ЦЕЗАРЬ

Я просыпаюсь утром с раскалывающейся от боли головой, как будто у меня похмелье, и с таким же болезненным ощущением в члене, как будто я трахался всю ночь. К счастью, утренний свет не проникает сквозь плотные шторы на окне.

Я медленно сажусь и провожу руками по лицу. События прошлой ночи стремительно возвращаются в мою память: увеселительная поездка, лампочка на приборной панели, автомастерская, Бриджит. Я возбуждён до предела, мой утренний стояк прогибает одеяло подо мной, а член пульсирует при воспоминании о ней.

Меньше всего я ожидал, что лучший секс в моей жизни случится с деревенской девчонкой-механиком в глуши. Но, боже, она была просто идеальна. Вся. Её тело, её рот, её чёртова киска.

— Блядь, — выдыхаю я, откидываясь на подушки и отбрасывая одеяло. Моя рука обхватывает член, а в голове всплывают воспоминания о прошлой ночи. Выражение её лица, когда она увидела его, то, как она играла со мной, какой она была на вкус: она была такой чертовски сладкой, как грёбаный мёд на моём языке. То, как она кончила от меня. И то, как она умоляла меня трахать её жёстче, словно могла принять всё, что я мог ей дать, и всё равно хотела большего.

Мой член сжимается в кулаке, стон срывается с моих губ, когда меня охватывает волна оргазма, сперма выплёскивается мне на руку, когда я хватаю пару салфеток и прикрываю ладонью головку члена.

— Надо было забрать её трусики с собой, — бормочу я и издаю стон, когда эта мысль вызывает у меня ещё один спазм, и ещё больше спермы стекает мне на ладонь, когда я приподнимаю бёдра.

Оргазм почти разочаровывает после прошлой ночи. Когда я кончал с ней, я не испытывал ничего подобного, что, чёрт возьми, не имело смысла, учитывая, что я трахал женщин с гораздо большим опытом, чем у Бриджит. Было ясно, что она не часто трахается, но это не имело значения. Она была идеальна.

Так прекрасно, что прошлой ночью я выпил три порции виски, не разбавляя, просто чтобы удержаться от того, чтобы вернуться и трахнуть её снова.

Со стоном я скатываюсь с кровати и направляюсь в ванную. После трёх таблеток ибупрофена и душа я надеваю идеально сшитый костюм с галстуком и спускаюсь вниз. Это не самый любимый мой наряд, но через час у меня встреча с Константином и Тристаном, и мне нужно выглядеть на все сто.

Я сажусь в «Феррари» и жду, когда загорится индикатор, но он не загорается. Мне нужно вернуть машину в дилерский центр, но я не хочу этого делать. После прошлой ночи я чувствую к ней странную привязанность. Чёрт, я снова возбудился, просто взглянув на неё, когда спустился в гараж. Я вспомнил, как Бриджит растянулась на капоте, пока я лизал её киску, а потом наклонился над ней и трахнул так, что она чуть не умерла.

Если я не буду осторожен, у меня будет вставать каждый раз, когда я буду садиться в машину. А пока мне нужно сосредоточиться на предстоящей встрече, чтобы эрекция прошла.

Когда я подъезжаю к особняку Константина, я отдаю ключи парковщику. Двое его людей сопровождают меня внутрь и ведут по коридору в кабинет в конце коридора с видом на воду. Мне некомфортно, что меня сопровождает его охрана, и к тому моменту, как я вхожу в кабинет, настроение у меня отвратительное.

Константин Абрамов сидит за своим длинным столом из красного дерева. Светлые волосы зачёсаны назад, ледяные голубые глаза холодны и суровы. В кресле справа от него сидит высокий худощавый мужчина с медными волосами и зелёными глазами, полагаю, это Тристан О'Мэлли. Он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица, и оба мужчины наконец встают, когда я вхожу, глядя на меня так, словно я незваный гость.

— Тристан О'Мэлли, — представляется мужчина с медными волосами, протягивая мне руку для рукопожатия. Я пожимаю её быстрым и крепким рукопожатием и делаю то же самое с Константином.

— Мы уже знакомы, — говорит Константин, садясь обратно. — Мы выросли вместе. По крайней мере, какое-то время. Но ты не задержался надолго.

В его голосе звучит осуждение. Полагаю, в глубине души я могу это понять — суждение человека, который всегда выполнял свой долг, который смотрит на того, кто сбежал от него.

— На самом деле мы вращались в разных кругах, — спокойно говорю я. — Но я помню, что время от времени видел тебя.

— Нет, не видел. — Константин усмехается. — Ты какое-то время водился с плохой компанией, не так ли? Уличные гонщики.

— Думаю, можно сказать, что мафия, это сама по себе плохая компания. — Я усмехаюсь, но моим собеседникам, похоже, не до смеха. — Конечно. В подростковом возрасте я не особо общался с другими детьми мафии и братвы. Но это время давно прошло. Ты, конечно, не будешь держать на меня зла?

Я пытаюсь говорить непринуждённо, но не думаю, что Константин позволит мне это. Выражение его лица ничуть не меняется.

— Нет, — наконец произносит он. — Но у нас есть ещё много чего, что мы можем предъявить тебе, Цезарь. Начиная с того, как и почему ты ушёл, и всего, что было после этого.

— Мой отец мёртв. — Теперь моя очередь говорить спокойно. — Он оставил мне свои поместья, имущество, счета — всё. Вместе с этим он передал мне своё положение в Майами. У него не было другого наследника, других детей. Я вернулся домой, чтобы забрать своё.

— Это твоё? — Спрашивает Тристан, и я бросаю взгляд на Константина, чтобы увидеть его реакцию, узнать, не разозлил ли его этот незнакомец. Выражение его лица не меняется. Значит, они союзники. — Насколько я слышал, дон Дженовезе лишил тебя наследства.

— Я не знаю, было ли это официально. — Я заставляю себя сидеть неподвижно, сопротивляясь желанию поёрзать на стуле. — Он сказал мне не возвращаться домой, это правда. Но он оставил всё мне. Зачем ему было это делать, если он не планировал, что я займу его место? — Я невозмутимо смотрю на Константина, мне безразлично мнение Тристана. Константин решит мою судьбу. — Думаю, он бы завещал всё тому, кого хотел бы поставить во главе, если бы таковы были его намерения.

— В мафии редко имеют дело с намерениями. — Константин холодно улыбается. — Намерения ни к чему не приведут. В отличие от действий. И твои действия, Цезарь, не похожи на действия человека, который готов унаследовать мафиозную империю.

— А если я откажусь? — Я откидываюсь на спинку стула, делая вид, что меня всё это не касается. — Кому тогда всё достанется?

Константин не сразу отвечает. Я вижу, как Тристан пошевеливается рядом со мной, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, а затем снова на Константина.

— Ему? — Я не могу сдержать недоверие в своём голосе. — Что, чёрт возьми, он сделал, чтобы получить империю моего отца? Кто, блядь, он такой?

— Это человек, которому я доверил империю Дона Руссо после того, как Джованни Руссо предал меня и его наследие, — холодно говорит Константин. — Человек, который женился на Симоне Руссо и позаботился о том, чтобы империя, построенная Руссо, продолжала существовать. Тот, кому можно доверять, кто сможет сохранить баланс мира, благодаря которому преступный мир Майами уже несколько десятилетий функционирует без войн. Джованни Руссо ставил быстрые деньги и связи с внешним миром выше альянсов, построенных на верности и доверии. — Его ледяной голубой взгляд устремлён на меня, жёсткий и непреклонный. — Я понятия не имею, могу ли я доверять тебе, Цезарь Дженовезе. Тебя давно не было. Всё изменилось. А что-то — нет. И ты выбрал другую жизнь.

Эти слова бьют меня наотмашь. Я чувствую, как сжимается мои челюсти, а руки на подлокотниках кресла сжимаются в кулаки.

— Мне было семнадцать, когда я ушёл. Я был озлобленным, тупым, грёбаным подростком, который совершил ошибку.

— Ошибку, которая длилась двадцать лет, — вставляет Тристан. Его голос спокоен, даже ровен, но в нём слышится резкость, которую я не могу не заметить. — Ты не просто ушёл, Цезарь. Ты бросил всё. Свою семью, свои обязанности, своё право по рождению. Ты ушёл от всего этого, чтобы последние двадцать лет заниматься бог знает чем бог знает где, а теперь ты хочешь вернуться и заявить права на то, от чего отказался? — Он небрежно пожимает плечами, как будто речь не идёт о наследии, которое создал мой отец и на которое он хочет заявить права. Проглотить целиком и сделать своим, как голодная грёбаная змея, как будто у него есть какое-то право на что-либо в этом городе.

Я разворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо, и в груди у меня вспыхивает гнев.

— Я ничего не бросал. Я был молод и глуп и сделал выбор, о котором потом пожалел. Когда я попытался вернуться, отец отказался меня видеть. Это он отвернулся от меня.

— Потому что ты уже доказал, что тебе нельзя доверять, — холодно отвечает Тристан, и его зелёные глаза становятся твёрдыми, как изумруды. — Ты сбежал, когда ответственность и давление стали слишком велики. Кто сказал, что ты не сделаешь это снова?

Я стискиваю зубы, сдерживая желание врезать ему по его самодовольной гребаной роже прямо здесь, где он сидит. В той жизни, которой я жил последние двадцать лет, это была бы подходящая реакция, но здесь всё по-другому. Об этом мне напоминает пристальный взгляд Константина, который наблюдает за мной, чтобы увидеть, что я буду делать. Я знаю, это проверка. Даже если он говорит правду и передал бы Тристану наследство моего отца, если бы я не вернулась домой, я не могу отделаться от мысли, что он поместил меня в эту комнату с Тристаном и этой информацией, чтобы посмотреть, как я с этим справлюсь. Поведу себя как юноша, или поступлю мудро.

К сожалению, в данный момент я чувствую себя скорее злым, чем мудрым.

— Мне уже не семнадцать. — Мой голос звучит низко и угрожающе. — Я усвоил урок. Я слишком поздно понял, что было неправильно отворачиваться от своей семьи, оставлять отца без наследника, потому что ответственность была слишком тяжёлой. Я больше не совершу эту ошибку. Я вернулся, чтобы всё исправить.

Константин откидывается на спинку стула и изучает меня своими холодными голубыми глазами.

— Возможно. Но доверие не вернуть за одну ночь, Цезарь. На это нужно время. Для этого нужны доказательства.

— Какие доказательства? — Спрашиваю я, хотя и не уверен, что хочу услышать ответ.

— Такие, которые покажут, что ты предан этой жизни, и семье, большей семье из всех, кто собрался здесь, в Майами, и ты за стабильность преступного мира Майами. — Пальцы Константина барабанят по столу красного дерева. — Смерть твоего отца создала вакуум власти. Тристан управляет некоторыми активами с тех пор, как взял под контроль империю Руссо, поддерживая стабильность, но это временное решение. Есть и другие, более мелкие семьи, которые наблюдают за происходящим и ждут, что будет дальше. Они поддерживают Тристана и меня, но всё может измениться, если мы не справимся с управлением.

Мысль о том, что Тристан, этот новичок, не имеющий никаких связей с Майами, который каким-то образом снискал расположение Константина и узурпировал вторую по значимости власть в городе, будет заниматься всем, что связано с наследием моего отца, заставляет меня краснеть. Но я подавляю гнев, позволяя ему разгореться в моей груди, и отвечаю так спокойно, как только могу.

— Так отдай мне то, что принадлежит мне, — коротко отвечаю я. — Позволь мне проявить себя.

— Это не так просто. — Константин встаёт и подходит к окну, выходящему на залив. — Другие боссы должны видеть, что ты настроен серьёзно. Я должен видеть, что ты настроен серьёзно. Как и Тристан. И что ты не исчезнешь снова, как только всё усложнится.

У меня в животе зарождается чувство страха.

— И как мне это доказать?

Константин снова поворачивается ко мне, выражение его лица становится расчётливым, и я понимаю, что разговор с самого начала шёл к этому. Он всё это спланировал.

— Брак.

Это слово звучит между нами как удар молотка. Я смотрю на него, и меня охватывает чувство страха.

— Что?

— Твоего отца больше нет. У тебя здесь больше нет семьи. Нет связей, которые могли бы тебя удержать. Что помешает тебе ликвидировать всё, что оставил твой отец, перенести свои деловые связи в другое место и уехать из Майами? Нет, — Константин качает головой. — Тебе нужна жена, Цезарь. Та, кто поможет укрепить твои позиции. Та, кого другие боссы сочтут подходящей женой для мафиози.

Константин возвращается на своё место, его движения размеренны и сдержанны, и он продолжает.

— Женщина с нужными связями и происхождением. Кто-то, кто понимает эту жизнь и может помочь тебе в ней разобраться.

— Ты что, издеваешься? — Вырывается у меня прежде, чем я успеваю сдержаться, и я вижу, как меняется выражение лица Константина. — Понимает эту жизнь? Поможет мне в ней разобраться? Я родился в этой грёбаной жизни, Абрамов...

— Следи за языком, — рявкает Тристан, и я резко оборачиваюсь, сверля его взглядом.

— Ты что, собираешься лазить под стол и сосать его грёбаный член? Ты на это подписался, когда получил деньги, власть и связи целой семьи, хотя о тебе никто никогда не слышал?

— Цезарь, — Константин произносит моё имя с такой решимостью, что я замолкаю, хотя мне хотелось бы и дальше унижать Тристана и его самого. Но это не даст мне того, чего я хочу. — Мы говорим о твоём будущем.

— Ты говоришь о браке по расчёту. — У меня во рту горький привкус от этих слов.

— Правильно. — Константин не дрогнул. — Правильная невеста добавит тебе законности. Это докажет, что ты полон решимости пустить корни, продолжить наследие своего отца, развить то, что он начал. Это укрепит твоё положение, увеличит твою власть и убедит меня, Тристана и других руководителей в том, что ты на самом деле нацелен на стабильность в эту новую эпоху.

У меня кружится голова, на мгновение темнеет в глазах, как будто я с похмелья. Кабинет вдруг кажется слишком маленьким. Это не то, чего я хотел. Я вернулся, чтобы заявить о своих правах по рождению, а не для того, чтобы меня женили, как какого-нибудь средневекового принца.

— А если я откажусь?

— Тогда Тристан навсегда возьмёт на себя управление интересами твоей семьи, — просто говорит Константин. — А ты уйдёшь с деньгами и активами, которые отец завещал тебе напрямую, и больше ни с чем.

Я смотрю на Тристана, который прекрасно справляется с тем, чтобы выражение его лица оставалось непроницаемым, но я вижу самодовольный блеск в его зелёных глазах. Мне бы хотелось запустить в него большие пальцы и превратить в желе, но я сижу неподвижно, оценивая свой выбор.

— Тебя тоже принудили к браку? — Наконец выпаливаю я, с трудом сдерживая яд в голосе. Константин остаётся невозмутимым.

— Возможно, но после, меня не нужно было принуждать, — просто отвечает Константин. — Это стал полностью мой выбор, хотя изначально, всё было не так. Но тебе, Цезарь, нельзя доверить выбор собственной невесты. Тебе вообще нельзя доверять, пока я не увижу, что ты делаешь выбор в пользу не только себя, но и всего преступного мира Майами.

Тристан постукивает пальцами по подлокотнику кресла.

— Думаешь, меня спрашивали, хочу ли я жениться на Симоне Руссо, когда я приехал сюда? Нет. Мне сказали, что женитьба на ней — это цена за власть над Русско-мафиозной империей. Я согласился охотно и с радостью, потому что хотел получить то, что она могла дать. То, что мой брак оказался союзом, основанным на страсти и любви, а также на практичности, было приятным бонусом, Цезарь. Но не изначальной целью.

Я провожу рукой по волосам, сдерживая раздражение.

— Хорошо. Кто? — Мне это не нравится, я не хочу в этом участвовать, но ясно, что Константин не слушает. Разговор всегда вёлся именно к этому, моё вмешательство не требовалось. А Тристан, похоже, с удовольствием соглашается с любым мнением Константина. Неудивительно, ведь Константин возвысил его до того положения, которое он занимает сейчас.

— Я составлю список, — говорит Константин. — Женщины будут из хороших семей, которые понимают, чего от них ожидают. Женщины, которые смогут помочь тебе создать альянсы, необходимые для достижения успеха.

От одной мысли об этом у меня мурашки по коже. Какая-нибудь избалованная принцесса, которую всю жизнь готовили к тому, чтобы она стала идеальной женой босса мафии или Братвы. Та, что будет улыбаться и кивать и никогда не бросит мне вызов, не удивит меня, не заставит меня почувствовать то, что я чувствую...

Бриджит.

Эта мысль приходит мне в голову сама собой, и я тут же от неё отмахиваюсь. Что со мной не так, чёрт возьми? Я едва знаю эту женщину. Мы провели вместе одну ночь, один невероятный секс, и теперь я не могу перестать о ней думать? Это нелепо. Она механик из какой-то глуши. У неё нет связей, она не понимает этот мир. Она полная противоположность тому, о чём говорит Константин.

Но, боже, как она ощущалась подо мной. То, как она пахла. То, как она смотрела на меня, словно хотела поглотить меня целиком. Она была невинной и чертовски развратной одновременно, и от одной этой мысли мой член дёргается, набухая у бедра, несмотря на то, что время для этого совершенно неподходящее.

— Сколько у меня времени? — Спрашиваю я, заставляя себя сосредоточиться на разговоре.

Константин выглядит довольным тем, что я больше не спорю с ним.

— Несколько недель. Я организую несколько встреч. Общественные мероприятия, на которых ты сможешь познакомиться с кандидатками. Но не затягивай с выбором, Цезарь. Другие семьи начинают беспокоиться. Им нужна стабильность, и они должны увидеть её как можно скорее.

Я киваю, хотя каждая клеточка моего существа восстаёт против этой идеи. Я не хочу соглашаться с этим, но ясно, что отказаться прямо сейчас, это не вариант. Мне нужно время подумать. Подумать о том, как я буду двигаться дальше, когда не буду сидеть между двух огней.

— А после того, как я женюсь? Что тогда?

— Тогда ты докажешь, что чего-то стоишь, — вмешивается Тристан, как будто у него есть какое-то грёбаное право давать мне советы. — Ты покажешь, что можешь справиться с обязанностями, которые накладывает на тебя положение твоего отца. Ты наладишь отношения с другими семьями. Ты продемонстрируешь, что достоин доверия, которое оказывает тебе Константин.

Я сжимаю челюсти, заставляя себя не огрызаться и не говорить ему в лицо, что я думаю о его предложении.

— А если я потерплю неудачу?

— Тогда ты окажешься в очень опасном положении, — тихо говорит Константин. — Преступный мир Майами не терпит слабости, Цезарь. Твой отец знал это. Надеюсь, ты тоже знаешь.

Угроза очевидна, даже несмотря на спокойный, размеренный тон Константина. Мне дают шанс, но этот шанс сопряжён с определёнными условиями. Условиями, которые вполне могут стать удавкой, если я не буду осторожен.

— Я понимаю, — говорю я наконец.

— Хорошо. — Константин встаёт, показывая, что встреча окончена. — Я скоро свяжусь с тобой и предложу на рассмотрение несколько вариантов. А пока я предлагаю тебе хорошенько подумать о том, чего ты хочешь, Цезарь. Это решение, к которому нельзя относиться легкомысленно. То, кого ты выберешь и как будешь двигаться дальше, определит твоё место в этом городе. Оно больше не определено. Ты начинаешь с нуля.

Я киваю, не решаясь заговорить. Груз ожиданий, ответственности, выбора, который я вынужден делать, ложится на мои плечи свинцовым одеялом. Это то, от чего я бежал двадцать лет назад. Я думал, что справлюсь с этим, когда пытался вернуться, и думал, что справлюсь и сейчас, но после этой встречи я уже не так уверен в себе.

Тристан тоже встаёт, и в этом мгновении чувствуется всё то неуважение, которое он хотел выразить. Я знаю, что должен пожать руки обоим мужчинам, и я так и делаю, но ослабляю хватку на руке Тристана в знак того же молчаливого неуважения, которое он проявил по отношению ко мне. По взгляду его зелёных глаз я понимаю, что он воспринял это именно так, как я и хотел.

Пока меня ведут обратно по особняку, мои мысли скачут. Брак. С женщиной, которую я ещё не знаю, не хочу и, вероятно, никогда не полюблю. И всё это ради того, чтобы доказать свою приверженность образу жизни, от которого я отказался двадцать лет назад.

Мне в голову приходит мысль снова уйти. Я мог бы взять то, что мне по закону причитается, и уйти. Это огромная сумма, я мог бы отправиться куда угодно и начать всё сначала. Просто быть Цезарем, а не Цезарем Дженовезе, наследником, за которым всегда тянется сложная история.

Но если я это сделаю, мой отец победит. Всё, что он сказал мне, когда выгнал после того, как я попытался вернуться, окажется правдой. Он будет прав.

Готов ли я жениться на незнакомой женщине только для того, чтобы доказать, что он не прав? Из чистого упрямства связать себя узами брака с незнакомкой и взять на себя все эти обязательства, чтобы доказать свою правоту?

Теперь я в раздумьях. Но мне не нужно принимать решение сегодня или даже завтра. У меня осталось немного времени. Времени, которое я собираюсь потратить на то, чтобы изучить этот новый мир и решить, как мне двигаться дальше.

Парковщик подъезжает на «Феррари», и я сажусь за руль, крепко сжимая кожаный руль. Вид машины навевает воспоминания о прошлой ночи: Бриджит лежит на капоте, её тело выгибается подо мной, а крики удовольствия эхом разносятся в ночном воздухе.

— Прекрати, — твёрдо говорю я себе. Она не из этого мира. Она не впишется сюда.

Меня беспокоит, что я вообще могу так думать. Бриджит была девушкой на одну ночь. За эти годы у меня их было бесчисленное множество. Ни одна из них не запала мне в душу, и я не знаю, почему так вышло с ней, разве что потому, что она была первым заметным событием после моего возвращения домой. Может быть, потому, что она стала отдушиной, в которой я отчаянно нуждался после возвращения и всех воспоминаний, которые нахлынули на меня. Возвращаясь в город, я не могу выбросить её из головы. Возможно из-за того, как она противостояла мне, как не боялась моих денег и требований.

Она не знала, кто я такой. Но за последние двадцать лет я побывал в таких местах, где женщины, с которыми я спал, тоже ничего не знали. Так что дело не в этом. Я не знаю, что заставляет меня хотеть вернуться к ней, хотя обычно я стараюсь не спать с одной и той же женщиной дважды, если могу этого избежать.

Наверное, дело в том, что секс был очень хорошим. Должно быть, дело в этом. Новизна отношений с кем-то, кто так сильно отличается от моих обычных партнёрш, с кем-то, кто бросил мне вызов и удивил меня. Это пройдёт.

К тому времени, как я добираюсь до своего пентхауса, я почти убеждаю себя, что это правда. Почти.

Я наливаю себе виски без льда и встаю у панорамного окна с видом на залив. Солнце садится, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, и я пытаюсь сосредоточиться на его красоте, а не на воспоминаниях о медово-светлых волосах и карих глазах.

На мой телефон приходит сообщение от Константина:

«Ужин завтра вечером. Я дам тебе список некоторых потенциальных кандидаток. Оденься соответственно».

Я долго смотрю на сообщение, прежде чем напечатать ответ:

«Понял».

Теперь это моя жизнь. Стратегические ужины и организованные встречи, а также брак, который наполовину выбран за меня и, вероятно, будет во многом зависеть от желания Константина. Это то, на что я подписался, когда решил вернуться, даже если в тот момент я этого не осознавал. Думаю, я не совсем понимал, чего ожидать. В конце концов, я не усвоил уроки отца и сбежал при первой же возможности.

Я делаю ещё один глоток виски, позволяя его обжигающему вкусу успокоить меня. Завтра я встречусь с Константином. Я просмотрю его список, изучу информацию о женщинах и буду относиться к этому как к проекту. Я уверен, что это первый из многих проектов, за которые я буду отвечать теперь, когда я стану доном. Я найду кого-то, кого смогу терпеть, кого-то, кто поможет мне создать нужные мне союзы, кто сможет сыграть роль идеальной жены мафиози.

Кого-то… но не Бриджит.