Стрейб — очень странная штука, чуждая приземленным обитателям материка. Наверняка для доми они являются крайне удобным и полезным средством передвижения, шустрым, в меру вместительным, способным перевозить небольшие объемы груза или почты между бесчисленными островами. Но на Гардаше встретить их можно было не чаще, чем снег в пустыне. То есть можно, и довольно регулярно, но куда реже, чем привычные цепы и флиры.

И Брак теперь прекрасно понимал, почему.

Запаса лёта «Синему проблеску» хватало в лучшем случае часа на четыре, а то и три. После этого запасы жидкого эйра в баках подходили к концу, движок, приводивший в движение огромный пропеллер, начинал стучать и сипло чихать, а гравки быстро теряли подъемную силу. И неудивительно — даже самые крупные траки кочевников редко имели на борту больше двух или трех подъемных эйносов, в то время как на стрейбе их было целых четыре. И все прожорливые донельзя.

Жадно пил эйр и пропеллер — доступа к мощным джорковым движкам у северян не было, поэтому сердцем стрейба была сложная, многоступенчатая батарея из десятка мелких, незнакомых Браку костяшек, плотно перевитая приводами и мешаниной трубок и запитывающаяся от огромного компрессора. Массивная конструкция добавляла лишнего веса, что в свою очередь повышало нагрузку на гравки — и все вместе это хлебало эйр ведрами. А с собой летучая машина могла поднять не так уж и много.

На дальних перегонах в степи, да и на крупных цепах тоже, проблема с эйром решалась комплексно. В дорогу брались прицепы и подвесные баки с дополнительными запасами топлива, конденсаторы и сборочные сети помаленьку тянули жидкость из воздуха, а в пустой, отработанной воде кипятились кри, понемногу насыщая ее синевой. Все это позволяло кратно увеличить дальность, на которую способны путешествовать машины, хотя и не устраняли проблемы целиком. Драгоценная вода испарялась и неизбежно просачивалась сквозь небрежно сведенные стыки, толку от сборщиков на суше было мало, а прожорливость эйносов рано или поздно переваривала любые запасы.

А вот на стрейбе не было даже такого. Раскидывать хрупкие сети вблизи бешено крутящегося пропеллера — вернейший способ встретиться с Попутчиком раньше срока. Кипятить кристаллы в маленьком, замкнутом пространстве летающей машины — крайне поганая идея. Кри отдавали свои запасы слишком медленно и неохотно, корпус стрейба сильно грелся, да и весила нормальная конструкция кипятильника немало. Это же не трак, где прямо в дороге эйр можно хоть ведрами таскать по кузову, доливая в баки на ходу — малейшая заминка с подачей топлива на высоте была чревата зрелищным падением.

Больших запасов тоже не взять — с полтонны жидкости в баках и так зверски нагружали гравки, а каждое лишнее ведро лишь повышало общий расход эйра в самом начале, пока машина перегружена. Сплошные неприятности с этими стрейбами, когда под тобой не бесконечный океан, где что воду, что синеву можно восполнить, попросту приводнившись в подходящем месте.

— Теперь я понимаю, почему ты не хотел меня брать, — хмыкнул Брак, когда они в третий раз за день приземлились для дозаправки в крохотной рыбацкой деревушке.

Дюжий рыжий детина, пыхтя от усердия, качал длинную рукоять насоса, заполняя изрядно опустевшие баки. «Вольные Мысы» были настолько маленьким и невзрачным поселком, что у них даже собственной башни не было, а все манипуляции с эйром ложились на плечи местных водоносов и работяг. Весьма, надо заметить, могучие плечи.

Деревне сильно не повезло с расположением — идущий вдоль побережья тракт обходил их стороной из-за длинного, глубоко прорезавшего тело Гардаша ущелья, называемого местным жителями не иначе, как «Шаргова промоина». Жителям оставалось надеяться на случайных пролетных гостей, вроде северянина и его спутников, либо изредка заскакивающих на огонек торговцев рыбой и эйносами.

Собственно, эйносы и были для деревенских спасением от беспросветно унылого существования — в дырявых, как республиканский сыр, стенах ущелья обитало бессчетное количество красноголовых летучих мышей, чья популяция, несмотря на многолетние усилия жителей, упорно не желала сокращаться. Эйносы, мелкие и невзрачные, издавали едва слышный звук, который изредка могли расслышать дети, и с умеренной охотой скупались островитянами, помогая поселку держаться на плаву.

— Если бы не твоя упертость и сумка, мы бы потратили в три раза меньше времени на заправку в городе. Но не дотянули, — поморщился Далготар, небрежно отмахиваясь от очередного рыбака с мешком грязных костяшек. — Ты решил вывезти все ценности свалки разом?

— От торговца эйносами я ожидал большей заинтересованности в местных товарах, — кивнул на огорченного деревенского жителя Брак, не ответив на риторический вопрос.

— Не вижу смысла. Если бы я нагибался за каждой обычной костяшкой, то давно сорвал бы спину. Для этого есть оптовые скупщики.

Из лавки вернулся недовольный Гилзор, мрачно разводя руками. Нормального хлеба и других припасов, как и ожидалось, не было. Да и откуда им тут взяться — деревня стояла на отшибе, питалась морем, а из транспорта, способного доставить хотя бы пару пудов муки, тут были две телеги, да крохотная тарга с прицепом, проржавевшая до совершеннейшего изумления. Местная лавка предлагала гостям лишь широчайший выбор рыбы — сушеной, вяленой, копченой и даже консервированной, а так же отвратительно жирную мясную массу, состоящую из перекрученных в фарш летучих мышей и водорослей.

Остановка в подобной глуши — тоже вина Брака, пусть и косвенная. Северянин рассчитывал ночевать в прибрежных городах, но из-за лишнего пассажира был вынужден учитывать возможность ночевки под открытым небом, чтобы не терять лишнее время. Учитывать то он учитывал, но заранее озаботиться припасами не захотел — и теперь пилоту и охраннику приходилось обшаривать встречные лавки в поисках нормальной еды.

Купленный на сувениры ржавый хлеб торговец отказывался есть категорически.

— А ты, значит, ищешь всякое необычное? Или всего лишь качественное? — спросил Брак, — Вихревики там, разрядники, плетельщики оранжевые?

— В первую очередь я ищу новое, а все названное тобой это дорогое, но бесполезное старье. Какой мне прок от эйноса, о существовании которого знает любой безленточный бродяга? Единственная сложность с ними это поиски продавца или попытка достать их самому — а с этим куда лучше меня справятся обычные скупщики или охотники. Посади в вашей Яме языкастого дельца с мешком кри, и через месяц он добудет что угодно, любого качества.

— Или плохо кончит.

— Или так, — пожал плечами торговец. — Но это риски, на которые должен быть готов пойти каждый, кто торгует с дикарями в глухомани.

— Ржавая Яма это часть Доминиона, — слегка обиженно напомнил ему механик, задетый столь пренебрежительным отношением ко своей второй родине. — И не такая уж дикая глухомань.

— Несомненно.

Рычаг пронзительно заскрипел, застопорился, насос булькнул и остановился, а из цилиндрического корпуса закапало чем-то маслянистым. Детина безуспешно попытался сдвинуть железку с места, повиснув на ней всем своим телом и даже попрыгав, но добился лишь истошного скрежета металла. Оставив погнутый рычаг в покое, деревенский выругался, сплюнул в расползающуюся лужицу эйра и пошел в лодочный сарай за местным сводилой.

Брак настороженно огляделся, ища на поясе жахатель. Вспомнил, что все оружие спрятано в недрах сумки и вполголоса помянул шарга.

— Что случилось? — с любопытством спросил Далготар.

— Насос якобы случайно сломался, — сквозь зубы ответил механик, — А нас всего трое. Вокруг никого, кроме местных, и все оружие в сумках. Да и не поможет оно против толпы.

— А почему якобы? — хмыкнул торговец, не делая попытки сдвинуться с места и проигнорировал слова про оружие.

— Это ручной насос, там нечему так ломаться, кроме штока. Исправить такое — две минуты, и механик там и рядом не нужен. Значит, тянут время. Гразгова блевота, надо улетать. Прямо сейчас.

Брак осекся, заметив, что северянин смотрит на него со смесью брезгливости и жалости, после чего замолчал. Из дощатого сарая вышел детина, виновато что-то рассказывающий сухонькому, просоленному дедку с дымящейся трубкой в зубах. Тот дослушал, привстал на цыпочки, отвесил недотепе смачный подзатыльник и, буркнув что-то невнятное, принялся ковыряться в насосе.

Остальная деревня жила своей жизнью, никто не спешил поднимать беззащитных путешественников на гарпуны, а сети, которыми так удобно спутывать особенно строптивых врагов, по-прежнему сохли на деревянных распорках.

— И после этого ты утверждаешь, что Ржавая Яма не глухомань? Тебе даже в голову не пришло, что простым рыбакам нет смысла разбираться в устройстве насоса, и уж тем более его чинить. А поломки иногда случаются сами по себе, — криво улыбнулся Далготар. — Вы у себя на юге живете по законам дикарских племен, где каждый обязан уметь все, чтобы выжить, слабого и беззащитного давят толпой, а просто так вокруг ничего не происходит. Ни разу не приходило в голову, что цивилизованный мир живет иначе? И тебе, если собираешься стать его частью, придется учиться жить по-другому.

Получив подобную отповедь, Брак слегка оторопел. У него действительно не возникло даже мысли о том, что поломка насоса могла произойти сама по себе — на южном берегу, да и на северном тоже, подобных случайностей не бывает. Если на безлюдной улице что-то жахнуло, а ты еще жив — это лишь значит, что целились не в тебя, а в твоего охранника.

— Но они вполне могли бы напасть, — не собирался сдаваться механик. — И все еще могут. Здесь глушь, свидетелей нет, никто не узнает. А у нас полно всякого ценного. Тот же стрейб.

— И что они будут с ним делать? — насмешливо поднял бровь торговец. — Перекрасят, сведут на корпус всякого хлама, чтобы скрыть силуэт, а потом будут пользоваться, как своим собственным?

Брак неуверенно кивнул. В Вольных Землях это был самый почти самый распространенный способ смены владельца у транспорта, уступающий первенство лишь попаданию в недра гигатрака с последующей разборкой на детали. У мебя в мастерской он бы еще форму корпуса сменил, подправил кабину и приметные хвостовые плавники, чтобы уж наверняка никто не…

Старый деревенский механик лихо сморкнулся без рук, с трудом выгибая железный рычаг в обратную сторону, и устало опустился на скамеечку, всем своим видом показывая, что смертельно устал от этого легендарного акта сведения. Погасшая было трубочка вновь закурилась вонючим сизым дымком.

— Еще им нужен тот, кто умеет на стрейбе летать, — кивнул торговец, заметив осознание на лице собеседника, — И даже если найдут, все равно в любом поселке подозрительную технику без документов проверят законники. Откуда это у нищих деревенщин такое богатство? Сверят печати, найдут внутри корпуса закладки — и прощай небо, здравствуй виселица.

— Можно продать, — неуверенно пробормотал Брак, — Тем же пиратам или вольникам… Хотя, что в этой заднице могут забыть пираты? А вольникам в Яме стрейб нужен, как джорку колесо. Разве что на гравки разобрать. Но для этого снова нужен знающий механик…

— Еще ты забываешь про воздушные путевые листы Доминиона, — с удовольствием добил калеку Далготар, — Хотя, наземнику из Ржавой Ямы простительно о них не знать.

— Это которые перышки?

— Они самые. Место и время отбытия, предполагаемое место прибытия, состав команды, разрешение на полет, печати таможенников и портовой администрации… В неудачный день на заполнение одного перышка может уйти часа два, прежде чем получишь разрешение на вылет. И это если механизм бюрократии как следует смазать.

Торговец поправил очки и невесело усмехнулся.

— По незакрытому перышку пропавшее воздушное судно будут искать. Не сразу, не быстро — но будут. Спустят сверху списки, раскидают по местным поселкам, караванщикам… Много бессмысленной суеты, — Далготар махнул рукой, выражая свое отношение к доминионским порядкам, — Если рухнешь в море, или в лесу — то наверняка не найдут. Но вот таких любителей позариться на чужую технику вылавливают почти всегда. Потянут за ниточку, распутают клубочек — и выйдут на маленькую деревеньку «Вольные Скалы», или как она там…

— «Вольные Мысы», северянин, — недовольно буркнул подошедший механик, закончивший возиться с насосом. — Прояви немного уважения. Сейчас воды натаскаем, остудим насос, и продолжим.

— А зачем остужать? — изумился Брак, — Он же не весь докрасна раскален, только шток. Нагрузки маленькие. Качайте так.

— Поучи еще, — сплюнул старик, — Как положено, так и будем качать. Фида, тащи ведра из сарая.

И вновь сплюнул.

Деревенские утопали к берегу, а ошеломленный Брак не выдержал и под насмешливым взглядом торговца тоже плюнул им вслед,

— Эти, пожалуй, если и сведут корпус стрейба, то только в могилу, — проворчал механик, признавая свою неправоту, — Но ведь груз они могут продать? Одежду там, эйносы твои.

— А потом объяснять законникам, откуда у нищих рыбаков зубчатка камнедера прямиком из Заслона? — хмыкнул Далготар, — Они в Доминионе под строжайшим запретом для гражданских.

— Что за зубчатка? — заинтересовался Брак, почувствовав, как разговор вновь сворачивает в нужную ему колею.

Северянин недовольно взглянул на него и нехотя пояснил: — Челюсть одной интересной зверушки с Заслона. Вроде копателей, но рыхлят не землю, а камень. И очень быстро.

— А почему под запретом? — не понял механик. — Каменщики наверняка за такое руку отдадут.

— Они и отдают, причем не только руки, — кивнул Далготар. — И у властей к ним нет вопросов. А вот какой-нибудь идиот с подобным эйносом может за несколько минут обрушить, скажем, Стелу Первооткрывателя в Арке. Или взломать стены Крагспайра.

— Впечатляет, — присвистнул Брак.

Крагспайром называлась неприступная островная тюрьма неподалеку от Арка, слухи о которой доходили даже до кочевников. В основном печальные истории неудачных побегов, многочисленные и похожие друг на друга, а так же ровно одна история о побеге удачном, но веселая. В ней принимал участие небезызвестный Коричневый Капитан собственной персоной, вместе со своим феноменально наглым и тупым планом, включавшим в себя три центнера китового мяса, специально обученную чайку, эйровую бомбу и последующий побег на острова от разъяренного доминионского флота.

Будь у Рейколма такая зубчатка, возможно ему удалось бы провернуть все по-тихому, и не пришлось бы потом остаток жизни прятаться на архипелаге, попивая на пляже молодое канторское вино и заедая горе кокосами. Хотя, зная репутацию легенды Гардаша, любой, даже самый простой и надежный план, он неминуемо превратил бы в идиотский балаган с непредсказуемыми последствиями и глобальными разрушениями.

Залитый тремя ведрами морской воды, мокрый и печальный насос проснулся, влажно забулькал и вновь принялся за работу. Обеспечивающий его работу движок пыхтел, отдувался и поминутно утирал пот, вполголоса матерясь.

— А еще есть такие эйносы? — с любопытством спросил Брак, наблюдая за мерно ходящим вверх-вниз рычагом.

— Какие? Запрещенные?

— Не запрещенные… Просто с интересными эффектами. О которых раньше никто не слышал.

— Есть, — кивнул торговец, нагло игнорируя намек. — Тогвий создал для нас мир, полный чудес.

— Например? В твоем чемодане было много неизвестных мне костяшек.

— И я бы только порадовался, если бы они таковыми остались, — усмехнулся торговец. — Господин Четырехпалый, неужели вы думаете, что подобной информацией делятся со случайным знакомцем? Что-то я не припомню, чтобы вы сами горели желанием рассказать о способе борьбы с шарками.

— Но вы же договорились со мной, — пожал плечами механик. — Значит, вопрос лишь в цене.

Далготар остро взглянул на него и скрестил руки на груди.

— И какой же эйнос вас столь сильно заинтересовал? Боюсь, что готов поделиться лишь информацией об относительно малоизвестных костяшках — сомневаюсь, что в ваших карманах найдется сотня-другая кри на нечто более редкое. Фиолетовых, разумеется. Подобные вещи покупаются не золотом, а договорами на владение и процентами от доходов.

Брак выругался про себя.

Дурень он. Привык на свалках общаться с недалекими вольниками, готовыми вывалить первому встречному сведения, стоящие больше, чем те видели за всю свою жизнь. И отвык от людей, читающих разговоры и намерения как открытую книгу с картинками. Заинтересуешься информацией — подаришь такому хитрецу знание о том, что ты интересуешься этой информацией. Причем бесплатно. И тогда он своего не упустит.

Механик натянул на лицо улыбку, выставил вперед ладони и помотал головой.

— Если только там нет эйноса, дарующего вечную жизнь или бесконечные богатства, я откажусь. Да вы и не продадите. Но теперь я уже начинаю сомневаться, не продешевил ли?

— Уверяю, что нет, — ответил Далготар, по-прежнему держа руки на груди. — Эйнос, позволяющий решить проблему шарков, это безусловно ценная вещь. Вот только найти на него правильного покупателя вам не под силу. Кому вы его продадите? Мелкому дельцу за горстку кри? Ученым, которые не замечают ничего вокруг и понятия не имеют о его важности для страны? А любой крупный игрок, стоит ему узнать о существовании у вас подобной вещи, возьмет ее самостоятельно и совершенно бесплатно.

— А вам, значит, можно продавать? — хмыкнул Брак. — А вы, значит, не кинете?

— Если бы я, как вы выразились, кидал, — улыбнулся торговец, — То в вашей Ржавой Яме, по вашему же меткому заявлению, мне пришлось бы расплачиваться своей жопой. И не только там.

Насос, наконец, закончил свою работу, с хлюпаньем залив в бак остатки эйра. Красный и потный Фида, безмерно гордый своей работой, получил свои три зеленухи и горстку чешуи, после чего степенно отошел в сторону. Поглазеть, как летучая машина будет подниматься в воздух.

Брак вздохнул, понимая, что больше из торговца ничего не вытянет, и полез внутрь стрейба. Сейчас он даже жалел о том, что подобные остановки происходят недостаточно часто — разговаривать внутри было решительно невозможно из-за жуткого шума, создаваемого пропеллером и движком.

Если, конечно, не считать разговором истошные крики прямиком в ухо, из которых, при некотором везении, можно было что-нибудь разобрать.

Человеческая цивилизация целиком зависит от воды. Это ясно всем, даже самым крохотным ее представителям, едва сменившим пеленки на детские портки и научившимся худо бедно говорить «Мама».

Именно во время вечерних перелетов, когда со стороны океана бескрайним черным покрывалом наползала темнота, а в тесной кабине стрейба загорались тусклые, чтобы ненароком не ослепить экипаж, огоньки, Брак особенно ясно ощущал эту зависимость. В левом окне уныло проплывала громада материка — темная, лишь изредка пестреющая огнями караванов и мелких поселков, в правом — полыхал синим океан. Зато если смотреть прямо вперед, по курсу полета крохотной крылатой машины, то там… О, там было прекрасно. Все побережье Доминиона, ломаной линией протянувшееся с юга на север, было расцвечено огнями, будто карнавальная лента килейцев. Села, деревеньки, крупные поселки и небольшие городки — и над каждым из них расцветало зарево ночной жизни.

Вода это пища, вода это дорога для кораблей, вода это эйр. Лишь благодаря эйру каждый десяток миль побережья отмечался лучами света мощных ночных маяков, помогающих ночным странникам не потерять направление. Хотя тем, кто передвигался по воздуху, даже маяки не были нужны — потерять в темноте путеводную нить огней было практически невозможно. Жемчуг Гардаша, воспетый романтичными юными поэтами, ни разу в жизни не нюхавших, чем этот жемчуг пахнет вблизи.

Брак вот нюхал, и ему не понравилось. Запах рыбы, гниющих водорослей, эйра и навоза, приправленный ароматом дегтя, дешевого машинного масла и бюрократии.

— Доминион может сколько угодно говорить, что им нужны Вольные Земли целиком, но любому здравомыслящему человеку совершенно ясно, что в первую очередь они хотят побережье. Ты только посмотри на это! Жизнь! — прокричал калеке на ухо Далготар, указывая пальцем вперед.

— Что?

— Они! Хотят! Побережье!

Брак кивнул, слегка отстранившись, в кои-то веки полностью согласный с торговцем.

Побережье. Удобные бухты, рыба, торговые пути и безграничный доступ к эйру. А еще — гребневые медузы.

Всем, решительно всем нужны гравки. Нужны в огромных количествах, нужны прямо здесь и сейчас, любого цвета и размера, только успевай насыпать. Даже медузам нужны гравки, хотя кто их будет спрашивать. Лишь попав в Яму и пожив там около года, Брак осознал, насколько это ценный ресурс. А осознав — понял, насколько здоровенной костью в горле цивилизованного Гардаша стояли кочевники.

Суммарная протяженность береговой линии Республики и Доминиона, за исключением совсем уж гиблых мест на крайнем севере, едва превышает длину побережья Вольных Земель, вольготно раскинувшихся по всему материку до самой пустыни. И океан, омывающий большую часть Республики — холодный, суровый и не слишком щедрый на теплолюбивых медуз. Доминион же своих пузырей, рискнувших сунуться к Жемчугу, давным-давно повыбил и теперь довольствовался редкими стаями, которых приносили с востока шторма.

А вот у кочевников таких проблем не было. Кланов не так уж и много, территория Вольных Земель — огромная, что позволяло кормиться с побережья не только степнякам, но и многочисленным бандам вольников, охотников и прочих ловкачей, способных избежать пристального внимания гигатраков и проскользнуть между группами искателей. Одиночек степь терпела, щедро делилась с ними своими богатствами — но стоило туда сунуться группам покрупнее, вроде печально знаменитой «Южной охотничьей кампании», и дела принимали скверный для северян оборот. Уж больной лакомой и заметной целью они были, а драться в степи с гигатраком…

Шестая свалка в Яме, по удивительному совпадению, появилась аккурат после таинственного и бесследного исчезновения доминионской экспедиции.

Вопреки заявлениям Далготара о нежелании трястись по дорогам и комфортности перелетов, к концу пятого дня пути Брак с радостью променял бы стрейб на любой другой транспорт. Желательно — наземный.

Романтика, восторг и искреннее наслаждение полетом остались где-то там, в самом начале пути, вместе со скрывшейся за горизонтом кляксой Ржавой Ямы. «Синий проблеск», как оказалось, умудрился изящно совместить в себе все недостатки флиров и крупных цепов, растеряв при этом их несомненные достоинства. В кабине было шумно, тесно, а любое передвижение мотыляло весь стрейб так, что сидевший за рычагами Гилзор, разом исполнявший в экипаже роли пилота, механика, повара и охранника, начинал грязно ругаться и судорожно крутить вентили, пытаясь выправить крен. При этом «Проблеск» был не сказать, что быстр — огромному пропеллеру явно не хватало скорости вращения, чтобы как следует разогнать машину в воздухе. Составной движок попросту не тянул. Старые балонники стрейб, конечно, обгонял, но даже обычные гравицепы легко опережали летучую машинку. А уж счастливые обладатели драковых турбин и вовсе мелькали мимо так, будто «Проблеск» висел неподвижно

Над побережьем вообще летало много всякого. И не только летало — вдоль серых скал неспешно ползли в обе стороны крохотные кораблики, а по земле тянулась широкая, желтая от поднятой караванами пыли лента жемчужного тракта, главной транспортной артерии Доминиона.

Остановки в деревушках и городках, названия которых Брак уже даже не записывал, спешная заправка или ночевка в гостиных дворах — и снова в небо, на север. Далготар коротал дни за чтением газет и возней с бумагами, примостившись за крохотным столиком сбоку кабины. Изредка он сгонял с места пилота рыжего северянина, самостоятельно берясь за рычаги машины. Стоило стрейбу приземлиться, торговец присаживался на уши Браку с душной политикой, от переизбытка которой того начало корежить уже на второй день, а желание послать к шаргу все это путешествие росло как пустырник после дождя.

Сам механик все сильнее нервничал по мере того, как «Проблеск» оставлял позади милю за милей. Попытки вывести Далготара на новый разговор об эйносах раз за разом оканчивались неудачей — северянин после «Вольных Мысов» словно воды в рот набрал, упорно отказываясь обсуждать свою работу. Поговорить за цены на движки в северных провинциях — запросто. Обсудить падение нравов в Доминионе — пожалуйста. Вместе посмеяться над свежими шутками про тягу летрийцев к мужским задницам — сколько угодно.

А вот про неизвестные эйносы ни слова. Далготар улыбался, предлагал немного потерпеть до отделения «Ротгарогар и Сыновья» в Арке, после чего искусно переводил тему.

Это Брака совершенно не устраивало, да и терпение его было на исходе. Весь этот путь он затеял исключительно с целью выведать у торговца сведения про костяной маяк, но никаких подвижек в этом направлении не было. Соваться же в Арк в компании Далготара он не собирался — несмотря на заверения северянина в искренности своих намерений и уважении законов Доминиона, полагаться в таких делах на чужую честность механик не собирался.

И на пятую, предпоследнюю ночь пути, Брак принял решение спросить напрямую. Благо, возможность для этого представилась идеальная.

«Синий проблеск» приземлился на ночевку в полутора милях от берега, неподалеку от грунтовой дороги, ведущей с жемчужного тракта по направлению к безликой рыбацкой деревушке. С океана, подгоняемая порывами ветра, неспешно подползала гроза — жалкие отголоски очередного эйрового шторма на юге, по кабине барабанили крупные капли дождя, а колеса на опорах стрейба успели почти до осей погрузиться в расползающуюся грязь, обещая путешественникам тоскливое и потное утро с лопатами в руках. Место для стоянки было выбрано откровенно неудачное, но другого выбора не было — до города они бы на остатках эйра не дотянули, а приземляться в такой ветер среди окруженной скалами деревни, рискуя зацепить опорами крышу какого-нибудь домика или утес…

После недолгих споров, Гилзор, грязно ругаясь на староимперском и разгоняя влажную темноту фонарями стрейба, отыскал первую попавшуюся ровную площадку, после чего грубо уронил на нее машину, едва не опрокинутую при этом очередным порывом ветра.

— Остановимся тут, — хмуро сказал Далготар, выглянув наружу и зябко отдернувшись от ворвавшегося внутрь дождя. — Я не собираюсь среди ночи искать под ливнем очередную пародию на постоялый двор.

Гилзор молча кивнул и полез в ящик за одеялами, вяленым мясом и вином.

— Движок стучал последние полчаса, — подал голос Брак, покончив со своей порцией. — И компрессор подхрюкивал. Если не возражаете, я покопаюсь.

Торговец посмотрел на охранника, дождался кивка и пожал плечами: — Почему нет?

Он налил себе вина, устроился за столом и закопался в бумаги.

Закончил с движком Брак спустя почти час. Вымазался в масле, завонял все кругом эйром, вызвав недовольное бурчание Далготара, после чего приладил на место панель из летного сплава и аккуратно свел швы.

— Надеюсь, мы после этого сможем взлететь, — повернул голову торговец, отвлекшись от очередного документа.

За прошедшее время ливень снаружи разгулялся не на шутку, а порывы ветра умудрялись иногда раскачивать даже плотно закопавшийся в грязь стрейб. Охранник, вливший в себя бутылку кислого белого вина и добивший остатки вяленого мяса, уже давно храпел на длинной железной койке в задней части кабины, плотно завернувшись в серое шерстяное одеяло. Вторая койка пока пустовала — торговец спать не собирался.

— Конечно сможете, — кивнул Брак, тяжело дыша и усаживаясь на лавку. — Надо только предупредить Гилзора, чтобы не будил движок так резко.

— Ну предупреди, — ответил торговец, возвращаясь к бумагам. — Ты в этом разбираешься.

Брак глубоко вздохнул, внимательно оглядел кабину и криво улыбнулся. Пора.

— Лучше вы. Я ухожу утром.

— Что? — недоумевающе вскинул голову Далготар. Стекла очков блеснули. — Куда?

— На тракт. Поймаю попутчика и дальше на север.

Северянин повернулся на стуле, скрестил руки на груди и подозрительно посмотрел на механика.

— А чем тебя не устраивает путешествие с нами? Ты ведь сам этого добивался. С чего такая внезапная смена планов? Только не говори, что ты затеял это все ради бесплатного пролета через Доминион.

— Я возмещу.

— Возместишь что? Мое потерянное время? — помрачнел Далготар, — Я согласился на это не ради пары жалких кри. Расторгнуть нашу договоренность уже не выйдет, если ты хочешь завтра уйти — то отдавай эйнос.

— Я не собираюсь отказываться от нашего соглашения. — покачал головой Брак. — Просто хочу изменить условия.

— Это на какие же? — усмехнулся северянин, — Что ты сбегаешь на полпути, а я остаюсь ни с чем?

— Мне нужно все, что вы знаете об одном из эйносов в вашем чемодане. И я готов купить эти сведения за разумную цену.

— Каком эйносе? — скрестил пальцы торговец.

— Костяной клин в руку длиной, который вы показывали в «Гнезде». Я хочу знать откуда он, что делает, кто вам его продал и вообще все. За это я готов заплатить.

Разговаривали они вполголоса, но Брак краем глаза заметил шевеление одеяла. Охранник явно слушал.

— Заплатить за подобные сведения ты можешь только своим эйносом, — криво улыбнулся Далготар, — Столько кри у тебя нет.

— Вам мало, скажем, десятка фиолок за простые ответы? — удивился механик, — Мне даже не нужно слишком многое. Я и так знаю, что это маяк. Знаю, что ему нужен для работы еще один эйнос, побольше, и даже знаю, что он добывается где-то глубоко под водой. Все, что мне надо — знать, кто ими торгует.

— Я ими торгую. Наш торговый дом. Сейчас много кто их продает, не такая уж это великая тайна. Тебе этого мало?

— А три года назад? — едва сдерживая нетерпение спросил калека. — Когда они появились впервые? Кто ими торговал?

Торговец прищурился, откинулся на стуле и пристально посмотрел на Брака. Из под одеяла блеснули внимательные глаза охранника. Запах эйра в кабине усилился, а вой ветра за окнами напротив, приутих.

— Ах вот оно что, — пробормотал Далготар. — И ты ради этого вопроса все это затеял?

— Да, — кивнул механик, которому уже надоело ходить вокруг интересующей его темы. — Просто скажите, что знаете, я расплачусь и мы никогда больше друг друга не увидим. Никто ничего не теряет.

— А эйнос против шарков?

— Его не существует, — развел руками Брак. — Я солгал. Приношу свои искренние извинения, но…

— Да плевать я хотел на твои извинения, выродок! — внезапно взорвался торговец, вскакивая со стула, — Хватить лгать! Гилзор!

С койки текучим движением спрыгнул рыжий громила, резким движением отбросил одеяло. В руке северянина была зажата короткая, темная дубинка.

И правильно — не жахателем же в кабине размахивать?

Брак набрал полную грудь воздуха, положил ладонь на стену и прикрыл глаза.

Стрейбы, да и прочую воздушную технику, из чего только не строят — из дерева, из твердой, но хрупкой островной керамики, хоть из кусков джорков. Но чаще всего их делают самым простым и удобным способом — сводят из надежного, прочного, пусть и тяжелого металла. В ход идут облегченные авиационные сплавы летрийцев, нержавеющая сталь, невесомый алюминий и даже обычное черное железо — все ограничивается лишь навыками механика, его воображением и ценой.

Создатель «Синего проблеска» не мудрствовал — основной корпус стрейба состоял из железных листов, обтягивающих прочный каркас из стальных трубок толщиной с руку. Не самый изящный и красивый с точки зрения эстетики, не самый легкий, но простой в изготовлении и надежный, как литая дубинка северянина. Главное, находясь внутри внимательно следить, куда наступаешь, и вовремя пригибаться, иначе легко рассадить голову об этот самый стальной каркас, крупной сетью раскинувшийся по стенам кабины.

Гилзор едва успел сделать свой первый шаг по направлению к калеке, когда из пола с жутким скрежетом вывернулась стальная трубка и змеей рванулась ему под ноги. Рыжий споткнулся, начал падать — но ему не дали. Из стен и потолка, словно живые, выдрались новые трубки, подхватили охранника, и грубо притянули его обратно к койке, не давая пошевелиться.

Глаза пленника стальной клетки выпучились от испуга, а из горла раздался сиплый хрип — одна из жутких змей сдавила горло.

— Дыхание Тогвия! — выругался Далготар, с ужасом глядя на растянутого по стене Гилзора.

Тот силился продышаться, разогнуть металлические оковы, но не мог. Выпавшая из руки дубинка со звоном покатилась по стремительно разрастающейся на полу луже.

Сквозь рваные раны в корпусе стрейба внутрь кабины врывался дождь и ледяной ветер, а висящий на стене светильник истошно моргал.

— Мне надоело торговаться! — крикнул Брак, не убирая руку от стены. — Просто ответь на вопрос и никто не пострадает.

Мысли у него слегка путались, а сердце бешено стучало. Ему было даже весело — калеке до гразговых соплей надоели эти ритуальные хождения вокруг простейших вещей. Тебя спрашивают о чем-то — ну так назови цену, либо сразу откажись. Но нет, всем северянам обязательно надо влезть тебе в задницу по самые плечи в поисках того, что еще можно с тебя стрясти.

Далготар, удивительно быстро взявший себя в руки, покосился на замершие перед его лицом трубы каркаса, увенчанные лепестками рваных обрывов, вытер лицо от воды и спокойно спросил: — Обещаешь?

— Могу даже поклясться, — хмыкнул Брак, слегка отводя железки от лица торговца. — Если ты готов поверить на слово.

— Я готов, — кивнул северянин и шагнул вперед.

Светильник моргнул и погас.

Их разделяла всего пара шагов — слишком уж тесно было в узкой кабине стрейба. В крови Брака кипел эйр, виски горели огнем, металл покорно повиновался, став продолжением тела, а сам он был готов к чему-то подобному — и все равно не успел. Когда спустя мгновение светильник вновь проснулся — Далготар был уже на расстоянии вытянутой руки, ухитрившись за секунду кромешной темноты миновать опасные железки.

Из рукава торговца выметнулось что-то тонкое, стремительно удлиняющееся, а за его спиной с запоздалым скрежетом взметнулись стальные змеи.

Брак услышал сухой, громкий треск, попытался отстраниться от летящих в лицо частых синих вспышек, зажмурился…

Голову пронзило болью, а со всех сторон раздался оглушительный вой взбесившегося металла.