Каждый наш друг воплощает целый мир внутри нас, мир, который раньше был невозможен и родился только после этого знакомства.

Позже в тот же день Тильда и Кэрол открыли целый новый мир, созданный именно для них. Они разлеглись на диванчиках напротив друг друга в фотостудии «Знака свыше». По крайней мере, Тильда предполагала, что Кэрол тоже легла. Они перешли с виски на вино и успели уговорить полбутылки. На фоне звучало старомодное пение Аланис Мориссетт. Тильда пока не сделала ни одной фотографии. Сейчас их больше занимал источник жизненной силы женщин: дружба.

Как и многие женщины ее возраста, Тильда понимала силу женской дружбы. Она была из тех женщин, что поддерживают со всеми связь. Новых друзей она заводила редко, предпочитая посвящать время тем, которых уже имела. Но потом она встретила Кэрол и немедленно почувствовала себя с ней на одной волне.

Сейчас Кэрол рассказывала о своем браке.

– Мы решили не заводить детей. Сказали всем, что приняли решение вместе, но на самом деле это была его идея. Я была не против, потому что любила его и не то чтобы особенно хотела детей. Не так, как мои подруги. Мне было все равно. Если б он мечтал завести детей, я бы согласилась и наверняка полюбила бы их. Но он сказал, что не представляет себя в роли отца, и в глубине души я порадовалась – не хотела толстеть. Представляешь? В общем, никто не заставлял меня быть бездетной, но я приняла это решение, думая, что мы всегда будем вместе. А потом он ушел, и выяснилось, что он не хотел заводить детей именно со мной. Теперь у него есть сын.

– Тяжело тебе пришлось, Кэрол.

– Да уж. В мой день рождения, когда он ушел… Я потеряла не только мужа, но и надежду, что кто-то всегда будет со мной рядом. Он передумал насчет детей, когда ему было пятьдесят. Я так не могу.

– А хотела бы?

– Я смирилась с тем, что у меня нет детей, но если бы я знала, что все так обернется, то, возможно, приняла бы другое решение двадцать лет назад. Мне бы не помешала компания. Кто-то, кому я небезразлична.

– Ты небезразлична мне, – искренне сказала Тильда. – Знаю, это не то, что ты имела в виду, но я рада, что мне выдался шанс узнать тебя получше, Кэрол.

– Я тоже. Не верится, что эта чертова группа поддержки привела к чему-то хорошему.

Тильда привстала и налила еще вина.

– Как ты вообще связалась с Брендой? Она же невыносима.

– Она моя сестра, – непринужденно сообщила Кэрол.

Должно быть, потрясение Тильды отразилось на ее лице, потому что Кэрол залилась хохотом.

– Ты же шутишь, да? – спросила Тильда.

– О нет, я совершенно серьезна.

Кэрол продолжила смеяться, и Тильда к ней присоединилась.

– Ну и видок у тебя! – сказала Кэрол.

Тильда хохотала, пока у нее не заболел живот.

– Теперь я жалею, что мое лицо не исчезло.

Наконец Кэрол объяснила:

– У нас один отец, но разные матери. Мы не жили в одном доме, но много времени проводили вместе. Бренда всегда была странной, но я ее люблю. Она хочет как лучше.

– Странно, что вы обе заболели невидимостью. Считается, что она не передается по наследству.

– Моя мама думает, что Бренда просто хотела привлечь внимание. Через восемь месяцев после того, как мне поставили диагноз, она заявила, что тоже больна. Правда, со стороны этого было не видно. У нее, дескать, исчезла одна грудь. – Бокал с вином повис в воздухе. Кэрол сделала глоток, прежде чем продолжить: – Она начала проводить собрания, будучи полностью видимой. Я впервые заметила у нее пропавшие части тела только два года спустя.

– Думаешь, она сама навлекла на себя болезнь? – спросила Тильда. – Получила то, на чем концентрировалась?

– Я шутила об этом, но не думала так всерьез, пока не начала выполнять упражнения Сельмы, – сказала Кэрол. – А сегодня, когда ты показала нам фото, я окончательно убедилась. Бренда должна была обрадоваться, но она выглядела совершенно потерянной.

– Да. Мне стало ее жаль! – Тильда поднялась на ноги, взяла фотоаппарат и сделала несколько снимков, направив объектив в сторону дивана, где лежала Кэрол.

– Мне попозировать? – спросила Кэрол наигранным тоном.

– Если хочешь. Ты можешь хоть средний палец мне показать, я этого не узнаю.

– Да, уже показываю.

Тильда подвинула лампу и отщелкала еще несколько снимков.

– А Бренда замужем?

– Была. Ее мужа звали Тед. Страшно унылый парень, но милый. У них родились три сына и дочь, а потом Тед взял и помер. Бренда осталась одна с четырьмя детьми, ни один из которых не был старше семи.

– Боже!

– Я ни разу не видела, чтобы она плакала. Она продолжила идти вперед. Одного у нее не отнимешь – она несгибаемая. Хорошая мать. Сначала была учительницей младших классов, потом стала директором. Пару лет назад вышла на пенсию. Сейчас работает волонтером в женском шелтере, – сказала Кэрол. – Дети у нее замечательные, у всех отличные карьеры. Я в них души не чаю, и они меня любят. Бездетная чудаковатая тетушка из меня вышла отличная.

Тильда обдумала услышанное и скорректировала свое превратное мнение о Бренде.

– Ну и история.

– Это сокращенный вариант. Я не могу рассказать тебе всю подноготную, но Бренда не просто напыщенная руководительница группы. – В голосе Кэрол звучала гордость, и Тильда ощутила укол стыда.

– Одна с четырьмя детьми. И она ни с кем не познакомилась?

– Нет, только сдает комнату женщине по имени Дейдра.

– Ясно, – отозвалась Тильда. Она пролистала снимки, убедилась, что Кэрол не видна ни на одном из них, и нажала на «Удалить все». – Устраивайся поудобнее.

– Тильда, я уже час назад сняла лифчик.

Тильда рассмеялась.

– Хорошо, Кэрол, переходим к делу. – Она снова начала щелкать затвором, а потом спросила: – Какой ты себя видишь?

Кэрол ответила:

– Я не задумывалась об этом, пока не прочла книгу Сельмы. До недавнего времени главным во мне было то, за кем я замужем или как я выгляжу. Но книга Сельмы заставила меня проанализировать, как я вижу себя и мир вокруг. Результаты мне не понравились.

– Почему?

– В детстве меня изнасиловал друг семьи, которого попросили со мной посидеть. Мне было семь. Я рассказала матери, а она отругала меня за вранье. После этого я пыталась сделаться невидимой каждый раз, когда он к нам приходил. Но это не помогло. Он продолжал меня насиловать еще несколько лет.

У Тильды на глаза навернулись слезы.

– Мне так жаль.

Кэрол продолжила:

– Моя Пенелопа говорит, что быть видимой – значит быть уязвимой. Что людям нельзя доверять. Я столько лет пыталась контролировать свое тело и лишь вредила ему. Но теперь я вижу внутри себя другую женщину, которая жаждет общения, которая обрела силу, сумев выжить, и которая наслаждается, познавая себя.

– Я тоже вижу эту женщину, – согласилась Тильда.

– Посмотрим.

Они потеряли счет времени. Они смеялись, плакали, и Тильда сделала сотни фотографий. Под утро она наконец увидела то, что искала. Подойдя к Кэрол, она присела на краешек дивана.

– Я вижу тебя, Кэрол.

Кэрол взяла камеру. Пролистывая фотографии себя самой, она начала плакать.

Две женщины сидели бок о бок, а солнце восходило над океаном, возвещая новый день.