Чудо – это сдвиг восприятия от страха к любви.

Час спустя Тильда лежала на шезлонге в саду. Гревиллея пышно цвела красным. Тильда разглядывала ее и размышляла о смене сезонов.

– Все проходит, – сказала она сама себе. Даже невидимость носа.

Она провела руками по телу. На ней была атласная сорочка, найденная в комоде. Тильда купила ее до расставания с Томом в тщетной надежде все-таки привлечь его внимание, но он ушел раньше, чем Тильда успела ее надеть. Мысль о том, чтобы надеть ее ради себя самой, никогда не приходила Тильде в голову. Но почему? Зачем так стараться ради отношений с ним, но не с самой собой? Она больше ни за что не станет так поступать.

Тильда ощущала умиротворение. Она смогла добиться чего-то невероятного. Миля за четыре минуты, как сказала Сельма. Это казалось невозможным; а теперь было возможно все. Мир стал совершенно иным.

Зазвонил телефон, и она улыбнулась. Патрик.

– Я о тебе думал, – сказал он. – А мысли, как ты знаешь, материальны, так что моя мысль стала звонком.

Тильда усмехнулась. Он говорил прямо как Лейт, но ее это совсем не раздражало. Впрочем, если задуматься, разговоры с Лейт в последнее время ее тоже не раздражали.

– Я хотел поболтать, исключительно по-дружески, – шутливо продолжил он, – и спросить, как ты поживаешь.

«Ко мне вернулся нос, так что я поживаю отлично».

Вместо этого она произнесла:

– Помнишь, я рассказывала тебе о портретной галерее?

– В которой ты всегда мечтала выставляться?

– Я провела несколько дней с фотоаппаратом, и мне кажется, это самая важная работа, которую я когда-либо делала.

Патрик заинтересовался:

– А что ты фотографировала?

– Пока что только себя. Но мне бы хотелось поснимать других женщин старшего возраста – понять, что делает женщину видимой.

– Отлично. Я люблю женщин старшего возраста.

Тильда рассмеялась:

– Ну да.

– То есть я люблю всех женщин, – сказал Патрик. – Но женщины постарше, которые знают себя и не волнуются о том, что подумают другие… Они невероятно привлекательны.

В прошлом, ощутив первые ростки любви, Тильда всегда ощущала беспокойство, даже страх. Что ее ждет? Не лучше ли сбежать? Но здесь и сейчас, с этим человеком, этим мужчиной, она чувствовала лишь спокойствие.

– Я совсем заболтался, да? – сказал Патрик.

– Нет, мне нравится тебя слушать.

Они закончили разговор, не делая обещаний и ничего не ожидая. Тильда снова откинулась в шезлонге. К ней подбежал Бадди, она положила руку ему на голову, и они вместе повернулись к солнцу.