БРИДЖИТ

Я не могу поверить в то, что вижу. У меня нет большого опыта в том, что касается мужчин и их членов, но я никогда раньше не видела ничего подобного, и это было до того, как я поняла, что у него пирсинг. Я даже представить себе такого не могла, не говоря уже о том, чтобы увидеть своими глазами.

Я не могу поверить, что на самом деле делаю это: стою на коленях в своём гараже, распахнув двери, чтобы любой проезжающий мимо мог увидеть, хотя вряд ли кто-то увидит, как мои пальцы обхватывают член мужчины, с которым я познакомилась меньше часа назад.

Я никогда ничего подобного не делала. Я не то чтобы хорошая девочка, но и не из тех, кто спит с кем попало. Мне нужно хотя бы несколько свиданий, прежде чем я окажусь с кем-то в постели. Я точно не трахаюсь с мужчинами, чьи имена только что узнала.

Неужели я собираюсь с ним переспать?

Кажется, собираюсь. Почему бы и нет? Что худшего может случиться? После сегодняшнего вечера я его больше никогда не увижу. Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, и даже если он немного придурок, это не мешает ему быть сногсшибательно сексуальным, с членом, которому самое место на теле бога.

Он огромный. Длинный и толстый, с металлическими пирсингами, идущими вдоль всего его напряжённого ствола. Я с трудом сглатываю, проводя по ним пальцами, ощущая перекладины под его бархатистой кожей и дразня яички с обеих сторон, пока Цезарь не втягивает воздух и не запускает руку в мои волосы.

Пока я пялилась на его член, он распустил мои волосы. Теперь они свободно лежат на моих плечах, часть их обвивает его руку, и он использует её, чтобы притянуть мой рот ближе к своей набухшей головке, на кончике которой блестит жемчужина предэякулята.

— Можешь поиграть, — рычит он, и его голос становится грубее. — Но дай мне почувствовать твой язычок, красавица, пока я не потерял терпение и не трахнул тебя в рот.

Не могу поверить, что позволяю ему так со мной разговаривать. Двадцать минут назад я собиралась вызвать полицию, потому что он настаивал, чтобы я починила его машину, а теперь я стою на коленях и слушаю, как он приказывает мне отсосать ему. Но, чёрт возьми, это меня заводит. У меня всё ноет между ног, и я чувствую, что уже промочила трусики насквозь. Я такая влажная, умираю от желания, чтобы он меня трахнул, и я знаю, что он это сделает.

Он собирается трахнуть меня так, как меня ещё никто не трахал, и я сейчас стою на коленях, потому что знаю, что буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, если не узнаю, каково это.

На кончике его члена виднеется ещё одна пирсинг-игла. Я провожу языком по горячей, набухшей плоти, ощущая солёный вкус его предэякулята, и его рука сжимается в моих волосах, а с губ срывается стон, который, кажется, отдаётся во всём моём теле.

— Чёрт, как же хорошо, — шипит он. — Продолжай играть, красавица. Блядь…

Откровенная похоть в его голосе возбуждает меня до предела. Я никогда не слышала, чтобы мужчина так разговаривал со мной в постели, как будто одно прикосновение моего языка разрывает его на части. Как будто он жаждет моего рта, моей руки, моего тела, всего, что я могу ему дать.

Это опьяняет. Это может вызвать привыкание. И я хочу получить всё, что он даст мне сегодня.

К чёрту хорошую девочку. Сколько бы мы ни занимались этим сегодня, я буду наслаждаться тем, что он заставляет меня чувствовать.

Я провожу языком по его набухшей головке, играя с пирсингом, облизывая и дразня, касаясь языком мягкой плоти под самой головкой. Всё это время я глажу его рукой, ощущая пирсинг на ладони, стараясь не быть слишком грубой. Пока он не говорит мне обратное.

— Можешь сжать меня сильнее, — бормочет он хриплым от страсти голосом. — Я не против небольшой боли, красавица.

Думаю, это правда, учитывая, сколько пирсинга у него в самой чувствительной части тела. Кажется, это сделало его ещё более чувствительным, потому что каждое прикосновение моей руки, каждое дразнящее движение моего языка, похоже, сводят его с ума. Его дыхание становится прерывистым, грудь вздымается, и я думаю, не кончит ли он раньше, чем я узнаю, каково это — чувствовать его внутри себя.

— Не волнуйся, сокровище моё, — рычит он, словно прочитав мои мысли. — Я хочу кончить в твой прелестный ротик, но это будет не единственное место, куда я кончу сегодня вечером. Я буду лизать тебя, пока ты не начнёшь умолять меня, и я снова возбужусь для тебя.

Боже правый. Моё тело словно оголённый провод, каждая его часть не готова к этому мужчине — к тому, как он выглядит, как говорит, что я буду ощущать, когда он прикоснётся ко мне. Я дрожу от возбуждения, мои бёдра сжимаются, когда я беру его член губами, опускаю рот вниз и провожу языком по пирсингу, и он снова рычит.

Он тянется вниз, расстёгивает мои пуговицы на комбинезоне, и ткань сползает до талии.

— Сними топ, — стонет он, жадно разглядывая меня, пока я смотрю на него снизу вверх. — Я хочу видеть эти прелестные сиськи, пока ты мне отсасываешь.

Всё, что он говорит, — непристойно. Грубо. Требовательно. И я чертовски возбуждена.

Я подчиняюсь и отпускаю его член ровно настолько, чтобы стянуть с себя укороченную футболку. Под ней у меня не было бюстгальтера, моя грудь достаточно маленькая, чтобы его не носить, и Цезарь резко вдыхает, увидев меня топлес, когда я снова обхватываю его член губами.

— Черт, ты охренительная, — стонет он. — Такая чертовски красивая, с оголённой грудью и моим членом во рту. Боже, у тебя такой мягкий рот. Возьми ещё, красавица. Покажи мне, как хорошо ты можешь взять весь мой пирсингованный член.

Я никогда не думала, что у меня есть склонность к похвалам, но что-то в его явном удовольствии от того, что я делаю, в его комплиментах возбуждает меня ещё больше. Я подчиняюсь, стремясь к ещё большему поощрению с его стороны, медленно скольжу губами вниз по его члену, осторожно прикасаясь зубами к металлу, пока привыкаю к тому, что у меня во рту находится нечто совершенно иное, чем всё, что я пробовала раньше.

Он стонет, прерывисто дыша, пока его член пульсирует у меня на языке, а из него вытекает ещё больше предэякулята.

— Боже, я сейчас очень сильно кончу тебе в рот. — Он упирается пальцами мне в затылок, пока я изо всех сил стараюсь принять его целиком, он огромный, и я никак не могу взять его полностью. Я обхватываю рукой основание его члена и поглаживаю его, пока облизываю и сосу, и Цезарь снова стонет, когда я чувствую, как его головка с пирсингом упирается мне в горло.

— Блядь, ты так идеально выглядишь. Так чертовски великолепно. — Он запускает пальцы в мои волосы и гладит меня по затылку. — Я скоро кончу, моя красивая девочка. Я собираюсь наполнить твой рот своей спермой. — Его бёдра дёргаются, слегка задевая мой язык, пока я сосу сильнее, наслаждаясь странным ощущением давления металла на кожу. Это непривычно, но возбуждает. Что-то новое. Дикое.

Немного опасное.

Я чувствую, как он пульсирует, как его бёдра снова дёргаются, и я знаю, что он близко. Я издаю стон, глядя на него снизу вверх, покачиваясь на его члене и поглаживая его основание. Цезарь сжимает челюсти, и из его рта вырывается почти болезненный звук.

— Чёрт, красавица, я сейчас кончу — блядь…

Его тело содрогается, густая горячая струя спермы заливает мой язык и устремляется вниз, в горло, а я чувствую, как он напрягается и пульсирует. Я судорожно сглатываю, полная решимости принять всё, что он может мне дать, но после ещё одной струи он отстраняется, обхватывает свой член рукой, и ещё одна горячая струя стекает по моим губам.

— Высунь язычок, красавица, я хочу посмотреть... — Он лихорадочно дрочит, и в тот момент, когда я открываю рот, из него вырывается ещё одна струя спермы. Он направляет её на мой язык и стонет от увиденного, а затем опускает член и кончает мне на грудь. Он стонет, и его стоны обжигают мою кожу.

Я никогда не видела, чтобы мужчина кончал так бурно. Мне бы разозлиться, что он кончил мне на лицо и грудь без разрешения, но чего я ожидала? Он такой чертовски высокомерный, наверное, думает, что может кончать, куда ему вздумается. Может, я бы и разозлилась, если бы не была так чертовски возбуждена, но сейчас мне кажется, что если я скоро не кончу, то умру.

Я никогда в жизни так не нуждалась в оргазме.

Цезарь отпускает мои волосы и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Он оттесняет меня к «Феррари», в его глазах горит голод, и я понимаю, что он собирается сделать, за мгновение до того, как мои ноги упираются в капот.

— Ложись, — приказывает он хриплым от страсти голосом. — Я хочу видеть, как ты лежишь на моей машине, а моя сперма покрывает твои сиськи, пока я тебя вылизываю. Я хочу, чтобы ты кончила вот так, лёжа на моей машине, словно гребаный пир для моего рта и моего члена.

Я вижу, что он всё ещё наполовину возбуждён, его член толстый, даже когда частично расслаблен, и торчит из расстёгнутых джинсов. Он видит выражение моего лица и ухмыляется, потянувшись к подолу рубашки.

— Снимай с себя остальную одежду, красавица, — мурлычет он, прежде чем задрать рубашку, обнажив пресс, настолько рельефный, что я не понимаю, как он может быть настоящим. — И приготовься к тому, что я заставлю тебя кончить так, как ты ещё никогда в жизни не кончала.

Он такой чертовски высокомерный, но я ему верю. Его волосы растрепались, а глаза, как я вижу, великолепного тёмно-синего цвета, блестят от вожделения. Я с трудом сглатываю и спускаю шорты с бёдер, оставаясь в одних тонких чёрных хлопковых трусиках, которые, как я чувствую, насквозь промокли. Я начинаю спускать и их, но Цезарь качает головой.

— Подожди, — рычит он, а затем оказывается между моих ног, раздвигает их и опускается передо мной на колени.

Я смотрю на него сверху вниз, не в силах поверить, что это происходит. Я никогда не видела более красивого мужчины, и вот он стоит между моих ног, опустившись на колени на твёрдом бетоне, его руки скользят по моим бёдрам, а глаза темнеют от страсти.

Он протягивает руку и прижимает пальцы к ткани между моих ног. Я беспомощно стону, чувствуя, как краснею от смущения из-за того, насколько я возбуждена. Даже от одного прикосновения его пальцев мне становится хорошо. Цезарь издаёт низкий горловой звук и, глядя на меня, стягивает с меня трусики.

— Не смущайся, красавица, — мурлычет он. — Мне нравится, что ты такая влажная для меня. Тебе придётся быть такой, чтобы принять мой член. И мне не терпится узнать, что ты почувствуешь, когда будешь лежать подо мной.

Он отбрасывает мои трусики в сторону, и я остаюсь обнажённой под его горячим взглядом. Я чувствую, как теку на капот его машины, когда он закидывает одну мою ногу, а затем и другую себе на плечо, раздвигая меня, чтобы лучше видеть. Моё лицо краснеет от осознания того, что он видит меня такой — полностью раскрытой перед ним, но выражение его лица такое голодное, что я не могу не быть уверенной в том, что он хочет получить всё, что я могу дать.

Когда он опускает голову и его губы касаются моих влажных складочек, прежде чем язык проникает между ними, я вскрикиваю. Звук громкий, он эхом разносится в ночной тишине, но мне всё равно. Моя кожа горит, она сверхчувствительна, каждая клеточка моего тела жаждет ощущений, и когда его язык касается моего набухшего клитора, я понимаю, что долго не продержусь.

Мои руки зарываются в его мягкие волосы, мои бёдра выгибаются, когда он ласкает меня языком, а с моих губ срываются стоны. Это чертовски приятно, лучше, чем что-либо другое, и я сжимаю его затылок, отчаянно желая большего.

Он довольно урчит, касаясь моей кожи.

— Жадная девочка, — бормочет он, снова проводя языком между моих складочек. — Неужели никто никогда не ласкал эту идеальную киску так, как нужно?

— Нет, — задыхаюсь я, когда он снова проводит языком по моему клитору. — Не… вот так… о боже, Цезарь!

— Вот так, красавица. Кричи моё имя. Я заставлю тебя кончить мне в рот. — Он снова опускает голову, его язык начинает двигаться в том же ритме, и это почти невыносимо. Ничто и никогда не доставляло мне такого удовольствия. Я чувствую, что распадаюсь на части, содрогаясь от мучительного наслаждения, от влажного жара его скользящего, трепещущего языка, и ощущаю, как сжимаюсь и нарастает мой оргазм. Я сейчас кончу, и это будет совсем не похоже на то, что я испытывала раньше...

Я кричу, когда меня накрывает ни с чем не сравнимое удовольствие, которое обрушивается на меня, как приливная волна. Я прижимаюсь к его лицу, содрогаясь от силы оргазма. Он не останавливается, одной рукой обхватывает моё бедро, кладёт её мне на живот и прижимает меня к «Феррари», продолжая ласкать меня языком. А затем, когда оргазм утихает, я чувствую, как два его пальца проникают в меня, а он обхватывает губами мой клитор и сосёт его.

Второй оргазм настигает меня сразу после первого, в тот момент, когда я чувствую, как его пальцы проникают в меня. Я и не знала, что такое возможно. Я не знала, что могу кончить больше одного раза, но я кончаю, и всё моё тело содрогается, пока он сосёт мой клитор и жёстко трахает меня пальцами. Я выкрикиваю его имя, извиваюсь, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие, которое поглощает меня целиком. Когда он отстраняется с победоносным выражением лица, его рот и подбородок блестят от моего возбуждения.

Он встаёт, и я вижу, что он снова возбуждён, его член торчит, а металлические пирсинги блестят на свету. Он тянется ко мне, стиснув зубы и потемневшими от почти звериной похоти глазами, с лёгкостью переворачивает меня на капот машины и задирает мои бёдра под нужным ему углом. Я чувствую, как он встаёт позади меня.

— Я буду трахать тебя жёстко, красавица, — предупреждает он. — Если будет больно, скажи мне.

А потом он входит в меня, и я вижу звёзды.

Он такой чертовски большой. Я не знаю, как вместить его всего, всю его длину, и когда я, пошатываясь, поворачиваю голову, чтобы посмотреть через плечо, то вижу, что пара сантиметров его члена не помещается во мне. Он обхватывает пальцами основание своего члена и поглаживает его, входя в меня так глубоко, как только может, и я чувствую, как его пальцы скользят по упругой плоти моего влажного входа, и он стонет.

— Боже, твоя киска просто идеальна.

— Я не могу принять тебя целиком, — я едва не всхлипываю от желания, и он мрачно усмехается, покачивая бёдрами, и я чувствую, как он приподнимает меня ещё немного.

— Вот так, красавица. Возьми мой член. Боже, ты такая чертовски идеальная... — Я чувствую, как его бёдра прижимаются ко мне, ощущаю безумную полноту его члена, погружённого в меня, и когда он выходит из меня до самого кончика, я знаю, что мне будет больно, когда он снова войдёт в меня.

Но я хочу этого. Боже, как я этого хочу. Я слышу, как умоляю его сильнее, пока он трахает меня, слышу его прерывистые стоны удовольствия и чувствую, как его пальцы скользят под меня, нащупывая мой набухший клитор, пока он трахает меня так, как меня ещё никогда не трахали.

Завтра я не смогу ходить, но оно того стоит. Я снова кончу, кончу на этот идеальный член. Пирсинг задевает каждую чувствительную точку внутри меня, превращая и без того изысканный секс в нечто потустороннее, и я вскрикиваю, мои стоны наполняют влажный ночной воздух, пока его пальцы ласкают мой клитор и он снова доводит меня до оргазма.

Моё тело сжимается, моя киска обхватывает член, который почти слишком велик для меня, и Цезарь вскрикивает позади меня, его стон удовольствия сливается с моим, когда я чувствую, как его горячая сперма изливается в меня.

На мгновение я испытываю тревогу, но она меркнет перед удовольствием, моим и его оргазмом, перед этим чувством, которого я никогда ни с кем не испытывала. Я никогда не испытывала ничего подобного и не могу представить, что он выйдет из меня, не могу представить ничего, кроме того, как он наполняет меня своей спермой, пока кончает в меня.

Цезарь наклоняется вперёд, его руки упираются в капот машины по обе стороны от меня, и я чувствую его дыхание на своей шее. Я понимаю, что вся взмокла от пота, и чувствую, как его пот стекает по моей спине, ощущаю пульсацию его члена, всё ещё находящегося внутри меня, когда из него вырывается последняя струя спермы. То, что мы только что сделали, кажется почти первобытным, чем-то древним и животным, что обнажило меня до глубины души, и я не могу отдышаться, пока Цезарь медленно выходит из меня, оставляя меня опустошённой и покрытой его спермой.

Я чувствую на себе его взгляд, и вздрагиваю, когда чувствую, как его пальцы касаются меня между ног, скользят по моей набухшей, измученной киске, и я чувствую, как он ловит вытекающую из меня сперму, проталкивает её обратно, двигая пальцами один, два раза, а затем вынимает их.

Когда я оборачиваюсь, он держит в руках мои трусики.

— Хочешь их вернуть? — Спрашивает он с ухмылкой, и я выхватываю их у него из рук, вся красная. Когда момент проходит, я прихожу в ужас от того, что только что сделала, от того, как легко я поддалась на все его уговоры, и от того, как сильно мне это понравилось.

Цезарь одевается, и я понимаю, что он собирается уходить. Я с трудом сглатываю, внезапно чувствуя себя неловко и не зная, что сказать. То, что мы только что сделали, казалось чем-то грандиозным, но, в конце концов, мы едва знаем друг друга. Это осознание нахлынуло на меня с новой силой, и я прикусила губу, наблюдая за ним краем глаза, пока натягивала на себя одежду.

Я хочу спросить у него номер. Но я не собираюсь быть такой девушкой, говорю я себе. Только что я думала, что мне не нужен в жизни такой мужчина — высокомерный, корыстный и считающий, что он заслуживает всего, чего хочет. Тот факт, что он довёл меня до оргазма три раза и у него идеальный член, ничего не меняет.

Если он попросит мой, говорю я себе, может, я ему и дам. Но Цезарь просто заканчивает одеваться, проверяет, на месте ли его кошелёк и ключи, а затем смотрит на меня.

— Было приятно познакомиться, — говорит он с улыбкой, скользя взглядом по моему телу, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. — Хорошего вечера, Бриджит.

Я смотрю ему вслед, когда он садится в машину, двигатель с урчанием заводится, когда включаются фары. Я отступаю на шаг, не в силах поверить, что он вот так просто уедет, и испытываю некоторое облегчение.

То, что только что произошло, было захватывающим. Опыт, который я никогда не забуду, это точно. Но это всё, что будет дальше. И меня это должно устраивать. Меня это вполне устраивает.

В любом случае я должна это принять.

Я больше никогда не увижу и не услышу Цезаря Дженовезе.