Столица Доминиона возвестила о своем приближении задолго до того, как на горизонте показались высочайшие из шпилей на вершинах городских холмов. Жемчужный тракт из утрамбованной до немыслимой твердости грунтовки постепенно сменился широкой, мощеной камнем и жидким кораллом дорогой, редкие в последнее время рощицы стали появляться еще реже, уступив место свежим вырубкам и понатыканным на них деревянным домикам.

Здесь уже не было даже разделения на отдельные поселения. Казалось, что вблизи Арка на многие мили вдоль побережья протянулся исполинский пригород — шумный, кипящий жизнью и не терпящий покоя. Сонные рыбацкие деревушки давно исчезли. Вместо них за каждый шаг скалистого берега с удобным доступом к воде воевали крохотные пристани, эйровые станции, склады и рыбные хозяйства. Почти не осталось глухих местечек и перелесков, где можно спокойно переночевать под открытым небом или переждать непогоду — сам жемчужный тракт шел здесь едва ли вплотную к океану, а свободная на первый взгляд земля обязательно имела владельца, зачастую весьма щепетильно относившегося к нарушению границ своей собственности.

Доми, что с них взять. По части объявить что-то своим, а потом вцепиться в это мертвой хваткой, у выходцов с островов практически нет конкурентов. Кроме самих островитян.

Брак по первости опасался, что привлечет лишнее внимание своим ублюдочным транспортом и грузом, но спустя несколько часов путешествия успокоился. Его «Трехпалый кот», который своей дребезжащей на кочках несуразностью не вызвал бы в степи ничего, кроме насмешек и издевок, в самом сердце Доминиона оказался удивительно к месту. Что здесь только не ездило — от диковинных педальных повозок до запряженных быками или лошадьми телег, которые шустро расползались по широким обочинам, пропуская огромные траки южных караванов или почтовые броневозки. Кто во что горазд, на том и перемещался — и это отнюдь не было преувеличением. После того, как механик своими глазами увидел нечто вроде маленькой шестиколесной тарги с деревянным корпусом, от порогов до крыши покрытым искусной резьбой, которую тащило за собой странное устройство, напоминающее скиммер без седока — он перестал удивляться, и уж тем более переживать за свою тележку.

На фоне местных технических чудес та смотрелась на удивление прилично, да и вопросов не вызывала. К тому же, Брак сменил привычную кожу на куда более подходящую местности длиннополую суконную куртку неприметного синего цвета с узкими, натирающими везде где только можно брюками, так что легко мог сойти за обычного странствующего торговца или механика.

Хотя, почему сойти? Он и был механиком, причем официально, со всеми прилагающимися печатями. Подорожная, по всем правилам оформленная еще в Ржавой Яме с небольшой помощью гильдии, позволяла беспрепятственно миновать посты дорожной стражи. Для досмотра его остановили всего раз, да и там все ограничилось сверкой отпечатков на гильдейской бляхе, оплатой небольшой пени за отсутствие отметок в подорожной о пересечении предыдущих постов, да беглым осмотром груза. А что может везти в Арк молодой провинциальный механик, жаждущий учиться и зарабатывать? Правильно, эйносы, всякий личный хлам и непонятные обывателю железки. Всего этого у Брака было в достатке, поэтому досмотр заключался в вялом ковырянии в мешках и не слишком тщательном обследовании нюхачом на предмет запрещенки.

Даже взятки не пришлось давать за незарегистрированные эйносы, доставшиеся в наследство от северянина. Хотя у Брака загодя была заготовлена слезливая история о том, как он, ночуя в придорожном лесу, откопал мешок непонятных костяшек и везет их на оценку в ближайшее отделение гильдии. Подходящая яма загодя была заботливо вырыта в безымянной рощице, чтобы уж точно прокатило.

Обошлось. Никого не заинтересовал груз одинокого механика. По Жемчужному тракту в столицу гонят такое количество товаров с юга, что даже бюрократическая машина Доминиона буксует, пытаясь все это переварить. К чему трясти одиночек ради пары кри, когда за набитый контрабандой прицеп в составе каравана, неучтенный в накладных, можно стрясти со владельца транспорта полновесную синь, а то и фиолки.

Грабежей тоже бояться не стоило, уж точно не на главной транспортной артерии Доминиона. Вот на одной из многочисленных дорог, ведущих вглубь материка — запросто. Там, несмотря на тяжелую поступь прогресса и широко раскинутые сети законников, хватало любителей легкой наживы. Ловили их в последнее время все чаще, да и времена бандитской вольницы неуклонно уходили в прошлое, вместе с самими искателями легких денег.

А на самом Жемчужном тракте опасности почти не было. Мало того, что здесь регулярно встречались патрули дорожной стражи, а сверху бдительно присматривали небесные окуляры третьего берегового флота, так еще и на самой дороге хватало любителей ввязаться в драку. Караваны из Ржавой Ямы мало чем отличались от степных вольников, или, зачастую, и вовсе из них состояли — а где вольники, там много скрапперов, копий и задолбанных путевой скукой людей в вареной люторожьей коже, которые рассматривали любой шухер как бесплатное развлечение и возможность неплохо заработать закрытием контрактов на головы преступников.

Поэтому остаток пути до столицы Брак добирался спокойно и с комфортом, насколько вообще можно было назвать комфортным путешествие на дребезжащем и вихляющем трекхолесном недоразумении. Механик предпочел бы таргу, или, на крайний случай, место в пассажирском траке — но с этим не срослось. Караванщики с крайней неохотой брали на борт мутных одиночек с большим грузом, справедливо, и зачастую верно, чуя какую-то подставу. А тарга осталось на попечении Найласа в мастерской на южном берегу, полуразобранная и так и не доведенная до ума.

До самого Арка Брак добрался к исходу третьего дня. Пыхтящий от натуги «Трехпалый кот» неторопливо вскарабкался на пологий, скалистый холм, миновал очередную стоянку караванщиков, где в жидкой тени крана нестройными рядами ждали разгрузки раскаленные полуденным солнцем траки — и взору механика во всем своем великолепии предстала столица Доминиона.

Злые языки утверждали, что при выборе названия для будущего города немалую роль сыграла длинная, волосатая рука островного доминиона Аркензо. Языки чуть менее злые, но куда более рациональные, замечали, что да, наверняка Аркензо — но встало им это в весьма солидную сумму, а то и вовсе пришлось идти на уступки при дележке сочного пирога Гардаша. Языки совсем уж не злые благоразумно помалкивали — потому что лезть во внутреннюю кухню островитян занятие бессмысленное, а правды все равно не узнать. Но то, что при постройке города его основатели опирались на классическую архитектуру архипелага, во многом повторив столичный остров красно-белых, не вызывало никаких сомнений даже у матерых скептиков.

Арк вольготно раскинулся на шести исполинских скалистых холмах, почти идеальным полукругом обступивших глубокую бухту. Причем раскинулся здесь — не преувеличение. Выглядел город так, будто кто-то с неба щедрой рукой швырнул горсть самых разнообразных домиков в самое неподходящее для этого место, а затем добавил еще, и еще… Под конец действа в вершину самого высокого из холмов вонзили, словно булавку в карту цеповодов, тонкую иглу Стелы Первооткрывателя, а ошеломленным людям сказали: «Живите». И те, ошеломленно покачав головами, принялись жить.

Вырубили в холмах ярусы городских кварталов, издалека напоминающих великанские лестницы с десятками ступеней, опутали все сетью дорог и извилистых тропинок, змеящихся от подножий до самых вершин, растянули многочисленные мостики, соединяющие берега ущелий. А затем густо залили все это зелеными, желтыми и белыми пятнами городских парков и придомовых садов, выгнав подальше из сердца города унылые бурые пятна мастерских, ржавые крыши бесчисленных складов, пеструю круговерть рынков и совсем уж невнятную мешанину бедняцких домов. Арк неоднократно пытались называть «Городом на холмах», но название так и не прижилось — столица Доминиона не стояла на холмах, она и была ими. Шестью величественными стражами, охраняющими покой крупнейшей торговой гавани Гардаша.

Обо всем этом Брак размышлял, злобно поминая шарга в бесконечном потоке техники, ползущей по тракту к городской окраине. Кого попало во внутренний Арк не пускали — городские улицы были не сказать, что сильно широки, и какой-нибудь степной трак на них попросту не сумел бы развернуться. Да и брусчатку тяжелая техника разносила с непринужденностью джорка, ломающего тонкую корку льда на подмороженных ночным морозом лужах. Благодаря этому, а так же растущему с каждым годом потоку стекающихся в столицу товаров и людей, вокруг старого города раскинулся еще один, новый — широченная сеть дешевых многоэтажных жилищ, гостевых домов, стоянок, стихийных торжищ и бесчисленных лавочек, торгующих всем подряд — от бакалеи до племенных телят.

По мере спуска к холма и приближения к городской черте, Жемчужный тракт разрастался, впитывал в себя все новые дороги — но одновременно щепился на десятки новых путей, расползающихся по всем сторонам света. А на самой границе Арка, рядом с невысокой стеной, за которой начиналась плотная застройка многоэтажными домами, дорога упиралась в здоровенную полукруглую площадь, перегороженную барьерами, воротами и кишащую местными законниками.

— Первый раз во Внешнем Городе? — дружелюбно спросил усатый мужик в укороченном гарбе городской стражи. Судя по отсутствию пыли на темно-синей ткани, его смена едва успела начаться, а хорошее настроение еще не ухнуло в бездну от общения с истово желающими попасть в город.

— Первый, — кивнул Брак, поднимаясь с сиденья и с трудом разгибаясь. — И, надеюсь, последний. Второй раз я подобного не выдержу.

— Если речь про очередь, то вам еще повезло, — хмыкнул стражник, с любопытством разглядывая «Трехлапого кота». — Часа три всего стояли. Вот под вечер здесь можно до полуночи протолкаться.

Его напарник с нюхачом в руке обходил тележку по периметру, щелкая рычажками на устройстве и лениво осматривая груз через маленький окуляр незнакомой Браку конструкции.

— Тогвий миловал, — поднял руку к груди калека.

— Из Республики к нам? Ваши обычно через северные врата заявляются.

— Куда там, — смущенно улыбнулся Брак, — Я там и не был ни разу, просто нахватался от мастера Раталия. Тогвий то, Тогвий се… Срать не сядешь, пока трижды не помолишься. Сам и не заметил, как начал его поминать. А так я с юга, прямиком из Двуликого Карадона.

— Откуда? — переспросил доминионец, нахмурившись, — Карадон это где?

Брак поморщился, отвел взгляд и нехотя пояснил: — Из Ржавой Ямы. Но мы предпочитаем называть ее менее… Более величественно.

— А то я не знаю, — хохотнул стражник. — Хотя, Карадон это что-то новое. Бигес, ты слышал про Двуликий Карадон?

Его напарник молча кивнул, бесцеремонно развязывая лежащий на тележке мешок и заглядывая внутрь.

— Это не на продажу, — поспешил сказать Брак. — Личные вещи и эйносы для работы. Часть куплена по пути у караванщиков, часть выменял на тракте.

— Угум, — кивнул стражник, дождавшись отмашки своего коллеги. Как и ожидал Брак, глубоко лезть в сумки тот не стал, ограничившись поверхностным осмотром. — Ладно, теперь официальная часть. Цель прибытия в Нью-Арк?

— Переселяюсь, — пожал плечами механик. — На ближайшие года два точно.

— На каких основаниях? — взгляд усача стал отстраненным и бессмысленным, как у гадящей на утесе чайки, а в руках появился зловеще выглядящий планшет с железными пластинами, усыпанными отпечатками, — Вы, либо кто-то из ваших родственников, проживающих здесь, являетесь гражданином Доминиона?

— В некотором роде. Я состою в Гильдии Механиков Гардаша в ранге младшего мастера, — ответил Брак, доставая бляху и скрутку письма, — Здесь по приглашению старшего мастера Ингавия Чиминтади. Буду учиться сводить у лучших.

— Не сильно вы молоды для гильдейского мастера? — с тщательно отмеренной дозой подозрения спросил стражник, разворачивая послание с гильдейской печатью, — Брак Четырехпалый?

— Это я, — кивнул калека, посетовав на то, что по пути сбрил опостылевшую бороду. Перестраховался на случай близкого знакомства с друзьями Далготара. — Мне все говорят, что я слишком хорошо выгляжу для сводилы.

Стоящий позади «Трехпалого кота» трак, тяжело дышащий горячим воздухом из под капота, рыкнул что-то недовольное ревуном. В четверть силы, но настойчиво.

Стражники просветлели лицами и синхронно покосились на висящую у ворот доску, где красовалась надпись «Соблюдать тишину!» на двух языках, подкрепленная доходчивым изображением перечеркнутого красным рупора.

— Моя очередь, Вейджен, — ухмыльнулся коллега усача и вразвалочку пошел к кабине нарушителя спокойствия, на ходу вылавливая что-то из сумки.

— Задерживаемся мы тут, — с завистью посмотрел ему в спину усач, — Подытожим. Гильдейский, переезд, негражданин… Родственники?

— Нет.

— Родственников нет. Уши… Уши чистые. Личные вещи, груз незарегистрированных эйносов, незарегистрированное наземное транспортное средство, незакрытый путевой лист…

— Подорожная у меня есть, — вздохнул Брак, — Но куда быстрее будет, если вы просто назовете всю сумму разом и мы покончим с этим. Иначе, боюсь, эта махина позади не выдержит и…

Довод был так себе — водитель трака в этот момент с удовольствием крыл по матушке стражника, а тот с не меньшим удовольствием отмечал что-то у себя в планшете, но Вейджен не стал докапываться. Затянулся эйром из странного вида наплечной фляги, черканул на листе стерженьком, поводил губами, мысленно прикидывая размеры собственной наглости в сравнении с покладистостью собеседника, после чего протянул механику ладонь.

— Восемь серебряных скорлупок и тридцать семь чешуек. Но сейчас еще печатник подойдет, посчитаем с ним регистрацию, опишем все как следует…

— Шаргов грабеж, — возмутился Брак и тут же уточнил, — А в кри это сколько?

— Дика-а-ари, — протянул стражник. — Вы в Доминионе, уважаемый, забудьте свои степные замашки. Для оплаты пошлин, налогов и податей, а так же для расчетов с официальными представителями власти, используются исключительно заверенные казначейством монеты или приравненные к ним средства оплаты. При возникновении подозрения в использовании подделок, фальшивок или прочих… Эээ… Представители власти вправе задержать…

— Срань, — выругался Брак, прервав его тираду. — А ближайший меняла наверняка в конце вот той чудесной очереди длиной с Талистру?

Местные деньги у него были, но он добивался от стражника вполне конкретной, воспетой в бесчисленных историях реакции, позволяющей избежать лишнего интереса к своим вещам. И тот не подвел.

Воровато оглянувшись и особенно долго задержав взгляд на ругающемся напарнике, Вейджен хитро улыбнулся и подмигнул Браку.

— Я и сам, в некотором роде, меняла.

Чувствовалось, что Внешний Город строился и расширялся с оглядкой на тяжелый транспорт. Никаких узких дорожек, проулков или громоздящихся друг на друге зданий, между которыми с трудом может протиснуться пеший, да и то исключительно боком. Нет, здесь строили с размахом и расчетом на то, чтобы на любом перекрестке мог без особых проблем развернуться здоровенный трак с прицепом, а вокруг при этом еще оставалось место для жмущихся к стенам прохожих.

Как раз за этим диковинным танцем степного гиганта Брак и наблюдал, сидя за столиком местной едальни с говорящим названием «Горячее и съедобное». Утомленный продолжительной поездкой и не менее долгой очередью на воротах, «Трехлапый кот» тихо потрескивал остывающим движком, сияя свежим, глубоко вдавленным в металл отпечатком ладони на топливной трубе. Надпись под ним гласила, что данное транспортное средство прошло обязательную регистрацию и допущено к использованию и перемещению в Арке. Ниже стояли отпечатки, подтверждающие оплату пошлины на содержание дорог, на потенциальный ущерб чужой собственности на территории Внешнего Города, на территории Внутреннего Города, на оплату работы стражи в случае необходимости их вмешательства при столкновениях с другими владельцами транспорта…

Брак, за чей счет и развернулся подоспевший к ушлому стражнику печатник, кисло жевал подгоревший пирог с рыбой и уныло думал, что куда дешевле было бы избавиться от тележки прямо там, у ворот и пойти дальше пешком, перегрузив вещи нанятому возчику. Страшно даже подумать, сколько сдирали за регистрацию более крупных машин, если убогая самоделка обошлась почти в синьку. Радовало только, что повторно платить за это издевательство не было необходимости — транспорт опечатывался раз и навсегда, требуя лишь ежегодное внесение пошлин на всякую дурь, вроде содержания общественных стоянок. Или разовую оплату в случае смены владельца, которым сейчас числился механик.

Самого Брака тоже оприходовали, хотя стоило это куда меньше — ему вручили круглый латунный медальон размером с ладонь, на котором печатник дотошно вывел имя, происхождение, гильдейский статус и прочую подноготную калеки, с указанием приложенных документов и прочего, прочего. Наблюдая за его скрупулезной работой, механик сполна прочувствовал причины, по которым очередь на воротах двигалась так медленно, а люди в ней были настолько злы — на одного его Доминион потратил не меньше двадцати минут, из которых десять заняло заполнение бесчисленных ведомостей и журналов.

Трак, тем временем, развернулся. Взвыл гравками, выпустил клуб перегретого воздуха из трубы и уполз куда-то на запад, едва не снеся прицепом вывеску бакалейной лавки. Пирог закончился, порадовав Брака прощальным хрустом обломка устричной раковины, невесть как оказавшегося в тесте, а солнце опустилось достаточно низко, чтобы этот затянувшийся день можно было считать законченным. На Внешний Город неторопливо опускался вечер.

— Еще что? — хмуро спросил разносчик, забирая поднос.

— Разве что, пару вопросов, — криво улыбнулся Брак, проверяя языком пострадавший зуб, — Местной едой я сыт по горло.

— За вопросы мне не платят, — проворчал молодой парень, отворачиваясь к другим посетителям. Уходить он, однако, не спешил.

Механик понятливо кинул на столешницу пару чешуек, испарившихся оттуда быстрее, чем капли воды с капота в летний полдень.

— Ну, пара минут у меня есть.

По дороге с ревом, воплями и улюлюканьем пролетела кавалькада красных скиммеров, подняв облако пыли и расшугав прохожих. Выглядели двухколесные машины так, будто их владельцы всеми силами пытались стать похожими на искателей кочевников, при этом ни разу в жизни их не видев — в глазах рябило от коровьих черепов на рулях, вызывающей раскраски, шипов и странных кусков металла, торчащих в самых неподходящих для этого местах. Последняя из машин, тащившая за собой крытый прицеп, задорно прогудела какую-то незамысловатую мелодию и скрылась за остальными в направлении южных ворот.

— Это кто? — с любопытством спросил Брак, кивнув на дорогу.

— Кто-то из вольных отрядов, — с каким-то мечтательным выражением ответил разносчик. — Либо Драки, либо Стражи Границ.

— Степняки? — уточнил механик. — Странно видеть их в самом сердце Доминиона.

— Да какие степняки, просто подражатели. Обычная молодая погань, из местных. Промышляют мелким бандитизмом, держат таверны и мастерские за пределами города. Мешают жить честным гражданам.

Восхищенный тон молодого служки, однако, совершенно не вязался с презрительными словами. Он явно был бы не прочь сам оседлать скиммер и с ветерком проехаться по улицам.

— И стража не против? — хмыкнул Брак.

— Местная не против, а то и вовсе им потакает. А во Внутренний Город им дороги нет, да они и не суются. Там законники куда серьезнее.

— Любопытно.

Разносчик оглянулся, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Я ищу, где можно остановиться на пару недель, — перешел к делу Брак. — Нужна охраняемая стоянка для техники, недорогие комнаты, отсутствие воров и лишних вопросов.

— Вы описали восемь из десяти местных постоялых домов, если судить по описаниям. Вон, через дорогу «Приют Караванщика», там все это имеется. Дороговато, только.

Брак покачал головой. Развернул замызганный листок бумаги, вчитался и уточнил: — А есть поближе к… Ээээ… Устричная Площадь.

— Это почти на самом берегу, в южном портовом… — задумался разносчик. — Туда на транспорте еще попробуй доберись, не зная города. Но если доберетесь, можно в «Поплавок» сунуться. Я сам не был, но говорят, что неплохое место.

— Спасибо, — кивнул Брак и потянулся за кошельком. — Еще мне нужен хороший меняла, адрес местной гильдии наемников, дорога к месту, где торгуют цепами, и… И кружка вурша, только чтобы без дробленых ракушек. Мне все еще дороги зубы.

— Тогда вам куда проще купить путеводитель с картой, или нанять проводника. Для зубов рекомендую приличного цирюльника на углу Трехкаменной, а вурш сейчас принесу.

Проводника все же пришлось нанимать. Брак долго пытался разобраться в местной карте, купленной за две зеленухи в ближайшей лавке, но бросил это дело. Кто бы не сводил грубые каракули на железной пластине, об удобстве использования он явно заботился в последнюю очередь. Как и о том, чтобы карту мог прочитать впервые оказавшийся в столице человек. Вот как, гразгову блевоту им всем в глотку, Брак должен был догадаться, что Устричная Площадь обозначается фигурной каракулей, напоминающей устрицу лишь бугристыми наплывами металла на отметке? Почему не написать нормальными, человеческими буквами?

В результате часовых мыканий по улицам, которые по мере приближения к гавани становились все уже и загаженнее, Брак плюнул на все, кликнул какого-то чумазого пацана, грызущего пластинку сушеных водорослей на перилах мостика, кинул ему пару чешуек и попросил указать дорогу. А еще лучше — сесть рядом и провести.

«Поплавок» оказался типичной портовой таверной, какие во множестве можно было встретить на северном берегу Ямы. Соседствовал он с вонючим и шумным рыбным рынком, широкой верандой выходил на густо усыпанную раковинами моллюсков площадь, а в качестве стоянки предлагал огороженный драной рыбацкой сетью пятачок земли, где уныло ржавели лодочные движки, ржавая тачка, два дохлых скиммера и невесть откуда взявшаяся, полуразобранная броневозка. «Трехлапый кот» вписался в такое благородное общество идеально, особенно после того, как при попытке проехать под черезчур низким навесом чуть не лишился дурацкой эйровой трубы, погнувшейся от удара и едва не выворотившей днище тележки. Ржавь к ржави, гниль к гнили, а убогие поломанные самоделки — к своим собратьям на свалке.

Брак заплатил за стоянку сонному охраннику в залатанной куртке, греющемуся в деревянной будочке у парящего котелка, перегрузил вещи на тачку и потащился к главному входу, искренне надеясь, что внешность обманчива и внутри «Поплавка» будет поприличнее.

Надежды не оправдались.

В комнате, отдаленно напоминавшей тесную кабину старого грузового цепа, было влажно, душно, и пахло застарелой блевотиной из под неплотно пригнанных досок пола, потемневших от времени и возмущенно скрипящих при любом движении. Брак, поминая шарга и морщась от пронзительных звуков, потыкал пальцем влажное постельное белье на узкой лавке, сгрузил вещи в более-менее чистом углу и в который раз сказал себе, что это временно. И дешево.

Да и воровали здесь крайне редко, по уверениям все того же чумазого пацана, оказавшегося кладезью полезной информации по местным порядкам. Ограбить на улицах могли, это да, но территория «Поплавка» представляла из себя настоящую крепость, пусть потрепанную и замызганную донельзя. Сказывалось прошлое владельца — тот по молодости отслужил двадцать лет штурмовиком на военном фрегате летрийцев, потеряв там руку, глаз, наивность и веру в людскую порядочность. Поэтому с охраной и дисциплиной в таверне все было настолько же прекрасно, насколько паршиво было с гигиеной.

Закончив с вещами, Брак устало потер виски, уселся за крохотный столик и вновь развернул бумажное письмо. Раз уж у него, благодаря Далготару, образовался почти целый лишний месяц на севере, стоило проверить все те зацепки, которые копились у него последние годы. И ради которых он притащился в эту дыру, вместо того, чтобы снять нормальное жилье в гильдейском квартале.

«Вот тот, кто тебе подойдет. Майрон Черный, возраст около тридцати, волосы русые. Под левым глазом едва заметный шрам. Последние два года работает воздушным курьером, ищет эйровые пятна и рыбу. До этого, если не врет, жил в Аркензо. Женат, детей нет, владеет собственным флиром. Уши изуродованы, по его словам — неудачным приземлением. Проживает в Арке, Внешний Город. Третий перекресток к северо-востоку от Устричной площади, пятый дом к западу от водокачки, рядом с колодцем. Второй этаж, черно-зеленые ставни. Собаки.»

Коротко, лаконично, как и всегда. И шарговски дорого — вместо подписи на бумаге красовалось крохотное изображение лупоглазой совы, сидящей на треноге окуляра. Гертрандские Звероловы, несмотря на свое название и официальный вид промысла, предпочитали выслеживать куда более сложную и изворотливую добычу, чем обычные животные. И преуспевали почти всегда, оправдывая свою цену и репутацию, а так же не задавая лишних вопросов. Но только выследить — дальше уж заказчик пусть разбирается сам. Опускаться до похищений, или того хуже, заказных убийств, Гертранды не собирались, да и в целом предпочитали вести дела тихо и без лишнего шума.

Сам Брак никогда бы на них не вышел, если бы не Раскон. В одном из писем фальдийцу механик спросил, можно ли отыскать конкретного человека по всему Гардашу, а то и на островах — и неожиданно получил вместо ответа короткий адрес на северном берегу, с указанием захватить побольше кри.

И пару месяцев назад эти кри, наконец, окупились.

— Майрон Черный, скромный владелец флира, любящий муж и законопослушный курьер, — пробормотал Брак, вчитываясь в темные строчки, — Совсем ничего общего с искателем-летуном Майро, не в меру скромным сыном Маргута, капитана гигатрака из Семьи Чернолапых.

Шансы на то, что именно его годами разыскивал бывший Котобой, были велики. Уж слишком много у них похожего, слишком совпадает время.

Майро в свое время навел немало шороха на большом торге. Как же, нагло обокрасть собственную Семью, угнать из ангара целый флир, попутно придушив охранника и сделав Чернолапов беднее.

— На целых восемнадцать фиолок, — хмыкнул Брак, сверяясь с блокнотом. — Ради блеванных восемнадцати фиолок, жадный ты ублюдок.

И ведь сбежал искатель не просто так. В любой другой ситуации побег из клана можно было бы назвать вопиющей глупостью — открытого воровства и убийства своих кочевники не прощали, да и достать могли хоть на другом конце света. Вот только спустя всего несколько дней Пылевые Гиены прекратили свое существование, сгинув в ослепительных вспышках эйровых бомб, и искать Майро стало попросту некому.

Брак в такие совпадения не верил. И пусть беглый летун стоял далеко не на первом месте по важности среди запланированных в Арке дел, начать механик решил именно с него.

Почему бы и нет? Всего лишь надо повертеться вокруг подозрительного курьера. Заодно как следует познакомиться с городом, в котором ему предстоит провести ближайшие недели, а то и месяцы. Обзавестись правильными знакомствами, узнать местные порядки, навести мосты к нужным людям…

А еще убедиться, что нащупанный Звероловами след, ведущий к дому с черно-синими ставнями — это действительно то, что ему нужно.

Брак пока еще не выбрал, что будет делать, окажись Майрон Черный не тем, за кого себя выдает — но отнюдь не из-за недостатка решимости или воображения. Напротив, желание наконец добраться хоть до кого-то, ответственного за гибель клана и Джуса, буквально жгло его изнутри, пробуждая проклятые колокольчики и посылая ночами препоганешие сны.

Сны о том, что он сделает, попади ему в руки хоть кто-нибудь…

Выбор был слишком велик и разнообразен.

К дому летуна Брак выдвинулся под вечер, плотно поужинав жгучей рыбной похлебкой с островными специями и основательно залившись вуршем. Мудрить с маскировкой или одеждой не стал, надев привычную кожаную куртку и широкополую шляпу для защиты от мелкой, противной мороси. В портовых кварталах доминионской столицы под вечер собиралась настолько разношерстная публика, что выделиться из толпы здесь можно было лишь нарядившись в традиционный боевой гвисау нойтов — перевязь из пальмовых листьев, с уймой золотых украшений и выставленным на всеобщее обозрение мужским достоинством.

Да и в этом случае тебя скорее ограбят, чем удивятся. А если и удивятся, то лишь твоей глупости, но никак не одежде.

Оружие он с собой брать не стал, ограничившись стальной тростью и канторским ножом за поясом. Короткий жахатель, за регистрацию которого печатник содрал почти зеленуху, Брак оставил в комнате, справедливо рассудив, что отправляется на разведку, а не устраивать бойню. Хотя все инстинкты обитателя Ржавой Ямы буквально вопили, что он совершает непростительную дурость и обязательно нарвется, желание обвешаться оружием калека подавил. Не время и не место.

Здесь все-таки Доминион. И не какое-нибудь шаргово захолустье в глубине материка, а самая настоящая столица. Здесь даже в портовых кварталах вечерами загораются уличные светильники, в оконных рамах и фасадах лавок то и дело мелькают настоящие стекла, а дома редко бывают меньше трех этажей. Даже воздух не такой, как обычно бывает на побережье — запаха эйра почти нет, что и неудивительно, при таком-то количестве конденсаторов. Они здесь были буквально везде, на каждой крыше, на каждом шпиле, на каждом свободном участке, лишь бы тот был повыше над землей. Опутанные трубками, поскрипывающие на ветру крестовины сборщиков выбирали из воздуха почти всю синеву, приносимую ветром с моря. А та, что добиралась до улиц, уже почти не пахла.

Брак даже боялся представить, насколько дорого это стоило и сколько на чашки конденсаторов ушло медузьего шелка. В последнее время его цена слегка упала из-за ворвавшихся на рынки плетенок лесовиков, но спрос все равно многократно превышал предложение. А в Арке им разве что дороги не мостили.

Зато на улицах, помимо эйра, хватало других запахов. Ароматные масла на прилавках торговцев перебивали вонь рыбьих потрохов и гнилостные испарения ливневок, из дверей складов веяла лесной чащей проступающая на свежих досках смола, а сквозь приоткрытые окна тянулись в небо сизые облачка табачного дыма.

Проходя мимо благоухающей, пусть и самую малость смердящей лавки с фруктами, Брак не удержался и втридорога купил себе грушу. Здоровенную, пузатую, изжелта-зеленую, словно воплотившуюся со страниц детского букваря и призывающую немедленно в себя вгрызться.

Что Брак и сделал, обляпавшись соком по самую шею и внезапно почувствовав себя совершенно счастливым.

Под ногами хрустели устричные раковины, трость звонко стучала по брусчатке, мимо неторопливо ползли маленькие четырехколесные уродцы, недостойные называться таргами, а с востока уверенно кралась темнота.

Когда мимо проплыла громадина водокачки, Брак выбросил огрызок в канаву и невольно ускорил шаг, предвкушая близость цели. Протолкался сквозь небольшую толпу, собравшуюся поглазеть на выступление тогвианского проповедника, миновал четвертый дом, опутанный строительными лесами… И невольно потянулся к ножу, когда понял, что что-то не так.

Цивилизация, прогресс, спокойные улицы, по которым можно смело ходить без оружия… Отличная шутка.

Очень смешно.

Искомый дом был окружен редкой толпой гомонящих зевак. Оконные проемы второго этажа скалились осколками стекла и топорщились остатками приметных черно-зеленых ставень, измочаленных и выбитых наружу могучими ударами.

Брак не понаслышке знал, отчего подобное может произойти с окнами — когда в замкнутом помещении беснуется разогнанный жахателями эйр, он всегда находит кратчайший выход наружу.

— Что тут? — спросил механик ближайшего зеваку, косясь на рыдающую на лавке девушку с пепельно-серыми волосами.

— Шарг его знает, — хмыкнул тучный мужчина, смоля упитанную самокрутку. — Я сам только пришел.

— Майрона загребли, — сердито проворчала закутанная в шаль бабулька, ковыряя клюкой битое стекло. — Днем еще. Допрыгался, соколик.

— Задолжал он сильно, — уверенно сказал жилистый рыбак с хитрым прищуром, — Тем, с кем не стоит связываться никому. Не вернется.

Девушка зарыдала еще сильнее.

— Туда ему и дорога.

— Куда ему дорога? — поинтересовался Брак.

— Да к этим. Шарговым выкормышам.

— Вольники его забрали, — охотно пояснил жилистый. — Они к нему давно примеривались, хотели что-то. А тот не давал. Месяц назад были, на той неделе приезжали… А тут толпой заявились.

— Убили? — охнул кто-то в толпе.

— Кто знает, кто знает…

— Искать-то будут? — спросила старушка.

— Искать будут. А вот найдут ли… Синие не будут связываться с Драками. Они там все повязаны, сами знаете.

— Ублюдки, — прорыдала девушка. — Шарговы ублюдки. Он им ничего не сделал…

— Что за Драки?

— Самые отмороженные твари в трущобах, — радостно осклабился рыбак, поворачиваясь к Браку. — Самые злобные из вольных отрядов. Если попадаешь к ним в лапы, можешь только пожалеть, что не успел завещание написать. Ты не здешний, что ли?

— Вроде того, — покачал головой Брак, поморщившись от очередного всхлипа. — Расскажешь поподробнее?

— Да чего там рассказы…– жилистый осекся и хитро улыбнулся. — Долго там рассказывать. А тут холодно, да и горло саднит уже, каждому любопытствующему уши кипятить. Ты вот любопытный?

— Весьма, — кивнул механик. — А здесь и впрямь зябко. Пойдем, согреемся холодненьким. Глядишь, и горло пройдет.

Слыша за спиной удаляющиеся рыдания, Брак думал, что решение одной из задач в Арке само идет ему навстречу. Шарг с ним, с летуном. Обзавестись правильными знакомствами, раз уж представился случай? Почему бы и нет.

Чем, спрашивается, плохи самые отбитые из местных бандитов?