Исследования женской дружбы показывают, что в периоды стресса, когда в организме срабатывает реакция «бей или беги», у женщин – в отличие от мужчин – происходит выброс окситоцина, побуждающий их собрать вместе детей и подруг. Присутствие близких оказывает успокаивающий эффект и помогает справиться со стрессом.

* * *

Тильда направилась прямиком в пекарню Али. Ей нужно было повидаться с подругой.

Увидев ее, Али тут же позвала Джека, своего сына, и попросила его встать за прилавок. Потом схватила Тильду за руку и отвела на кухню.

Когда Тильду увидел муж Али, Джефф, он тут же направился к задней двери со словами:

– Я выйду покурить.

Джефф не курил.

Оставшись наедине с Тильдой, сотрясающейся от рыданий, Али обняла ее.

– В чем дело, Тилли? С девочками что-то случилось?

Тильда так яростно замотала головой, что с ее волос сползла резинка.

– Кто-то умер?

– У меня невидимость. Два пальца и ухо уже пропали. – Тильда продемонстрировала Али правую руку.

– Черт побери, – ужаснулась Али, но быстро взяла себя в руки. – Говорят, это случается довольно часто. Недавно мне попалась статья про учительницу младших классов, которая потеряла работу, потому что ученики боялись ее невидимости.

Тильду это ничуть не утешило.

– Меня будут бояться дети!

Али схватила Тильду за плечи:

– Нет, не будут. А даже если и будут – ты же всегда говорила, что терпеть не можешь детей.

Тильда кивнула:

– Так и есть.

– Кроме твоих, моих и Лейт, – напомнила Али.

– Ты права. Я не люблю никаких детей, кроме наших.

Али поправила зеленую бейсболку, часть униформы, в которую также входила зеленая рубашка и белый фартук с логотипом «Хлебной корзинки».

– И вообще, какая разница, если они будут тебя бояться? Это даже забавно. Особенно на Хеллоуин.

Тильда наконец успокоилась и чуть улыбнулась сквозь слезы:

– Ну хоть что-то хорошее.

– Наверняка же есть лечение?

– В его разработку совершенно не вкладывают денег. Совсем как в искусство в этой стране.

Али сочувственно покачала головой.

– Я всегда буду рядом, что бы ни случилось.

– Если только я не стану полностью невидимой. Тогда ты не будешь знать, рядом я или нет.

– Мы же всегда говорили, что состаримся вместе. Ты будешь невидимой, а я буду городской сумасшедшей, которая разговаривает сама с собой. Хотя на самом деле я буду разговаривать с тобой. – Али протянула Тильде пару салфеток. – Но если серьезно, то мы со всем разберемся.

В их компании Али была главной заводилой. Она всегда организовывала дни рождения как для подруг, так и для их детей. Помимо семейной пекарни она также работала в школьной столовой один день в неделю и возглавляла родительский комитет. Джефф тоже был чудесным парнем, но сильно уставал от утренних смен в пекарне и не отличался разговорчивостью (а на всяческих мероприятиях и вовсе часто засыпал). Еще в пекарне работал их сын, Джек, которому был двадцать один.

Тильда заметила, что он стоит в дверях, настороженно глядя на эмоциональную сцену.

– Со мной все хорошо, Джек, – сказала она.

Джек смерил ее пристальным взглядом.

– Помни, Тильда, завтрашний день будет лучше.

– Ты совершенно прав.

– Рад помочь. – С этими словами он отступил обратно в пекарню.

– Я, наверное, ужасно его напугала.

Джек, будучи аутистом, не выносил сильных проявлений эмоций, но имел на такие случаи несколько заготовленных ответов.

– На прошлых выборах он сказал мне то же самое, – поделилась Али.

Тильда заметила на стойке из нержавеющей стали поднос свежих булочек с шоколадом и решительным шагом направилась к ним.

– Вот и еще один плюс, – сказала Али. – Ты можешь съесть весь поднос, страшно растолстеть, и этого никто не заметит.

Тильда запихнула булочку в рот.

– Я тебе даже завидую. Вот бы моя толстая задница взяла и испарилась.

– Не говори так о себе.

Али взмахнула рукой, словно отметая разговор в сторону.

– Джеффу моя попа нравится. Он ее просто обожает.

Али жила насыщенной половой жизнью. Может, поэтому Джефф вечно так уставал.

– Повезло тебе иметь мужчину, который тебя любит, – сказала Тильда с набитым ртом. – Ты никогда не будешь одинока.

– Ты не одинока. У тебя есть мы. Мы с этим справимся. – Али подошла к холодильнику, и до Тильды донеслось позвякивание льда.

– Ты держишь на работе алкоголь?

– Мы с Джеффом иногда выпиваем после рабочего дня и занимаемся любовью на стойке.

Тильда отошла от стойки.

Али протянула ей стакан:

– Выпей, тебе полегчает.

Тильда взяла влажную салфетку и вытерла крошки с руки. Пальцы уже давно никто не облизывал. Потом она залпом выпила водку, которую щедрой рукой плеснула ей Али. По венам тут же растеклось тепло.

– Ты права, действительно помогло.

Али последовала ее примеру.

– Да, так-то лучше. Я тоже в шоке. Боже, если кому-то из нас суждено исчезнуть, это должна была быть я.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, посмотри на себя и на меня. Ты такая красотка. Я мало что знаю о невидимости, но меня всю жизнь не замечали.

– Али, ты самая видимая женщина, которую я знаю.

– Потому что я вынуждаю всех обратить на себя внимание. Все эти комитеты и волонтерство в школе… У людей нет выбора, кроме как смотреть на меня.

– Может, я стала невидимой, потому что никогда не была волонтером, – пошутила Тильда, но потом серьезно добавила: – Тебе не стоит беспокоиться о невидимости. Ты каждый день ложишься в постель с мужчиной, который тебя видит и обожает. – Тильда потрясла головой. – Ну вот, теперь мы заговорили как Лейт. Будто бы у всего есть причина. Нет никакой причины. Неприятности просто случаются.

Али посмотрела на Тильду так, будто пыталась разглядеть ее целиком и полностью.

– Ты очень сильная, Тилли. Ты справишься.

– У меня и выбора-то нет, да?

– Нет, но зато есть поддержка. Давай позвоним Лейт.

Тильда покачала головой:

– Не сейчас. Лейт устроит сцену из-за того, что я не рассказала ей в первую очередь.

– Переживет как-нибудь.

– Мне просто нужно несколько дней, чтобы прийти в себя. А потом Лейт пусть попытается меня «исцелить».

– Даю тебе два дня, – пошутила Али. – Потом мы за тобой придем.

– Если сможете отыскать. – Тильда кривовато улыбнулась. Разговор с подругой придал ей сил. – Вот, видишь ухо? – Тильда отвела волосы в сторону.

Али помрачнела.

– Можно прикрыть волосами. – Она подобрала с пола упавшую резинку и протянула Тильде. – Просто носи их распущенными.

Тильда надела резинку на запястье и пригладила волосы.

– Подумаешь, какое-то ухо.

– Не буду дарить тебе серьги на Рождество. – Али тут же прижала ладонь к губам. – Прости. Не время для шуток.

Они обе посмотрели друг на друга в ужасе, но тут Тильда захихикала. Потом к ней присоединилась и Али. Они смеялись все громче, согнувшись пополам.

– Хватит, – с трудом выдавила Тильда через смех. – Я уже десять лет как забросила упражнения Кегеля. Того и гляди описаюсь.

– Ох, как я рада, что чувство юмора тебя не покинуло, – проговорила Али, задыхаясь от хохота.

– Оно пропадет последним, обещаю.