Очередной порыв ветра швырнул в лицо облако мелкой, бурой пыли, радостно вцепившейся в незащищенные платком части лица. Брак сипло закашлялся. Даже дорожная пыль в окрестностях столицы была дивно зловредной — липкой, жирной и упорно отказывающейся стряхиваться. Прямо как доминионские чиновники.

— Зря вы туда едете, — искоса взглянул на него возница, аккуратно объезжая очередной ухаб на дороге. — Плохое там место. И люди поганые собираются.

— Вы же едете, — с трудом ответил механик. По горлу будто провели грубым наждаком, снизу вверх, с оттяжечкой. Отвык он от подобного, расслабился. Знал бы чем обернется поездка без наглухо закрытой кабины, захватил бы маску.

— Я по делу еду, а не баловать.

— Так и я тоже.

— Угу, — в тоне старика сквозило ничем не прикрытое ехидство.

Разговор снова заглох, так толком и не начавшись. Повозка, запряженная парой флегматичных рогатых животных незнакомой Браку породы, вальяжно переваливалась с кочки на кочку, поглощая очередной участок грунтовой дороги. Куда медленнее, чем даже самая неспешная тарга, но куда быстрее оставшегося в городе «Трехлапого Кота». По левую руку проплывали редкие кучки набухших почками деревьев, окруженных изумрудно-зеленой травой, а по правую таяли в полуденной пыли холмы Арка.

— Люди там нехорошие. С гнильцой люди, — старик вновь затянул набивший оскомину бубнеж.

— Как и везде.

— Люди плохие, пиво хорошее.

Брак уже давно уяснил, что вознице плевать на то, что он отвечает. Лишь бы попутчик сидел рядом и хотя бы изредка издавал звуки, похожие на человеческую речь. Хотя механик ни капли бы не удивился если бы узнал, что в порожних поездках старик с тем же усердием изливает душу безмолвному бочонку хмельного напитка. За прошедшие два часа, пока они тащились к логову «Драков», разговорчивый дедок успел обсудить сам с собой политику, погоду, жадность гильдий, новости высшего света республиканской знати и даже цены на услуги плотников, нещадно дерущих за приличную сидушку.

Брака это изрядно раздражало, но, по счастью, не мешало думать. А подумать было о чем.

После того, как он основательно расспросил захмелевшего рыбака в ближайшей забегаловке, продолжив спонтанный допрос уже в «Поплавке», картина произошедшего у разгромленного дома прояснилась.

Хотя, было бы что прояснять.

Летун жил вместе со своей женой тихо, размеренно и без особых приключений. С утра уходил к ангарам у Медного холма, где подбирал себе курьерские заказы на доставку. Если таковых не попадалось — шел к сборщикам эйра где-то у окрестных пирсов, после чего целыми днями гонял ветер над прибрежными водами. Вечера просиживал в окрестных кабаках, колотя кости об стол, либо возился со своим скиммером в крохотной пристройке у дома. Обычная, ничем не примечательная жизнь.

Поменялось все несколько месяцев назад. Майрон стал нервным, начал сторониться собутыльников, при разговорах то и дело оглядывался по сторонам в поисках не пойми чего. Они с женой все чаще запирались дома вечерами, а во дворе появилась еще одна собака — здоровенный республиканский волкодав. По словам рыбака — злющая псина, которая своим лаем успела изрядно надоесть всей улице. Да и подрала вроде бы кого-то, пусть и не сильно.

Так продолжалось до тех пор, пока у дома не объявился приметный красный скиммер. О чем уж там летун договорился с вольным отрядом — неизвестно, но после визита бандитов он здорово повеселел. Вновь начал просиживать вечера за азартными играми, прекратил ежеминутно оглядываться, а из под неизменной цеповской куртки перестала выпирать рукоять жахателя.

Только продлилось счастье недолго. То ли Майрон переоценил свою возможность регулярно платить, то ли бандиты сочли его достойной целью для внеочередного сбора урожая с городских неудачников — но спустя всего месяц спокойной жизни «Драки» насели уже на него. Как раз началась весна, в океане проснулся эйр, а у летунов появились регулярные заработки — и с такой же регулярностью у дверей дома начали крутиться красные скиммеры, пугая соседей воем движков и грубыми ругательствами.

А неделю назад бандиты будто с цепи сорвались — заявились сразу впятером, настойчиво барабаня в дверь дубинками и шумно требуя Майрона. Скататься за город, попить пивка, обсудить кое-какие мелочи. Встретиться с важными людьми, которым аж неймется пообщаться. Летуну тогда здорово повезло, потому что кто-то из знакомых успел его заблаговременно предупредить о кавалькаде красных, и тот полночи просидел на чердаке дома напротив, пока вольники дежурили у дверей его дома под истошный лай собак.

Тогда пронесло. Майрон, которому всей улицей капали на мозги за связь с красными, вновь стал повсюду таскать оружие, реже появлялся дома, безостановочно ругался с женой и даже начал что-то предпринимать по поводу переезда — но не успел. Налетчики появились вновь.

Вот только в этот раз «Драки» церемониться не стали — приехав под вечер, они без раздумий вломились внутрь здания, после короткой и шумной драки выволокли связанного Майрона наружу и стремительно исчезли из Внешнего города, оставив на память о себе разбитые стекла и двух скулящих от ужаса псов, близко познакомившихся со стальными набойками на кожаных сапогах. Судя по ловкости и скорости, с которой они все это провернули — незадачливого летуна заложил кто-то из соседей.

— Туда ему и дорога, — пьяно ухмыльнулся рыбак, приканчивая очередную кружку дармового пива. — Гнилой человечек был, вечно себе на уме. Ты вот знал, что он с островов сюда перебрался? Вечно всякая шваль оттуда лезет.

— Вроде, слышал что-то такое, — кивнул Брак, делая заметки в блокноте. — Думаешь, его из-за этого загребли?

— Красные не любят островитян. А еще они не любят тех, кто вовремя не возвращает долги, не любят степняков и республиканцев, косо смотрят на канторцев, презирают синяков и терпеть не могут доми.

— А кого они любят? — хмыкнул механик. — Нойтов?

— Свои скиммеры, конечно. Еще тех, кто покупает у них пиво и исправно платит, — рыбак принял от разносчика кружку, опрокинул туда стопку горлодера и блаженно улыбнулся. — Пиво у них отличное, кстати. Зря не пьешь.

— Как думаешь, Майрон еще вернется? Или…

Брак выразительно покачал пальцами над столом.

— Да шарг его знает, — пожал плечами его собеседник. — Это же «Драки», они румпелем поперек темечка стукнутые. Захотят — вернут. Захотят — на пиво пустят. Ты их технику видел?

— А местной страже плевать?

— Ты тут точно недавно, — хохотнул рыбак. — Это же Арк, приятель. Здесь кто больше платит, того и везут. А остальные бегут следом и кроют богатых ублюдков по матушке. Нет, рано или поздно синяки зашевелятся, но если ты всерьез рассчитываешь, что Майрона с почетом вернут завтрашним утром на штатной броневозке, лучше брось это дело. Хочешь поговорить со своим знакомым, или кем он там тебе приходится — ищи его сам, те же синяки могут чего знать. Только не забудь прихватить с собой пару боевых цепов и небольшую армию.

Механик почесал зудящую щеку, пробежался глазами по блокноту и кивнул.

— Разумно. А где, говоришь, искать этих вольников?

Армию Брак нанимать не стал, да и не собирался. Пропавший Майрон не настолько его интересовал, чтобы ввязываться в разборки с окрестными преступниками. А вот попытаться договориться… А почему бы и нет? Хотя бы просто встретиться с похищенным. Это Доминион, здесь все решают деньги. Если летун действительно является тем, кого он ищет — можно попытаться выкупить его, благо у механика было, что предложить.

А не выйдет — и шарг с ним. Главное Брак будет знать о том, что Чернолап встретил свой конец. Желательно — как можно более печальный. Урожденному кочевнику сдохнуть от рук жалких подражателей вдали от родных земель — что может быть ироничнее?

Как выяснилось из расспросов, у «Драков» где-то за городом была самая настоящая крепость, где большую часть времени обреталась банда. Здоровенная пивоварня, несколько мастерских, караванная стоянка и таверна для своих… А еще — прочные стены, наблюдательные вышки и прочие неизменные атрибуты хорошо укрепленной базы, чьи хозяева всерьез пекутся о собственной безопасности. Неудивительно — вольные отряды друг друга сильно не любили и частенько покусывали за оголенные задницы, стоило конкурентам расслабиться и приспустить штаны.

Хотя «Драки» в этом плане стояли особняком. За последние годы они набрали такую силищу, что рубиться с ними в открытую не рисковал никто, а от беспутной молодежи, желающей влиться в кавалькаду красных, не было отбоя.

— Их даже бандитами уже не назвать, — криво улыбнулся Олсон. — Скорее, растущая торговая компания с маленькой личной армией. Они много куда влезли, от красильных производств до строительных бригад. Если слухи не врут, даже пристань недавно купили на тракте, эйр качают.

Тучный десятник стражи Внешнего города с удовольствием принял приглашение присоединиться к Браку, а от предложения дармовой выпивки так и вовсе расцвел, согласившись поделиться информацией. Правда, свою щедрость он оценил весьма высоко, так что на столе сменилось уже три перемены блюд, а опустевшие бутыли из под вина выстроились в не самую стройную, но внушительную шеренгу.

— Не могу себе представить вольников, занимающихся строительством, — заметил Брак. — Одно дело рассекать по улицам на красивых скиммерах и похищать людей средь бела дня, но это… Я поспрашивал, их тут считают охеревшими от безнаказанности бандитами, но никак не строителями.

— Инерция мышления, — важно поднял палец десятник, явно кого-то цитируя. — Хотя они и охеревшие, но куда больше, чем все думают. Пока соперничающий с ними отряд собирает с десяток скиммеров на поле, чтобы привычно побренчать стволами и отстоять свое право на какой-нибудь сарай, «Драки» в самый полдень нагло подгоняют к их логову трак с тяжелыми скрапперами и в щепки разносят там все, что возвышается над землей хотя бы на шаг.

Олсон уважительно покачал головой и подлил себе вина.

— Мрази, конечно, но хитрые и феноменально везучие. Далеко пойдут, если не зарвутся. А тебе зачем, кстати? Вступить хочешь?

— Дело к ним есть, от гильдии механиков. Официальное. Но меня так запугали, что уже и соваться страшно, — поежился Брак.

— Ну и зря боишься. Приезжай к ним и прямо спрашивай, гильдейским они не откажут. Они с вашими на короткой ноге.

— А если дело личное?

— Делай то же самое, но с уважением, — усмехнулся стражник. — Не наглей, но и не выказывай слабость. Держи себя с достоинством, не ведись на провокации…

— Угу, угу, — перебил его Брак, — А конкретные советы будут?

— Да я откуда знаю, парень? — поднял брови Олсон, — Моя территория это южный портовый квартал, я за город не сунусь, тем более к красным. Что знаю — расскажу, но не жди откровений. Любой, имеющий глаза, тебе скажет то же самое. Но если хочешь хороший совет — вступай к ним, пока не поздно. Есть шансы высоко взлететь.

— Вы только что порекомендовали мне присоединиться к людям, которые несколько часов назад похитили человека на соседней улице? — удивился механик. — И так спокойно об этом говорите незнакомцу?

— Я не на службе. Ты проставился мне ужином и я ни разу еще тебя не арестовывал, — заметил стражник. — В Арке это уже переводит тебя в разряд благоразумных и заслуживающих доброго напутствия граждан.

Слова про похищение он проигнорировал. Брак вздохнул и вновь потянулся за блокнотом. Надо было срочно учить местные порядки. А еще — решать, соваться ли ради Майрона к непонятным бандитам, которые вроде бы и вовсе не бандиты, а перспективные и уважаемые члены общества, безнаказанно вламывающиеся в дома к менее уважаемым членам общества.

Остаток ночи он проворочался на неудобной кровати, так ничего и не надумав. А наутро, разлепив глаза двойной порцией ядреного вурша, плюнул на все, собрал вещи и отправился к южным воротам, искать проводника. А еще лучше — попутчика.

Мимо с грохотом пронесся груженый трак с полным кузовом песка, обдав телегу облаком пыли и мелких камней. Возница сквозь зубы выругался и как-то хитро дернул поводьями, успокаивая заволновавшихся животных.

— Еще с полчаса и будем, — пробормотал старик, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ну так я и говорю ему, наклонись и запихни себе эту бляху поглубже, только не усердствуй особо. Первый раз оно всегда тяжко идет, потом привычнее.

— Какую бляху? — недоумевающе спросил Брак, выныривая из собственных мыслей.

— Да гильдейскую, какую еще. Думают, что раз у них бляха, то все можно. А это Арк, тут у каждого бляха, иначе никак. У меня у самого бляха, у тебя бляха, у того усатого выродка бляха, бляха, бляха… Скоро ругаться уже этими бляхами начнем. Развели новых порядков. Нахватались.

В подтверждение своих слов старик вытащил из под теплого кафтана латунный кружок с изображением колеса и с ненавистью на него посмотрел.

— От кого нахватались? Я, признаться, слегка задремал. Жарко.

— Дело молодое, дурное, — крякнул возница. — От островитян нахватались, от кого же еще. Гильдии плодятся как воробьи по весне, с каждого столба орут. Вступай, вступай. А ты попробуй не вступи. Выгребные ямы чистить не устроишься, пока бляху не покажешь. Дескать, докажи, что ты не просто соискатель, а дело свое знаешь. А чего там дело знать — бери лопату, да греби.

— Серьезно? — невольно улыбнулся Брак. — У вас тут есть гильдия выгребателей говна?

— Две, — сплюнул старик, — Для тех, кто выгребает, и для тех, кто вывозит. И попробуй только нанять кого со стороны — мигом на штраф нарвешься, а бедолаге ноги переломают. Придут шарговы печатники, предъявят. А ну и что, что дерьмо возить любой балес справится? Плати подать и молчи. Как бы не воняло внизу, на холмах все равно не чуют. А деньги и вовсе не пахнут.

— А вы, выходит, в гильдии доставщиков пива?

— Вроде того, — буркнул возница, пряча бляху под одежду. — Три зеленухи в месяц за право каждый день быть избитым и ограбленным красными ублюдками.

— Все настолько плохо? — спросил Брак. — Прямо грабят?

Старик поморщился. Глубокие морщины делали его лицо похожим на старую, высохшую тыкву, покрытую редкими седыми волосинками. Он помолчал, а затем покачал головой.

— Да не грабят они. Насмешничают, да. Злословят. Геда с Гредом пугают, норовят им всякую дрянь скормить, или суслом несвежим напоить. А те и рады. Жрут и пьют, а потом пердят всю дорогу.

Он звонко щелкнул хлыстом по широким задницам животных, вызвав недовольное мычанье.

— Для них все, что не на двух колесах, или хотя бы без пальца брони на бортах — не транспорт вовсе. Так, лепеха воловья на дороге, которую объехал и забыл. И хорошо, если еще обогнут… А где я им нормальную телегу найду? Хорошие самовозки от семи синек идут, а их поди еще укроти. Не то дернул, не туда покрутил — и мордой в навозе. Мои животинки хотя бы не тупые, сумеют вовремя отвернуть, если замешкаюсь. Гед так точно, а вот Гред туговат бывает.

Брак про себя порадовался, что не стал заявляться к «Дракам» на самодельной тележке. От такого удара по репутации он бы не отмылся. А дед, тем временем, распалился и не умолкал.

— Ваши вообще под себя все гребут, совести никакой нет. Лампу поменять — к сводиле. Воды нет — тоже к ним. Чашки переплести… Куда ни плюнь, одни механики. Возятся со своими эйносами, носятся с ними, крутят что-то. А откуда эти эйносы берутся, а? — он схватил Брака за руку и исступленно ее потряс, — Тут в лесах даже ежа сейчас не встретишь, вымерло все. Я по молодости, помню, на кроликов охотился в окрестностях Гульбищ, а сейчас там разве что червяков наковырять можно. И было бы зачем копать, рыбы тоже нет.

— На Талензе, говорят, запрещена охота. Берегут живность. Да и на островах замучаешься охотничьи разрешения доставать. А здесь…

— Вот! — отпустил руку старик. — Ты, хоть и молодой, понимаешь.

Калека на всякий случай кивнул, хотя и не понял.

— Островитяне, дай им волю, даже навоз будут к себе увозить. И плевать, что нам без него не выжить. Выжженную степь оставляют после себя, скоро на гигатраки пересядем и морды смазкой красить будем.

— Почему без навоза не выжить? — уточнил Брак. — Да и вообще, я не заметил, чтобы Доминион себе отказывал в эйносах. Сами говорите, что костяшки повсюду.

— Так это себе же! На себя нам хватит, но доми нужно больше. Всегда нужно больше, только подавай. Или продавай.

— Так и продают, — хмыкнул механик. — Наши сами и продают. Вон, в гавани два бурелома стоят. Распухли так, что едва не тонут.

— А все почему? — сплюнул старик. — Потому что на холмах сидят те же доми, которым плевать на все, кроме собственных кошельков. А кошельки у них за океаном. Кого в Совете ни копни — окажется либо фальдиец, либо летиец, либо еще какая тварь.

— Летриец, — поправил его Брак.

Возница сердито взглянул на него и щелкнул хлыстом по заднице Геда.

— Наместник ни на что не способен без одобрительного кивка островитян. Бездарность, жалкий и ничтожный ставленник доми. У него выбивают фельдское торговое соглашение — а он только утирается. Лесовики под боком устраивают свое государство — Эртауго кушает и просит добавки. Убивают сына за шашни с Республикой — а он улыбается и говорит, что у него еще есть. Островитянам сойдет с рук любая выходка, покуда на Золотом холме сидит тряпка.

— А сына наместника убили островитяне? — вскинулся Брак, — Я слышал, что там степняки постарались.

— Какая разница, кто постарался? Мясник забивает последнюю корову на Гардаше, за что ему платит владелец скотобойни. Тот платит гильдии, которая платит наместнику, который платит доми, которые сидят в золотых дворцах и смеются над глупыми дикарями, лишившимися последней скотины.

Старик сбавил ход, пропуская очередной трак, прокашлялся и закончил мысль:

— Ищи того, кому выгодно. А остальное лишь пыль на дороге, ослепляющая глупцов и тех, кто забывает дома очки.

Он порылся в куртке, вытащил медный кружок с выпуклым рисунком и протянул его Браку.

— Ты молодой, смышленый. Но трижды глупец, уж поверь мне. Потому что занимаешься поганым делом, потому что едешь к поганым людям, и потому что забыл дома очки и не замечаешь очевидного. С первыми двумя я помочь не смогу, а вот с последним… Загляни туда, на досуге. Они объяснят куда лучше старого дурака, вроде меня, — возница плямкнул губами, издав резкий звук, дернул что-то под сиденьем и телега остановилась. — Мы, почти на месте, так что слезай. Дальше закрытая территория пивоварни. Красные меня знают, но если буду с попутчиком — пристанут. Иди до таверны пешком, не потеряешься.

Повозка свернула на широкую дорогу, ведущую к здоровенным двустворчатым воротам, и неспешно покатила вперед. Брак подбросил на ладони жетон, вгляделся в рисунок и удивленно присвистнул. На одной стороне кружка были предельно краткие указания, как добраться до дома на третьем ярусе Жестяного холма, а на другой — трехпалая птичья лапа, стиснувшая когтями налитое соком яблоко.

То, что дела у «Драков» идут прекрасно, можно было легко понять по внешнему виду таверны. «Гнездовье» располагалась неподалеку от дороги, на краю здоровенной округлой стоянки, заставленной техникой. Скиммеры, тарги, траки… Даже один флир был, потрепанный и перекошенный, будто побывал в изрядной передряге. В глазах рябило от красного цвета, каких-то пестрых тряпок и всевозможных бесполезных украшательств, призванных выделить технику владельца среди прочих. В самом центре площадки возвышалась монументальная, в четыре роста, искусно сведенная из всякого хлама фигура стоящего на задних лапах драка, широко раскинувшего в стороны перепончатые крылья. Из глаза твари торчал толстенный гарпун, который, судя по грозному виду рептилии, никаких неудобств ей не доставлял. По скульптуре лазил вихрастый пацан лет двенадцати, старательно оттирающий с полированного металла птичий помет и бурые пятна жженых гразгов.

— Наглядно… — пробормотал Брак, изучая фигуру. Кем бы ни был скульптор, драка он изобразил шарговски убедительно. Хоть и польстил в мелочах, вроде размера клыков и злобности задранной к небу морды.

— Это еще что, — заметил проходящий мимо мужчина в потертой бежевой коже. — Ночью он пламенем дышит, шагов на семь. Если не сломается.

На одинокого механика с сумкой никто не обращал внимания — он был в своей старой куртке, так что подумаешь, еще один вольник. Караванщики были заняты своими караванными делами, у насосной станции заправляли эйром пыхтящий трак с песком, кто-то жарил на углях мясо прямо между машин, а на открытой дощатой веранде, несмотря на полуденную жару, были заняты почти все столики. Все это шарговски напоминало привычное стойбище кочевников, только заместо гигатрака тут была четырехэтажная кирпичная громада таверны, а вместо нормальной техники — ее жалкие подобия.

Хотя, тут Брак кривил душой — среди слабеньких городских скиммеров нет нет, да и виднелись настоящие тяжелые монстры, ради обладания которыми многие клановые искатели не побрезговали бы убить законного владельца. А то и вовсе честно купить приглянувшийся транспорт.

Да и тарги отнюдь не выглядели легкими городскими поделками, на которых даже гравок нет. Яркой расцветки «Драков» на них и не было и, судя по ржавчине и пыли на решетках окон, прибыли машины сильно издалека. Быть может, из самой Ямы.

Где еще могут останавливаться на постой степные вольники, как не у таких же вольников, только городских.

Картину клановой стоянки портил только здоровенный, размалеванный во все цвета радуги трехосный трак с цистерной, на которой крупными, неровными буквами было выведено «ПИВНОЙ ПОКОРИТЕЛЬ». На крыше кабины устрашающе высился пузатый ствол тяжелого скраппера, заботливо выкрашеный в легкомысленный голубой. Внушительному размеру и грозности машины соответствовала лишь ее же нелепость.

— Не спрашивай, — буркнул молодой парень в красной куртке, незаметно подошедший сзади.

Брак, который последние пять минут разглядывал этот продукт противоестественной связи степного грузовика и ребенка с охапкой кисточек, вздрогнул и повернулся.

— Выглядит так, словно его уронили в чан с радугой.

— Примерно так и есть, — тяжело вздохнул драк. — Красильня тут недалеко, а патрона иногда заносит. А мы что? Нам приказали, мы красим.

Он поежился, поправил висящий на ремне длинноствольный жахатель и закурил.

— А название? — полюбопытствовал Брак, доставая трубку.

— Хорошее имя, — пожал плечами парень. — Не хуже прочих.

Он принялся поочередно тыкать пальцем стоящие в ряд красные скиммеры.

— «Ярость Стихии», «Багровый прилив», «Джорково семя», «Стрижик»…

— «Стрижик»?

— Раньше он был «Ласточкой», а до этого — «Утюжком». Патрон запрещает Сольгену назвать его прилично, пока тот не научится правильно готовить степную отбивную из гразга. А у того одна блевота выходит, от которой даже шарков скрючивает.

Брак невольно хохотнул, представив себе подобное блюдо. С чувством юмора у лидера красных все было в порядке. Или же он просто кретин и самодур.

— «Пылающий курган», «Архулас», «Вихрь лезвий», — продолжал гордо перечислять парень, — А вот этот, самый здоровый, называется «Взгляд Попутчика», или «Собиратель Душ». Личный скиммер патрона.

— Так «Взгляд» или «Собиратель»? — не понял Брак.

— Он так и не решил, поэтому на каждом борту своя надпись.

Уж чего, а места на корпусе красного скиммера было вдоволь. Наверное, при желании там можно было уместить не только с десяток пафосных названий, но и небольшую поэму, прославляющую подвиги владельца. А подвигов у человека с настолько большим самомнением, чтобы всерьез оседлать это чудовище, должно было быть немало.

— Гразгова блевота, это самый здоровенный скиммер из всех, которые я видел, — Брак попытался представить, каким должен быть вес машины, чтобы оправдать сдвоенное заднее колесо, и присвистнул. — А я видел немало, и даже свел парочку.

— В степи и не такие есть, — улыбнулся парень, — Но да, внушает. Здесь две гравки, между прочим.

— Неудивительно, — любопытство взяло верх и Брак шагнул было к машине, но был остановлен предостерегающе вскинутым стволом жахателя.

— Еще шаг, и пришлось бы отправлять тебя в котел, — дружелюбно улыбнулся вольник, когда Брак попятился назад. — Никому нельзя приближаться к этим скиммерам, даже мне.

— Зачем тогда они тут стоят? — недовольно проворчал калека, кивая на глухие стены, расходящиеся от таверны, — Загнали бы во двор, или что у вас там внутри.

— Они стоят, чтобы все смотрели, восхищались и трепетали перед мощью «Драков», — с убийственной серьезностью ответил парень. — А внутрь таким как ты все равно нельзя.

— Это каким таким?

— Новеньким. Я не видел, чтобы ты приехал — значит ловил попутку. Напялил на себя кожаное шмотье, причем старое — значит хотел сойти за своего. Выглядишь ты, будем честны, весьма жалко, особенно с этой тростью. Ничего не знаешь про нас — значит точно не из другого отряда. Но при этом ты в восторге от скиммеров и вроде бы механик. Вывод?

— Какой? — выдавил из себя Брак, ошарашенный глубиной рассуждений.

— Ты пришел вступать! — заключил парень, широко улыбнувшись и махнув рукой в сторону входа. — Пойдем, представлю тебя Бруднику. Если ты ему понравишься, уже завтра мы повяжемся кровью и будем на одной стороне. А быть на стороне «Драков» это охренеть как здорово.

Механик хотел было возразить, а потом плюнул и молча пошел за вольником, на всякий случай доставая флягу с эйром. Ему все равно надо встретиться с кем-то из главных, глупо отказываться от предложения миновать неизбежные расшаркивания перед всякой мелочью.

— Если ты не собираешься прямо сейчас продать мне красный вихревик, или… Так, три ящика республиканской химической взрывчатки, карту Крагспайра, семьдесят ладоней жабьей мембраны или подводную лодку, то можешь проваливать, — устало проговорил сидевший за столом мужчина, не поднимая взгляда от бумаг. Бритая голова тускло блестела в свете красноватой лампы.

Место для себя Брудник выбрал явно с умыслом — в темном, дальнем углу зала, причем так хитро перегороженное соседними столами, что подойти к нему можно было лишь с одной стороны. Браку пришлось даже отстоять небольшую очередь, прежде чем представившийся Малеоком молодой парень подтолкнул его в спину, пропуская к начальству.

— Я не продаю, — ответил механик. — Мне…

— Что умеешь? Нужны счетоводы, механики, два младших пивовара с бляхами не ниже подмастерья, заправщик и рабочий на коралловую установку. Лучше опытный заливщик, но и с песком работа тоже найдется. Если нет бляхи, есть место полотера в верхнем зале, но только со следующей недели.

— Я не наниматься пришел.

— Бруд, он к нам хочет, — тихо сказал Малеок.

Брудник поднял голову, впервые посмотрев на посетителя. Взгляд у него был потухший и беспредельно усталый, как у матери одиночки, полгода назад разродившейся тройней. Он смерил взглядом калеку, задержавшись на сумке, куртке и особенно долго на трости, после чего оперся на локти, прикрыл лицо ладонями и глухо застонал.

— Как же вы меня затрахали, — едва не прорыдал вольник. Как же вы, сволочи, меня затрахали. Лезете и лезете.

— Прошу прощения?

— Да тачку, полную херов тебе, а не прощение! — рявкнул Брудник. — Развернулся и ушел. Мал, если он опять тут появится, выруби его и выброси на тракте, поближе к канаве.

— Да какого шарга? — в свою очередь выругался Брак, слыша за спиной приближающиеся шаги. — Дай слово сказать, говно ты люторожье. Я не для того через половину Гардаша тащился, чтобы какой-то лысый сарак меня нахер посылал.

Вокруг недовольно загудели. Щелкнула взводимая пружина.

— Ты что про лысину мою сказал, швырик канавный? — ласково спросил Брудник, беря со стола тонкий нож. — Нравится? Так и скажи,, что нравится. Я тебе такую же устрою, будет почет среди братьев.

— Эта зубочистка даже пушок у меня на яйцах не возьмет, — хмыкнул Брак, доставая канторский клинок и крепче сжимая трость. — Давай покажу, как это делается, если тебя мамаша не успела обучить. До того, как из кузова во младенчестве выкинула.

— Какое восхитительно наглое хамло, — просветлел взглядом вольник, откладывая нож в сторону. — Я аж проснулся. Вот про мамашу это ты зря, удар ниже пояса.

— Ниже пояса я еще не бил, — улыбнулся Брак, тоже убирая оружие. — Но ты прав, не стоило. Начинать надо с папаши.

— Бруд? — донесся неуверенный голос молодого драка.

— Ты где его откопал, Мал? — спросил лысый вольник, жестом предлагая механику присесть. — Да не тереби ты свою железку, птенец. Сходи куда, еще что-нибудь потереби. Только пивка нам принеси.

— Ну и что тебе надо? — поинтересовался Брудник, в один глоток ополовинив кружку. — Считай, что ты меня заинтересовал, но не подумай, что это убережет тебя от канавы. Как тебя зовут?

— Найлас Плотовик, — протянул руку Брак.

Не дождавшись ответного жеста, он пожал плечами и воздал должное пиву. Действительно неплохому, темному и неуловимо отдающему чем-то родным. Свалочным.

— И что тебе нужно от Драков, Найлас Плотовик? Дай угадаю, очередной молодой, самоуверенный кочевник в Поиске, которому прискучила столичная жизнь? Захотелось вспомнить юность и позажигать на скиммере среди ряженых дурачков?

— Все мимо, — хмыкнул Брак. — Вот прямо ни разу не попал. На скиммере я ездить не умею, в город прибыл вчера, а юность вспоминать точно не собираюсь.

— Ну так рожай скорее, юный не-кочевник, за каким шаргом ты ко мне приперся? Учти, времени тебе до конца этой кружки.

— Да мне пары слов хватит, — отхлебнул из посудины механик, зажмурившись от удовольствия. — Я ищу Майрона Черного, которого твои люди вчера похитили из южного портового.

Брудник покосился куда-то в сторону, но промолчал. Из глаз окончательно ушла усталая сонливость, а взгляд стал цепким и острым, как у голодного рапа.

— Он мне кое-что должен, причем сильно, — продолжил Брак. — Настолько сильно, что я готов закрыть его долги перед вами, добавив от себя сверху за… Скажем, беспокойство. Мне глубоко плевать, в каком он состоянии, лишь бы жив и в сознании.

— Тебя его жена прислала? Ей же говорили, чтобы не лезла.

— Она здесь ни при чем, — покачал головой механик. — Я даже не знаю, как ее зовут. Да и видел девку только вчера, впервые в жизни.

— Майрон, Майрон… — пробормотал Брудник, нервно потерев подбородок. Недопитую кружку он отставил в сторону.

— Если он вам нужен настолько сильно, что вы не готовы с ним расстаться — я заплачу за возможность поговорить с ним наедине. Недолго, обещаю.

— Да долго и не получится… — едва слышно сказал вольник. — И зачем он тебе? Знаешь, я чую запах люторожьего дерьма за милю, а от твоего предложения им буквально разит.

— Сочувствую. На юге таким несладко приходится.

— Поязви мне еще. Так зачем он тебе? Долги? Совместное дело? Неразгаданные тайны?

— Пара личных вопросов, не имеющих к вам никакого отношения. Просто надо кое-что прояснить.

— Ага, прояснить… Майрон, Майрон, шаргов хер, всем ты нужен, старый… Тер… Пер…– потеряв надежду поймать рифму, вольник надолго замолчал, а потом внезапно спросил: — И во сколько ты оцениваешь своего друга?

— Две фиолки?

— Три. Прямо здесь. И никаких гарантий кроме тех, что тебя тут не тронут.

Слово «тут» он отчетливо выделил голосом.

— В целом, я согласен, — кивнул механик.

Брудник поднялся из-за стола, накинул на плечи красную куртку и поманил механика за собой.

— Но что значит, никаких гарантий? — уточнил Брак.

— То и значит, — ответил вольник, распахивая неприметную дверь в темный коридор, — Парень, с твоим другом не может быть вообще никаких гарантий. Он заинтересовал патрона. Те, кто интересуют патрона настолько, что он просит не дергать его даже при вторжении доминионов, редко доживают до заката.

Они проследовали по обитому свежеструганными досками коридору, миновали несколько узких поворотов и зловеще выглядящую стальную дверь с двумя хмурыми охранниками, после чего остановились у ведущей вниз лестницы.

— Ты платишь мне не за встречу с Майроном, Найлас, — протянул ладонь Брудник. — Ты платишь мне за то, чтобы я рискнул побеспокоить драка в его логове. За остальное я не отвечаю и никаких гарантий не даю.

Брак помялся, не решаясь светить столь крупной суммой, но затем одернул себя. И так уже у шарга подмышкой, вокруг бандиты, а сам он только что согласился на невнятную авантюру, от которой дерьмом несло не то, что за милю, а за целый перегон.

Но останавливаться на полпути было глупо, хотя сложно было отделаться от ощущения, что его привели сюда на съедение какой-то подземной твари.

Тварь это не страшно. Трость при нем, как и фляга. Справится.

— Вот и славно, — кивнул Брудник, пряча кристаллы в карман. — Спустишься по лестнице, вперед до упора и крайняя дверь налево. Только стучи погромче, там может быть шумно. И если упомянешь мое имя, можешь заранее искать подходящий обрыв, с которого я скину то, что от тебя останется.

— Если бы меня наняли ваши враги, это был бы отличный способ лишить «Драков» головы, — заметил Брак в спину уходящему вольнику. — Меня даже не обыскали.

— Тогда удачи в этом, Найлас Плотовик. Уж тебе-то наверняка повезет, — донеслось из-за угла. — Будешь выходить, стучи трижды. Передавай привет Попут…

Вдалеке гулко хлопнула дверь и Брак остался один.

Подвал под «Гнездовьем» был под стать остальному зданию — основательный, просторный, с выложенными рыжим, ноздреватым кирпичом стенами. Вдоль них змеились латунные трубки, издалека доносилось шипение пара и чей-то кашель, а под потолком висели редкие, тусклые светильники. Брак, следуя указаниям и покрепче сжимая трость, осторожно прошел сквозь хаотичный беспорядок склада, где были кучами свалены пустые канистры и остро пахло пивом.

Искомая дверь нашлась в конце коридора, тяжелая, стальная, с тремя массивными задвижками. Открываться она не пожелала, а изнутри не доносилось ни звука. То ли просто стены толстые, то ли так и было задумано с известными целями. Все ведь прекрасно знают, зачем преступникам глухие подвалы с непробиваемыми дверями.

Хотя, если как следует продышаться, такую можно выломать за полминуты.

Брак улыбнулся таким мыслям и постучал. Сперва осторожно, костяшками, затем сильнее, а под конец замолотил кулаком.

Дверь безмолствовала.

Тогда механик взвесил на руке трость, примерился и с размаху саданул набалдашником, наполнив помещение оглушительным звоном.

Из соседней комнаты выметнулся перепуганный парнишка лет тринадцати, чернявый, тощий и нескладный, истово машущий руками. Он с неприкрытым ужасом посмотрел на трость в руках Брака, затем на него самого, и, наконец, перевел взгляд на дверь.

— Мне назначено, — пояснил механик, опуская трость и отступая в сторону.

За дверью что-то щелкнуло, со скрежетом откатилась в сторону узкая задвижка. Из недр запертой комнаты в полутемный коридор ударил луч яркого света, высветив парнишку.

— Бракованный, какого шарга? Я же просил не дергать.

Механик дернулся, вцепившись рукой в трубу. Его разум лихорадочно перебирал варианты, откуда говоривший мог узнать его имя. До ушей, словно сквозь глухую вату, доносился лязг отодвигающихся засовов.

Парнишка сжался в комок, когда огромная тень надвинулась на него из дверного проема, и протянул дрожащую руку в сторону Брака.

— Это…

— Пацан, да что ты вечно трясешься, как жир на жопе у моей мамаши? Говори прямо, зачем стучал.

— Это не я.

— Шаргова плесень, а кто тогда?

Тонкий писк паренька терялся в звуках второго голоса, как стрекотание флира рядом с разогнавшимся гигатраком. Очень знакомым гигатраком.

Брак внезапно почувствовал, как по позвоночнику поднимается холод, а где-то в глубине щек становится горячо. Труба под пальцами смялась как комок теста.

Верный, давно уже не подводивший протез вдруг неестественным рывком выгнулся в сторону, и механик мешком рухнул на пол, звонко приложившись затылком об кирпич.