Смелость начинается с того, чтобы прийти и позволить себе быть увиденной.

– Привет, Тильда, рада тебя видеть.

Тильда вот уже десять лет ходила в клинику Гуриндер. Амбер, секретарша, работала здесь по меньшей мере лет семь. Сегодня она впервые назвала Тильду по имени. Но со вчерашнего дня к Тильде вернулся не только нос. У нее снова появились шея и ухо. Она чувствовала себя очень даже видимой.

– Ты записана на прием? – спросила Амбер, отложив в сторону журнал. Она всегда читала журналы из большой стопки, лежавшей у нее на столе, но тем не менее была неизменно вежлива и расторопна. Ей было где-то тридцать с небольшим, она носила очки, на работе одевалась в синюю форму медсестры, а темные волосы стягивала в хвост.

– Нет, но мне нужно кое-что показать Гуриндер, если у нее найдется минутка, – сказала Тильда.

Кажется, Амбер эта просьба застала врасплох.

– Эм-м… К сожалению, доктора Маджумдар сейчас нет на месте, но ты можешь заглянуть к доктору Ли.

– Я подожду Гуриндер, – сказала Тильда.

Взгляд Амбер забегал между Тильдой и закрытой дверью в кабинет Гуриндер.

– Она сейчас в отпуске.

В отпуске? Гуриндер ни о чем таком не предупреждала.

– А когда вернется? – спросила Тильда.

Амбер натянуто улыбнулась.

– Пока сложно сказать.

Тильда окинула взглядом приемную и обратила внимание на перемены: растения в горшках, новые стулья для посетителей. На стойке появилась подставка с новыми визитками: доктор Дунстан Ли. Подставка, где раньше лежали визитки Гуриндер, пустовала.

– Гуриндер вообще вернется? – спросила Тильда.

Улыбка Амбер дрогнула.

– Это тоже сложно сказать.

Тильда перегнулась к ней через стойку.

– Так сложно сказать, что она исчезла, черт побери?

Амбер, казалось, вот-вот расплачется.

– Прости, прости, – сказала Тильда, устыдившись. – Ты в этом не виновата.

– Мне нельзя это обсуждать. Доктор Ли говорит, я распугаю клиентов, если буду рассказывать про Гуриндер. – Амбер достала из коробки бумажный платочек и высморкалась. – Никто, кроме Гуриндер, не хотел брать меня на работу. А я мать-одиночка… Сама понимаешь…

– Понимаю, – согласилась Тильда.

– Я всегда была ей так благодарна. Регулярная зарплата, непыльная работа. – Амбер взяла из стопки номер Woman’s Day и помахала им в воздухе. – Да еще и свежие журналы. Но самое главное – то, что она меня по-настоящему видела и верила в меня.

Тильда поразилась. Амбер была так молода, но уже знала, каково это – быть невидимой. Ей на глаза попалась фотография Амбер с двумя детьми, приклеенная к краю стойки, и, вперемешку с желтой прессой, несколько журналов с советами для родителей. Тильда поняла, что никогда раньше не видела Амбер по-настоящему – и, похоже, не она одна.

Амбер понизила голос:

– Как могла исчезнуть такая женщина, как Гуриндер?

Тильда начинала это понимать, но для того, чтобы делиться своими открытиями, был неподходящий момент.

– Мне нужно пойти разыскать Гуриндер, но, может быть, обсудим все за чашечкой кофе на следующей неделе? – предложила она заговорщическим шепотом.

Амбер ответила ей искренней – и очень видимой – улыбкой.

Пятнадцать минут спустя Тильда притормозила у дома Гуриндер. Она была здесь как-то раз, несколько лет назад, на дне рождения Приши. Тильда припарковалась, но не стала выходить из машины. В этом не было необходимости. Дом явно пустовал. На газоне торчал знак с табличкой «Продается», поверх которой была налеплена другая надпись – «Продано». Мебель с веранды куда-то подевалась, шторы были плотно задернуты. Тильде хотелось закричать от шока, но у нее еще оставались важные дела.

Она взяла себя в руки, потом повернула ключ зажигания и поехала обратно в город.

Гуриндер в буквальном смысле исчезла. Теперь перед Тильдой стояла задача: не допустить, чтобы это произошло с кем-то еще.