После того, как Сундарк и Дьяго унесли Мэтьюса, остальные начали возвращаться к тренировкам. Несомненно, то тут, то там в разговорах слышались обсуждения о прошедшем поединке — но отношение к этому было, как к чему-то совершенно обыденному. Вероятно, тут было в порядке вещей разрешить вопрос или назревший конфликт хорошим мордобоем. По крайней мере, так было до тех пор, пока Адральвез не наложил запрет на поединки между членами клана. И теперь многие зинтерровцы от этого буквально готовы были лезть на стенку.

Пока Сареф отдыхал после поединка, Хим тоже отнюдь не спешил возвращаться в разум хозяина. Вместо этого он так же вальяжно прогуливался рядом и, несомненно, ловил восхищённые взгляды, которые на него бросали как члена клана, так и кандидаты в Орден. То тут, то там доносились возбуждённые шепотки, многие взгляды были прикованы к мощному хилереми с красной шкурой и серебристыми татуировками…

— Посмотри, какой он огромный, какой мощный…

— Круто… я бы себе тоже такого хотел…

— А ведь это Сундарк его тренировал… вот бы он и нас такому научил…

В этот момент Сарефа кольнула подленькая мыслишка: а, действительно ли, он заслуживает этих почестей? Ведь тогда, сколь помнится, Сундарк скормил ему целых три особых Пункта Развития, что значительно ускорило развитие его хилереми. С другой стороны, Сареф тогда заплатил за это частью своих сил и своих достижений. Да и потом… Сундарк тогда честно говорил, что всё это было нужно лишь для того, чтобы подтянуть Сарефа до их уровня. То есть, когда по итогам обучения Сареф был допущен в поход на Василиска Вечности, он ничем не отличался от прочих членов клана Зинтерра, которые в этом возрасте заканчивали обучение в клане. А всё остальное — это уже были его заслуги. Вернее — их с Химом заслуги…

Пока Сареф размышлял об этом, а Хим прогуливался неподалёку, неожиданно около него нарисовалась стайка ребятишек в возрасте от 10 до 15 лет. Они с восхищением оглядывали Хима и даже осторожно его касались. И Хим, который вообще-то довольно ревниво относился к своим личным границам, и даже своему хозяину трогать себя разрешал крайне неохотно, на сей раз с большим воодушевлением поддерживал это общение. Присев перед ребятишками, он позволял им щупать свои руки, уши, рожки… а ещё 30 секунд спустя самый большой смельчак залез ему на шею — и со смехом поехал верхом на хилереми, который, придерживая своего ездока за ноги, аккуратно, но всё же с приличной скоростью побежал по кругу. Другие дети с восторженными визгами и воплями бросились следом.

— Как ему нравится чужое внимание. Весь в хозяина, — раздался вкрадчивый голос позади. В следующий момент рядом с ним села Орзана, которая, судя по её виду, была очень довольна как тем фактом, что он, наконец-то, пришёл в поместье Зинтерра, так и тем, что он, походя, надрал зад одному из лучших менталистов клана.

— Ну а кому оно не нравится? — Сареф пожал плечами, после чего задумчиво добавил, — тем более, что может лучше чужого внимания? Только чужое внимание, которое ты полностью заслуживаешь.

— А ты, я смотрю, остался всё таким же самодовольным со дня нашей последней встречи, — ехидно заметила Орзана, — неужели ты, действительно, считаешь себя настолько замечательным?

— Я не собираюсь демонстрировать ложную скромность и самобичевание только ради того, чтобы кому-то понравиться, — равнодушно ответил Сареф, — я, как мне хочется надеяться, здраво себя оцениваю, и я отдаю себе отчёт в том, что в Системе найдутся те, кто и умнее меня, и сильнее, и опытнее. И всё же самого себя я оцениваю по критериям гораздо выше среднего, и если это кому-то не нравится — это сугубо его проблемы.

После этих слов, повернувшись к Орзане, Сареф проницательно заметил:

— И, насколько я могу судить, даже с твоей стороны такая оценка не такая уж несправедливая. Ведь если первое, что сделал неформальный лидер менталистов — это бросил мне вызов, значит, до этого он сражался и с другими призывателями. И, судя по его наглости и самоуверенности, вполне успешно.

Орзана же, не желая отвечать на неудобные вопросы, весьма оперативно слила эту тему. Вместо этого она сказала:

— Нет, ну как же эти дети играют с твоим хилереми. Просто налюбоваться на него не могут.

— Да брось, — Сареф приличия ради тоже не стал развивать тему противоборства менталистов и призывателей. Вместо этого он сказал, — они же здесь каждый день видят самых разных хилереми. Да взять хотя бы Сундарка и Дьяго. Они же добряки, каких поискать. Неужели дети к ним не тянутся?

— Да вот, как-то не складывается, — пожала плечами Орзана, — всё же Сундарку и Дьяго приходилось решать разные боевые задачи… и выживать там, где другие вряд ли смогли бы выжить. И это накладывает свой отпечаток… так что к ним дети не особо тянутся. То ли дело твой хилереми. Такой мягкий, открытый, такой добродушный, ну просто милаха, так и хочется взять и потискать…

На короткое мгновение Хим, который, разумеется, всё это слышал, повернулся к ним. Сареф ожидал, что его подопечный, как обычно, взбесится от таких комментариев. Однако, к его удивлению, Хим вместо этого на мгновение поднёс указательный палец лапы к своей пасти, после чего этим же пальцем провёл себе по горлу. Причём произошло всё это настолько быстро и естественно, что со стороны казалось, будто Хим просто почесал себе шею.

— Надо же… какой невозмутимый, — с удивлением сказала Орзана, — а я-то помню, что раньше он реагировал на это далеко не так.

— Ну, что поделать. Мы оба кое-чему научились с нашей последней встречи, — пожал плечами ответил Сареф. Орзана ничего не ответила, только едва слышно хмыкнула.

— А ты? — спросил её несколько секунд спустя Сареф.

— Что — я? — не поняла Орзана.

— С твоей хилереми дети не хотят играть?

Орзана в ответ на это расхохоталась. После чего, продолжая хихикать, спросила:

— Сареф, ты это серьёзно? Да мне Адральвез лично запретил показывать свою подопечную детям, чтобы у них… эм… не начались преждевременные нежелательные процессы. Особенно у мальчиков.

— Ну да, конечно, — хмыкнул Сареф, — а когда ты сегодня тренировала девчонок в Орден, тебя, конечно, никто не видел.

— То, что они подсматривают издалека — это ничего, — махнула рукой Орзана, — в какой-то степени это даже полезно. Но вот непосредственное взаимодействие — ни-ни-ни.

Сареф счёл за лучшее промолчать. Как минимум, потому, что здесь к такой деликатной сфере воспитания относились куда более внимательно и со знанием дела. Чем это было в клане Джеминид, когда полностью наплевательское и равнодушное отношение дяди Адейро к этому вопросу привело к тому, что у Сарефа был самый ужасный и отвратительный первый опыт близости с женщиной, который только можно было себе представить.

Продолжая наблюдать за ребятами, которые веселились вместе с Химом, Сареф внезапно спросил:

— А откуда вообще здесь взялись эти дети? Насколько я могу судить, это — ученики клана, но в прошлый раз я их здесь не видел.

— В прошлый раз ты и не мог их видеть, — пожала плечами Орзана, охотно ухватившаяся за новую тему, — тогда они разъехались на каникулы по домам.

— По домам? Как это? — удивился Сареф, — разве их дом не здесь?

— Само собой, — кивнула Орзана, — однако полностью социальная жизнь всё же не так хорошо влияет на формирование личности. Поэтому дети имеют возможность на зимние праздники вернуться к своим семьям.

— Ну, это если они родились в клане, — заметил Сареф, вспомнив Орика, — а если это такие ученики клана, которым… ну… некуда идти?

— Эта проблема решается очень просто, — пожала плечами Орзана, — в деревнях нашего клана немало таких семей, которые по тем или иным причинам не смогли завести детей. По здоровью. Или сначала не хотели детей, а потом, как захотели — уже не смогли. Вот в такие семьи предлагаются… в некотором роде, приёмные дети, или внуки. Естественно, какое-то время ребёнок просто живёт в такой семье, чтобы привыкнуть. И чем меньше ребёнку лет — тем, как правило, больше нужно времени, чтобы в новой семье сформировались нужные привязанности. Ну а дальше — ребята встраиваются в группы и начинают учиться. Как правило, осень и весна полностью посвящены занятиям. Летом — совместный отдых в поместье, с возможностью выехать всей группой куда-нибудь на отдых. На границе с кланом Гайранос есть цепочка озёр, которые просто созданы для того, чтобы там могли отдыхать те, кто любит купаться, но при этом ненавидит жару. Там же есть лагерь и для детей. Ну а на зимние праздники клановые подопечные отпускаются по домам, провести время со своими семьями.

— У Орика тоже была такая приёмная семья? — поинтересовался Сареф.

— Разумеется, — невозмутимо кивнула Орзана. Из чего Сареф сделал вывод, что их перебранку с Мэтьюсом она или слышала лично, или ей о ней рассказали. Потому что Орик явно был не самым популярным объектом обсуждения в клане, и если бы Орзана впервые услышала сегодня это имя — она бы наверняка среагировала иначе.

— И что с ними стало? — полюбопытствовал Сареф.

— А что с ними должно было стать? — Орзана подозрительно посмотрела на Сарефа, — ты считаешь, их как-то наказали за то, к чему они не имеют никакого отношения?

— Ну, мало ли, — пожал плечами Сареф, — они видели его в те моменты, когда он был наиболее открыт и искренен. Не думаю, что их били розгами, конечно… но вот ряд неприятных бесед наверняка имел место быть…

— Твою ж Системное налево, Сареф, ну тебе что, спросить больше не о чем? — неожиданно вспылила Орзана, — почему тебе постоянно надо ворошить такие вопросы?

— Что в этом плохого? — с удивлением ответил Сареф, — я всего лишь хочу понимать, как в клане устроены вещи. Да и ты могла бы не переживать по этому поводу. Мне известны куда более деликатные тайны клана, нежели проступок Орика, и мне это совершенно не мешает находиться здесь.

— Неужели? — Орзана с вызовом посмотрела на Сарефа, — попробуешь меня удивить?

— Легко, — невозмутимо ответил Сареф, после чего, понизив голос, сказал, — ну, например, что случилось с первой женой Чемпиона Эмиля Ваусторк-Кайто…

После этих слов Орзана даже вскочила со своего места, глядя на Сарефа со странной смесью страха, вызова и удивления. Он понимающе усмехнулся. Если уж даже Адральвез на эту новость отреагировал крайне бурно… по крайней мере, по его собственным меркам, то неудивительно, что Орзана сейчас выглядела так, словно была готова вцепиться ему в глотку.

— И, как видишь, несмотря на это, я всё ещё здесь. И, как мне кажется, достаточно вежливо и радушно общаюсь с тобой. И это, между прочим, очень любезно с моей стороны, потому что ты в прошлый раз вела себя так, словно ты не то, что разговаривать — ты бы со мной в одном поле нужду справлять не стала.

— Да… да там… ты сам тогда всё испортил, — вспылила Орзана, — я тогда так рада была тебя видеть, а ты важничал, как… как… как любой член клана Айон!

— Надо же, какое оригинальное оскорбление, — деланно усмехнулся Сареф, — что до радости — у нас с тобой, наверное, разное понимание этого слова. Для меня встреча фразой: «С чего ты взял, что имеешь право сюда приходить, драконий говнюк» — это что угодно, но только не радость.

— Это было не так! — Орзана настолько понизила голос, что едва ли не шипела.

— Как скажешь, — Сареф равнодушно отвернулся. И кожей он чувствовал, как смотрит на него Орзана. Жадно, с интересом… и этот интерес явно простирается дальше, чем может показаться на первый взгляд…

— Да… раньше с тобой было проще, — задумчиво сказала Орзана.

— Несомненно, раньше я был глупее и несдержаннее, — Сареф, повернувшись к Орзане, спокойно кивнул, — тем не менее, несмотря на наши личные с тобой отношения, я помню, что именно клан Зинтерра, в целом, и Адральвез, в частности, позволили мне увидеть в себе эти уязвимости и поработать над ними. И я вам за это очень благодарен.

После этих слов он отвернулся… и в следующий момент почувствовал у своего уха горячее дыхание:

— Ну, хорошо, этот раунд за тобой, чудо-мальчик. Но ты же, как благородный мужчина, дашь возможность отыграться бедной невинной девушке, не так ли?

В следующий момент Сареф почувствовал, как мочку его уха кольнуло жаром. Он повернулся — но Орзана уже уходила прочь. Сареф же лишь улыбнулся про себя. Кажется, на сей раз Орзана не намерена упускать своего шанса и больше не собирается повторять прошлых ошибок. Вот только… нужно ли это ему самому? Пытается ли Орзана привязать его к себе, потому что сама этого хочет… или потому что продолжает выполнять старый приказ Адральвеза по привязке Сарефа к клану Зинтерра?

Впрочем, второе вряд ли. Даже если такой приказ и существовал — после того, как Сареф лично сказал Адральвезу, что даже историю с женой Эмиля он понимает — и готов продолжать иметь с ними дело, в таком приказе уже просто нет необходимости. Значит… возможно, она, действительно, этого хочет…

Сареф не заметил, как начало вечереть. И внезапно он понял, что зверски голоден. Обед они со Стивом пропустили в дороге, потом была схватка с Мэтьюсом, разговор с Орзаной… нужно было хотя бы поужинать. Поэтому он поднялся и, дав ребятам несколько секунд попрощаться с Химом и взять с него клятвенные заверения, что завтра он тоже придёт с ними поиграть, направился в столовую клана.

Кормили здесь так же, как и всегда: очень вкусно и сколько хотелось. Конечно, Сареф помнил уроки как нянюшки Авелин в клане Джеминид, так и уроки Сундарка уже здесь о том, что не следует перегружать едой желудок на ночь. Но, учитывая, что он пропустил обед, Сареф посчитал себя вправе компенсировать это сытным ужином. Так что, отдав должное превосходному зажаренному картофелю вместе с бесподобными свиными рёбрышками и порезанным на кольца помидорам, усыпанным свежей зеленью, Сареф отнёс грязную посуду к окошку в кухонные помещения, после чего направился к выходу. И здесь судьба улыбнулась ему ещё раз: прямо на входе он столкнулся не с кем-нибудь, а с Вандой Сигерхайя, той, ради кого он сюда, в общем-то, и прибыл.

— Сареф? — опешила Ванда.

— Да, это я, — с глупой, но радостной улыбкой кивнул Сареф, — рад тебя видеть.

— А уж я как рада! — Ванда схватила Сарефа за руку и увела его в укромный закуток за дверьми столовой, который, казалось, был просто специально создан для того, чтобы молодые мальчишки и девчонки могли тут тайком целоваться. И уже здесь Ванда обняла Сарефа — и получила в ответ не менее крепкое объятие.

— Как я рада тебя видеть! — заговорила эльфийка, — ты тут давно? А то я сегодня ходила с наставником тренироваться у моря, меня весь день в поместье не было.

— Да вот сегодня приехал, — ответил Сареф, — и уже пришлось навести немного шороху.

— Неужели? — хмыкнула Ванда, — будет любопытно узнать. А когда ты…

— Прошу прощения, что прерываю, — рядом с ними появился хранитель поместья, мерцающий серебряным светом, — Чемпион Сареф, глава Адральвез только что вернулся в поместье. Он очень рад тому, что вы сюда приехали — и он хочет вас видеть.

— Да, разумеется, — кивнул Сареф, после чего повернулся к тёмной эльфийке, — всего один вопрос, Ванда. После того… нашего последнего разговора… ты на меня всё ещё сердишься?

Прежде чем ответить, Ванда глубоко вздохнула и даже отвела взгляд. Но потом всё же посмотрела на него и с мягкой улыбкой сказала:

— Нет, Сареф. Я… много думала об этом… и я понимаю, что ты… тогда, действительно, был честен со мной так, как больше не был честен никто. Ты открыто признался мне, почему не говорил этого раньше… и ты рассказал мне всё, как только мы завершили дело… хотя я не сомневаюсь, за это молчание тебе предлагали очень дорого. И всё же ты сделал это для меня… и сейчас — я только благодарна тебе.

— Спасибо. Я рад, что ты так считаешь, — кивнул Сареф, — а теперь… тебе — приятного аппетита, а мне надо к Адральвезу. Негоже заставлять главу клана ждать.

Он повернулся было, чтобы уйти… как вдруг его схватили за руку.

— Приходи ко мне сегодня, — прошептала она, — домик 27…

После чего, отпустив его, эльфийка невозмутимо направилась в столовую. А Сареф же, перед которым встала неожиданная дилемма, растерянно поплёлся за клановым хранителем. И только когда перед ним появилась дверь кабинета, в котором, наверное, случились самые важные события в жизни Сарефа, тот, твёрдо отбросив в сторону все ненужные мысли, поднял руку и твёрдо постучал…