Пройдя в следующую пещеру, они нашли её подходящейдля лагеря. Пещера была длинной и узкой, при этом с вполне просторным «карманом» сбоку, в котором они и собирались заночевать. Месс и Бьярташ занялись готовкой пищи, причём отец Сарефа, который был в походе впервые в жизни, лучился просто неуёмным энтузиазмом и всё хотел делать исключительно сам. Бьярташ, с пониманием отнёсшийся к этому, лишь изредка давал Мессу советы.

Бориса, которому во время последней схватки досталось больше всего, усадили сторожить вход. Таким образом, нетопырь мог и немного подремать, регенерируя неприятные кислотные раздражения, и его чуткие уши сработают даже на самый малейший звук. При этом Борис то и дело оглядывался на Йохалле и самым внимательным образом его изучал. Его явно очень беспокоил этот тёмный эльф, и его можно было понять: будучи молодым человеком исключительно кланового воспитания и соответствующей закалки, Борис явно привык никому не доверять и во всём видеть двойной подвох. Исключение пока делалось для Месса и Сарефа — и то, потому что они являются членами правящей семьи, следовательно, дружба, ну или хотя бы нейтральное отношение с ними является допустимым и выгодным в дальнейшей перспективе. Хотя, опять же, собственный отец в этом плане подавал Борису очень плохой пример, когда чуть ли не в открытую хамил уже самому Жерару. И Сарефу казалось, что его дед так просто этого не оставит, и на этот поход он делает какие-то свои скрытые ставки.

Йохалле же, в противовес всему этому, кардинально ломал все понятия о жизни, в целом, и об отношениях с другими Жителями Системы, в частности. Прежде всего: здесь даже изначальные отношения установить было бы сложно. С одной стороны, Борис — клановый воспитанник, в то время, как Йохалле — обычный наёмник. Если у него и были какие-то дальние родственные связи с кланом Нарн, то они были настолько дальние и незначительные, что Йохалле было банально лишний раз лень о них вспоминать.

С другой стороны, Борис — человек, а Йохалле — тёмный эльф. А тёмные эльфы обычно смотрят на людей… ну, не то, чтобы с откровенным презрением, но с явным снисхождением, причём не самого хорошего происхождения. Мол, эти люди придут, пошебуршат немного, да и помрут, а мы ещё жить будем очень долго…

И тут, внезапно, вот такой тёмный эльф, отбросив все правила приличия, буквально проявляет искреннее дружелюбие, для которого нет никаких видимых причин. И, естественно, Бориса от такого поведения, которое не похоже ни на что, к чему он привык, натурально глючит. Конечно, частично ситуацию сглаживает то, что они сейчас в походе, они боевые товарищи, и каждый честно выкладывается и старается быть полезным. Но всё равно…

Впрочем, и само внимание Йохалле к Борису достаточно показательно. Потому что уж кто-кто, а Йохалле не стал бы проявлять дружелюбие к кому попало. Значит, тёмный эльф, как минимум, считает, что Борис заслуживает их внимания. Да и Сареф, в целом, был с ним согласен. Для того, чтобы сохранить в себе хоть какое-то достоинство и какую-то человечность под воспитанием и руководством такого человека, как Доминик, нужно обладать каким-то характером и не самым слабым внутренним стержнем.

Сам же Сареф тоже взглянул на Йохалле, который с самой что ни на есть довольной рожей уселся неподалёку от котла, прикрыл глаза и теперь крутил между пальцами свой бумеранг. При этом тот факт, что тёмный эльф мог порезаться о собственное чёрное лезвие оружия, ни капли его не смущал. Что ж… наступил весьма удачный момент для разговора, который Сареф никак не мог провести в поместье.

— Йохалле, — Сареф аккуратно подсел к нему, — нам надо поговорить.

— Что, вот прям щас? — лениво спросил тёмный эльф, даже не открывая глаз.

— Да, это важно, — кивнул Сареф, — я…

В этот самый момент бумеранг, скользивший между пальцами эльфа, вдруг с них соскочил — и ткнул Сарефа острым концом точно в костяшку правого кулака. Когда же Сареф сердито посмотрел на тёмного эльфа, тот невозмутимо чуть скосил взгляд… аккурат в сторону Бориса, который сидел, обняв себя руками и спрятав морду, но который, несомненно, слышал всё, что происходило вокруг.

У Сарефа помимо его собственного желания на лицо наползла понимающая улыбка. Ну, каков Жерар, ну каков хитрец! Вот типичный пример того, как глава клана убивает двух зайцев одним выстрелом. Посылая Бориса с командой Сарефа, Жерар, во-первых, показывает самому Борису, что он верит в него, ценит его боевые заслуги и даёт шанс дополнительно показать и проявить себя. А, во-вторых, ушастый нетопырь вполне может подслушать что-то важное, и потом пересказать это Жерару, желая лишний раз ему угодить. Что было бы весьма на руку самому Жерару, с которым его внук пока что не особо спешит откровенничать.

Йохалле, всё так же не раскрывая глаз, показал Сарефу язык, после чего перехватил бумеранг и ткнул себя чёрным лезвием в безымянный палец, вызывая каплю крови. И когда чёрное лезвие поглотило эту каплю, Йохалле кивнул:

— Вот теперь говори.

— Ты что-нибудь знаешь о том, как можно попасть в Приграничье без помощи нейтралов? — спросил Сареф. Йохалле от этого вопроса с сначала открыл глаза и уставился на него. Потом достал Глаз Снайпера, и через этот окуляр посмотрел на Сарефа сначала одним глазом, потом вторым. После чего сказал:

— Боюсь, я не совсем понял вопроса, Сареф. Ты там уже один раз побывал — с весьма печальными последствиями, как ты, возможно, помнишь. Теперь ты решил, что этого было мало, и надо ещё?

— Ничего я не решил, — возмутился Сареф, — просто… тут возникло одно дело… мне нужно попасть туда.

— Одно дело? — эльф уже с явной насмешкой смотрел на Сарефа, — лёгкое, надеюсь? Такое, что один 24-летний мальчишка сможет выполнить его, не напрягаясь и ничем не рискуя? И, конечно, предложил тебе его человек, которому ты можешь безусловно доверять?

— Нет, — покачал головой Сареф, — но всё же… есть некто, кого похитили и, с высокой степенью вероятности держат в Приграничье. И их нужно спасти.

Йохалле снова уставился на Сарефа, впрочем, теперь уже куда более сдержанно. После чего вздохнул и сказал:

— Иди сюда. Я тебе кое-что покажу.

Сареф, заинтригованный, наклонился к Йохалле. Для того, чтобы в следующий момент тёмный эльф положил ему одну руку на голову, а второй оттянул средний палец — после чего тот с такой силой опустился ему на лоб, что у Сарефа от этого щелчка натурально загудела голова.

— Ай! Да за что⁈ — вспыхнул Сареф, потирая место ушиба.

— Это для того, чтобы немного спустить тебя на землю, — невозмутимо ответил Йохалле, — ты знаешь, как я к тебе отношусь, Сареф. Меня всегда восхищал твой бесконечный оптимизм в сочетании с верой в самые невозможные вещи. Раз уж даже Хрипунец, мать твою, чёртов Хрипунец — и тот, будучи ярым человеконенавистником, не смог хоть в какой-то степени не поддаться влиянию твоей личности. Но сейчас — ты зарвался, дружок. Замахнулся на невозможное. Заметь, это тебе говорю я, тёмный эльф, у которого в прошлом была минус категория безопасности, и который в таких условиях развлекался тем, что по очереди отвешивал поджопники Тарлиссону и Красному Папочке.

— Да почему? — рассердился Сареф, — я бы понял, если бы ты отреагировал так, побеги я прямо напролом безо всякой подготовки. Но я же, напротив, готовлюсь! Собираю информацию, спрашиваю совета у тех, кто старше, опытнее и умнее меня. Что в этом плохого?

— В том-то и дело, Сареф, — вздохнул Йохалле, — ты не видишь ядра всей этой ситуации. Или предпочитаешь не видеть. А вместо этого набрасываешь сверху кучу листьев: я готовлюсь, я собираю информацию, я спрашиваю совета, и тому подобное.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросил Сареф.

— Ты решил, что раз ты один раз побывал в Приграничье — и смог оттуда вернуться, то теперь ты можешь ходить туда, как к себе домой. — Йохалле покачал головой. — Нет, Сареф. Тебе именно что ПОЗВОЛИЛИ туда один раз попасть, после чего так же ПОЗВОЛИЛИ оттуда свалить. Потому что ты тогда, действительно, от чистого сердца, ради Эргенаша и всех стревлогов пошёл спасать Анейраша. Которого, кстати, украл Мёртвый Король воров — и тем самым пошатнул равновесие между нейтралами и живыми. А сейчас эти заложники оказались там, где оказались — вот башку свою ставлю — потому, что кланы раздразнили Теневых Символов, и те пошли по всему Севроганду показывать им, какая это была большая ошибка.

— Откуда ты всё это знаешь? — непонимающе спросил Сареф. Йохалле впервые за весь разговор отвернулся от него… и несколько секунд спустя ответ пришёл сам собой.

— Тот день, когда Осина едва не убила тебя, — тихо сказал Сареф, — ты тогда… что-то видел?

— Неважно, — отрезал Йохалле, — просто поверь, Сареф, то, что ты затеял — это самоубийство. Даже по моим меркам. И ты ведь туда не один собрался, так ведь? Ты же умный, и понимаешь, что тебе нужна команда. Кого ещё ты хочешь за собой утянуть?

— Йохалле, да почему ты так говоришь? — в отчаянии спросил Сареф, — мне были нужны от тебя совет и поддержка, за что ты так со мной?

— Совет? Вот тебе самый честный и искренний совет, Сареф, который тебе только может дать такой полоумный эльф, как я. Тот, кто поручил тебе эту работу, не заинтересован в том, чтобы ты оставался в живых. А я заинтересован. Так что — извини, если разочаровал, но мне не впервой оставлять в живых тех, кто мне дорог, даже ценой их дружбы и любви.

— Ты сейчас про Лию? — уязвлённо спросил Сареф, цепко выдернув из памяти имя, которое он слышал единственный раз в жизни.

— Да, — невозмутимо кивнул Йохалле, хотя Сареф, который хорошо знал тёмного эльфа, заметил, как это имя резануло его, — ситуация складывалась так, что либо Лия умирала, считая мою дружбу самым ценным, что у неё когда-то было… либо оставалась жива — но ненавидя меня до конца жизни. Думаю, ты понимаешь, что я выбрал. Так вот — я ни разу в жизни не пожалел об этом выборе. И, если будет нужно — то смогу его повторить.

— И что теперь? — спросил Сареф, с трудом веря, что всё это вообще происходит, — будешь мне мешать?

— Нет, — с печальной улыбкой покачал головой Йохалле, — я всё ещё надеюсь, что ты сам одумаешься — и мне не придётся приносить нашу дружбу в жертву ради того, чтобы сохранить тебе жизнь. Но, сам понимаешь, помогать я тебе в этом тоже не стану. Потому что тот, кто поручил тебе эту работу, Сареф… кто бы это ни был — это очень подлый человек. Который идеально подцепил тебя на два крючка: дал тебе практически невыполнимую задачу, зная твой послужной список и зная, что ты примешь такой вызов, а потом ещё наверняка и почесав твоё самолюбие, сказав, что вот только ты один во всей Системе и можешь справиться с этой задачей, больше ну вот никто и никак…

Сареф вспыхнул. Йохалле описал его разговор с Ильмаррионом настолько подробно, насколько это вообще мог сделать тот, кто обладал таким минимум информации.

— Это не плохие качества, Сареф, но их за собой надо замечать — и вовремя себя одёргивать. Хотя бы пониманием того, что ты не можешь спасти всех. Впрочем, возможно, я преждевременно нагоняю драмы. Ты же по любому с этой темой ещё и к Хрипунцу полезешь. Надеюсь, хотя бы он сумеет вправить тебе мозги. Или, может быть, ты поговоришь с Адральвезом. Я этого сукиного сына, как и весь его зинтерровский выводок, терпеть не могу, но он-то в такой ситуации должен тебе сказать, какая это отвратительная идея.

— Ну, ты теперь, конечно ещё и Хрипунца предупредишь и настроишь против меня, — пробурчал Сареф.

— Обязательно, даже не сомневайся, — кивнул Йохалле, — я использую любую возможность для того, чтобы спасти тебя. Даже если мне придётся спасать тебя от самого себя.

С этими словами Йохалле прокрутил между пальцами свой бумеранг, убирая антипрослушку, после чего поднялся и, ободряюще похлопав Сарефа по плечу, подошёл к Борису и уселся рядом с ними.

— Ну что, мышонок, иди к папе Йохалле, он тебя за ухом почешет.

На сей раз Борис даже не сопротивлялся, когда Йохалле уложил себе его голову на колени и стал почесывать большое розовое ухо. Лишь несколько секунд спустя жалобно сказал:

— Блин, почему так? Я не должен позволять так с собой обращаться! Это стыдно, это унизительно! Но… мне хочется, чтобы так было. Ты что, эльф, дрессировщик?

— Дрессировка тут ни при чём, — авторитетно заявил Йохалле, который после этого пару раз легонько стукнул нетопыря указательным пальцем по большому розовому носу (вероятно, жест, после которого любому дрессировщику отгрызли бы руки по локоть), — это просто тоже знать надо. Оборотничество — это у нас про что? Это про разум зверя, про побег от обычного разума, когда быть самим собой либо слишком больно, либо по тем или иным причинам невыносимо. В таком пограничном состоянии разум гаснет, а инстинкты — обостряются. Ну а почему твои инстинкты не чувствуют во мне опасности — можешь подумать сам.

Судя по взгляду молочных глаз Бориса, в его голове от этих слов запустился глубокий мыслительный процесс. Впрочем, от почёсываний за ухом он отказываться явно не собирался.

В этот момент к Сарефу, который сидел, уткнувшись в колени, подошёл Месс и протянул ему миску с кашей и мясом.

— Вот, сынок, поешь… эй, ты в порядке? — спросил его отец, увидев замешательство Сарефа.

— Да… вполне, — кивнул он, принимая миску. Так, надо было срочно брать себя в руки, а то случившееся с Йохалле сильно выбило его из колеи. А, между тем, он всё ещё командир их отряда, он не должен быть слабым и потерянным!

— Тебя этот обидел? — Месс указал на Йохалле, который в этот момент смотрел на них с такой ехидной улыбкой, что Сарефу впервые в жизни захотелось опустить наглому эльфу на голову котелок с горячей кашей, а потом ещё и постучать по нему поварёшкой.

— Да нет, какое там, — махнул рукой Сареф, — мы давно дружим… просто… давние дружеские разногласия.

— А, понятно. А то, смотри мне, — Месс погрозил Йохалле кулаком, — я и разобраться теперь могу.

— Поверьте, Месс, я ничего в этой жизни не желаю больше, чем того, чтобы ваш сын был здоров, счастлив и радовался жизни, — безмятежно ответил Йохалле. Месс не нашёлся, что на это ответить, поэтому, недовольно посопев, он вернулся к котлу. А Сареф снова уставился себе в колени.

— Хим, — тихо спросил он, — как думаешь, может, Йохалле прав? Может, мы, и правда, зарвались?

— Не знаю, хозяин, — огорошенно ответил Хим, — меня тоже удивила такая реакция. Да и, если по-совести… могло случиться такое, что мы просто накрутили друг друга своей уверенностью… С другой стороны — нам ведь не завтра в Приграничье прыгать. Да и вы сами сказали Ильмарриону, что тольо попробуете. У нас есть возможность отказаться от сделки на любом этапе. Так что, пока мы просто собираем информацию и тренируемся — то ничем не рискуем.

Звучало это вполне разумно, и Сареф приободрился. В самом деле, чего он сразу так сопли развесил? С другой стороны, от Йохалле это был самый настоящий удар под дых, которого тот от него вообще не ожидал. Что ж, значит, его реакцию надо тоже использовать в своих интересах. В данном случае — как показатель того, что к такому заданию подготовка должна быть соответствующая. И если на каком-то этапе что-то пойдёт не так — значит, он просто свернёт операцию и откажется.

Сареф взглянул на Месса. Он планировал поговорить со своим отцом здесь же, используя бумеранг Йохалле… но теперь Сареф был уверен, что тёмный эльф не даст ему такой возможности. Да и потом… Жерар всё равно узнает об этом разговоре, не сейчас — так потом. Потому что Сареф не может просто взять и выкрасть Месса из поместья Гайранос. Значит, этот разговор нужно проводить в присутствии Нины и Жерара. Даже если они оторвут ему за это уши — пусть знают. Теперь Сареф считал, что он, и правда, не имеет право настолько нагло манипулировать чувствами своего отца, который сейчас готов ради него на всё, что угодно. И, немного приободрив себя этими мыслями, Сареф расправился с едой, после чего забрался в свой спальный мешок и уснул, оставив дежурство на Йохалле и Бориса, которые заверили остальных, что мимо них никто не проскользнёт…

* * *

Пробуждение для Сарефа оказалось не самым приятным. Проснувшись, он понял, что ему было… холодно. Дёрнувшись, Сареф понял, что он сидит… и его руки были прикованы цепями к стене. Разлепив глаза, Сареф увидел, что они находятся в совсем другом помещении. По одну сторону от него сидел Йохалле, по другую — Борис, точно так же скованные и без сознания. Бьярташа вообще нигде не было. Зато чуть поодаль, недалеко от центра пещеры, лежал Месс. Не скованный, просто без сознания.

— Ну, наконец-то, — раздался чужой… и в то же время странным образом знакомый голос, — я уже устала ждать, когда вы проснётесь.

От этого голоса моментально проснулись и Йохалле, и Борис. Но как-либо пошевелиться, равно как и использовать своё Системное окно они явно не могли.

— Ну же, просыпайся, — рыкнула мутная тень перед ними, — ведь больше всех я жду именно тебя!..

И сила её голоса словно толкнула Месса, отчего он вскочил и принялся озираться, не понимая, что происходит. Сареф же, у которого в глазах, наконец, прояснилась чёткая картинка, к своему огромному удивлению, увидел… Нину Гайранос…

— Ну, наконец-то, — она довольно кивнула, созерцая Месса, который смотрел на неё диким взглядом, — вставай, вставай, сынок. Я хочу лично убедиться, что не напрасно принесла в жертву всё! Любовь Жерара, моя молодость, моё драгоценное время, моя Нисс… и всё ради тебя… Стоил ли ты всех этих усилий… или было милосерднее оставить тебя слабоумным дурачком, от которого никто никогда ничего не ждал…