на их отношениях, и он вел себя ужасно по отношению к Пейдж почти ежедневно.

«Но что я могу сделать? Где же решение?» — подумала она, глядя на ловец снов, который висел на потолке с тех пор, как она была ребенком.

Она позвонит Тине через месяц и попросит ее незаметно поговорить с ее братом-полицейским. Но вдруг месяц показался ей очень долгим сроком.