Светопробы длились около двух часов, а потом нас попросили спуститься во двор для того, чтобы снять пробные кадры верхом на лошадях. В контракте был прописал пункт о том, что в части съемок будут задействованы лошади. Нельзя сказать, что я панически боялась верховой езды, но мой скромный опыт общения с этими созданиями не сулил мне ничего хорошего.

Кадры с лошадьми должны были войти в сцену охоты. Верхом предлагалось прокатиться всем, кроме Даниэллы. С ней по сюжету Тони впервые встречался возле ручья у деревни. Мы только спустились во двор, а Алессандро уже гарцевал на эффектном гнедом скакуне. Парень буквально светился счастьем. Так и хотелось крикнуть режиссеру: «Да снимайте же его скорее! Таких кадров может больше не быть!».

Конте спокойно подошел к своему черному красавцу, потрепал его по морде и достаточно ловко запрыгнул на коня, учитывая неудобный исторический костюм. Мою лошадь звали Снежинка, наверное, потому что она была белоснежной. Ассистент, заметив легкое волнение у меня на лице, сообщил, что это самое спокойное животное из всех предоставленных для съемок, и помог мне устроиться в дамском седле.

— Постарайтесь распределять вес на правом бедре, — инструктировал меня ассистент, успокаивающе похлопывая Снежинку, которой передалось мое волнение. — Разверните плечи и постарайтесь не сгибаться в талии. Держите спину прямо. Да-да, вот так. Локти прижмите к талии, а кисти рук по возможности расслабьте. Да не переживайте вы так. Вы отлично смотритесь верхом на лошади.

Я натянуто улыбнулась, молясь всем святым, чтобы не свалиться с лошади на глазах у всей съемочной группы. Мимо меня проскакал Алессандро, нарезая очередной круг по двору. Снежинка встрепенулась и попыталась последовать за гнедым красавцем. Немыслимыми усилиями воли я удержалась и не завизжала.

Ассистент взял Снежинку под уздцы и помог мне переместиться ближе к месту съемок. Снова фотографы окружили нас, послышался шум срабатывающих затворов зеркальных камер. Осветители работали с софитами, выстраивая свет. А я старалась не дышать.

— Ездила раньше?

Я обернулась. Справа ко мне подъехал Конте, совершенно спокойно сидящий на своем Урагане.

— Лишь однажды, — ответила я и отвернулась. У меня не было никакого желания вспоминать тот ужасный день, когда я согласилась прокатиться на коне и потом неделю страдала от растяжения связок.

— Надо же. Ты так уверенно сидишь в дамском седле.

Я снова повернулась к Конте, ожидая увидеть оттенок иронии или сарказма на его холеном лице. Но итальянец сам верил в то, что говорил.

— Мне провели инструктаж по технике безопасности.

А что я еще могла ответить? Что сама не понимаю, как до сих пор еще умудрилась не свалиться?

— Посмотри на этого ребенка, — кивнул Конте в сторону Алессандро. — Когда он узнал, что на съемках будут лошади, то завопил на весь самолет. Антонио до конца полета краснел и извинялся за него перед стюардессами.

— Это же здорово, когда в душе живет ребенок, — я не смогла сдержать улыбки. Алессандро излучал столько тепла и счастья. — И особенно здорово, когда работа приносит столько удовольствия.

— Кстати, об удовольствии. Ты уже слышала, что вечером у каждой пары приватный ужин в стенах замка?

Я отрицательно мотнула головой. Вот только приватного ужина с Конте мне и не хватало для полного счастья.

— Режиссер решил, что мы должны получше познакомиться друг с другом, чтобы завтрашние кадры получились максимально правдоподобными. Предполагается, что вечер пройдет в задушевных беседах. Я выбил для нас место на балконе.

Итальянец кивнул в сторону большого красивого балкона, на который выходил позвонить, когда мы случайно встретились. Я обреченно вздохнула. Кажется, у нас с Конте появилось «свое» место в этом старинном замке.